Всякий основополагающий порядок – это пространственный порядок. Устройство страны или части света называют их основополагающим порядком, их номосом[8]. Истинный, подлинный основополагающий порядок в своем сущностном ядре опирается на определенные пространственные границы и разграничения, определенные размеры и определенное разделение земли. Поэтому всякая великая эпоха начинается с великого захвата земель. В особенности любые значительные перемены и смещения в картине Земли связаны с мировыми политическими изменениями и новым разделом Земли, новыми земельными захватами.

Столь поразительная и невиданная прежде революция пространства, как та, что случилась в шестнадцатом и семнадцатом столетиях, не могла не привести к столь же поразительным и невиданным захватам земли. Европейские народы, в ту пору открывшие вокруг себя новые и, казалось, бесконечные пространства, ринулись их осваивать, а с повстречавшимися им неевропейскими и нехристианскими землями вместе с населявшими их народами они обращались, как с товаром, ждущим своего хозяина и принадлежащим тому европейцу, который первым сумеет его присвоить. И католические, и протестантские завоеватели ссылались при этом на свою миссию распространения христианства среди нехристианских народов. Можно было попробовать добиться этого и без завоеваний и грабежей. Однако другого обоснования и оправдания не нашлось. Некоторые монахи – например, испанский теолог Франсиско де Витория в своей лекции об индейцах (De Indis 1532) – объясняли, что право народов на их землю не связано с их религиозными представлениями, и с удивительной откровенностью выступали в защиту прав индейцев. Но в общей исторической картине захвата новых земель европейцами от этого ничего не меняется. Позднее – в восемнадцатом и девятнадцатом столетиях – задача обращения в христианство превратилась в задачу распространения европейской цивилизации среди нецивилизованных народов. Из подобных оправданий возникло христианско-европейское международное право, то есть противопоставляемая всему остальному миру общность христианских народов Европы. Теперь они образовали «семью наций», межгосударственный порядок. Их международное право покоилось на различении христианских и нехристианских или, столетие спустя, цивилизованных (в христианско-европейском смысле) и нецивилизованных народов. Нецивилизованный в этом смысле народ не мог стать членом упомянутой международно-правовой общности; он был не субъектом, а объектом международного права, то есть он как колония или колониальный протекторат принадлежал одному из цивилизованных народов.

Тебе, конечно, не следует думать, будто «общность христианских народов Европы» – стадо безобидных овечек: они вели между собой кровавые войны. И всё же это не отменяет исторического факта христианско-европейско-цивилизаторской общности и порядка. Мировая история – это история захвата земель, и при захвате новой земли захватчики не всегда находили общий язык: часто они вступали в спор, а нередко и в братоубийственные войны. И всё же относительно прежних владельцев и чужаков у захватчиков земель было нечто общее. Междоусобицы, братские и гражданские войны, как известно, – самые жестокие из войн. Это особенно справедливо для совместных захватов земель. И войны тем интенсивнее, чем ценнее предмет борьбы. Здесь речь шла о захвате земель Нового Света. Так, в шестнадцатом веке испанцы и французы самым чудовищным образом годами истребляли друг друга во Флориде, не щадя ни женщин, ни детей. Испанцы и англичане сто лет вели друг с другом жестокую войну, в которой зверская жестокость людей друг к другу, казалось, достигла своего пика. И их совершенно не мучали угрызения совести от того, что они привлекали неевропейцев – магометан или индейцев – в качестве открытых или тайных помощников, а порой и союзников.

Накал враждебности ужасает: они называли друг друга убийцами, ворами, насильниками и пиратами. Отсутствует лишь один упрек, который охотно использовали в адрес индейцев: христиане-европейцы не упрекали друг друга в каннибализме. За этим единственным исключением не было таких слов, которыми не мог похвастать словарь ожесточенной, смертельной вражды. Но всё это меркнет перед всеобъемлющим фактом общеевропейского захвата земель в Новом Свете. Смысл и сердцевина христианско-европейского международного права, его основополагающий порядок состоял именно в разделе новых земель. Между собой европейские народы без особенных размышлений были едины в том, что неевропейские территории Земли – это колониальные территории, то есть объект завоевания и эксплуатации. Этот аспект исторического развития настолько важен, что эпоху открытий с тем же успехом можно и, пожалуй, даже нужно называть эпохой европейского захвата земель. Война, говорит Гераклит, объединяет, а право – это ссора.