Можно отыскать и другие примеры из истории, но все они меркнут на фоне самого глубокого и знаменательного изменения планетарной картины мира во всей известной нам мировой истории. Оно пришлось на шестнадцатое и семнадцатое столетия – эпоху открытия Америки и первых кругосветных плаваний. Лишь тогда возникает новый мир в самом дерзком смысле слова, и общее сознание сначала западно- и центральноевропейских народов, а затем и всего человечества меняется до основания. Это первая подлинная пространственная революция в полном, охватывающем землю и мир смысле слова.
Ее не сравнить ни с какой другой. Она была не просто каким-то особенно обширным количественно-пространственным расширением географического горизонта, которое и без того происходило вместе с открытием новых частей света и новых морей. Скорее, в условиях полного устранения преодоленных античных и средневековых представлений для общего сознания людей поменялась общая картина нашей планеты – и даже больше: общее астрономическое представление о мироздании. Впервые за свою историю человек по-настоящему держал в руках земной шар словно сферу. Средневековые люди, и даже Мартин Лютер, считали мнение о шарообразности Земли смешной выдумкой, к которой нельзя относиться всерьез. Теперь же шаровидность Земли стала осязаемым фактом, неопровержимым опытом и бесспорной научной истиной. Отныне и столь неподвижная прежде Земля двигалась вокруг Солнца. Но и это еще не было подлинным, глубочайшим изменением пространства, которое свершалось теперь. Решающим стало расширение дальше в космос и представление о бесконечном пустом пространстве.
Коперник сумел первым научно доказать, что Земля вертится вокруг Солнца. Его труд о вращении небесных орбит, «de revolutionibus orbitum coelestium», был опубликован в 1543 году. Тем самым он изменил нашу Солнечную систему, хотя продолжал считать, что мироздание в целом, космос, является ограниченным пространством. Мир в космическом смысле и само понятие пространства еще не изменились. Границы пали несколько десятилетий спустя. В философской системе Джордано Бруно, где Земля вертится вокруг Солнца наряду с другими планетами, Солнечная система стала лишь одной из многих солнечных систем на бесконечном звездном небе. Благодаря научным экспериментам Галилея подобные философские спекуляции превратились в математически доказуемую истину. Кеплер рассчитал траектории движения планет, хотя его и бросало в дрожь при мысли о бесконечности пространств, в которых планетные системы движутся в отсутствие всяких мыслимых границ и центра. Вместе с учением Ньютона всей просвещенной Европе открылось новое представление о пространстве. Звезды – массивные материальные тела – приводятся в движение силами притяжения и отталкивания, равновесие которых задается законами тяготения в бесконечном пустом пространстве.
Теперь люди смогли представить себе пустое пространство, чего прежде сделать они были не в состоянии, пускай некоторые философы и вели речь о «пустоте». Раньше люди боялись пустоты; они испытывали так называемый horror vacui. Но отныне они забыли о своем страхе и перестали беспокоиться о том, что они и их мир существуют в пустоте. Наоборот, в восемнадцатом веке писатели эпохи Просвещения во главе с Вольтером гордились тем, что представление о мире как бесконечном пустом пространстве было доказано научно. Впрочем, попытайся-ка разок по-настоящему представить себе по-настоящему пустое пространство! Не просто безвоздушное пространство, но и пространство совершенно пустое – такое, где нет даже тончайшей и мельчайшей материи! Попробуй-ка разок в своем представлении в самом деле развести пространство и материю, помыслить одно без другого! С тем же успехом можно пытаться вообразить абсолютное ничто. Деятели Просвещения вдоволь посмеялись над упомянутым horror vacui. Но, быть может, их смех был всего лишь вполне понятным испугом перед ничто и пустотой смерти, перед нигилистическим представлением и нигилизмом вообще.
Изменение сродни тому, что содержится в мысли о бесконечном, пустом пространстве, невозможно объяснить просто географическим расширением изведанных территорий. Оно столь фундаментально и революционно, что мы могли сказать и прямо противоположное: открытие новых континентов и кругосветные плавания – всего лишь проявления и следствия более глубоких изменений. Только поэтому высадка на неизвестный остров могла повлечь за собой целую эпоху открытий. Люди не раз приплывали в Америку с востока и запада. Как известно, викинги уже в 1000 году совершили плавание из Гренландии в Северную Америку, но ведь и индейцы, которых там обнаружил Колумб, откуда-то приплыли. И всё-таки «открыта» Америка была только в 1492 году Колумбом. «Доколумбовские» открытия не только не запустили планетарной пространственной революции, но даже не имели к ней отношения. Иначе ацтеки не остались бы в Мексике, а инки – в Перу; однажды они с картой в руках навестили бы Европу, и тогда не мы бы их открыли, а они нас. Пространственная революция – нечто большее, нежели высадка в прежде неизвестных землях. Пространственная революция – это изменение понятия пространства, затронувшее все уровни и области человеческого существования. Эпохальные изменения шестнадцатого и семнадцатого столетий позволяют нам понять, что это означает.
В эти переломные века европейское человечество утвердило новое понятие пространства во всех областях творческого духа. Живопись Ренессанса изживает пространство средневековой готической живописи; отныне художники помещают изображаемых людей и предметы в такое пространство, которое в перспективе создает пустую глубину. Люди и предметы теперь располагаются и движутся внутри пространства. В сравнении с пространством готического изображения это и вправду означает другой мир. Для нас весьма важен тот момент, что художник отныне видит иначе, меняется само его зрение. Великие художники – не просто какие-то люди, которые ухищряются создать что-то прекрасное. Искусство – это историческая ступень в осознании пространства, и подлинный художник – это человек, который лучше и точнее других видит людей и вещи; точнее – прежде всего в смысле исторической действительности своей собственной эпохи. Однако новое пространство появляется не только в живописи. Архитектура Ренессанса возводит здания, которые совсем не похожи на готическое пространство своим классически-геометрическим устройством; ренессансная скульптура свободно помещает статуи человеческих фигур в пространство, тогда как фигуры Средневековья были «задвинуты» к колоннам и стенам. Архитектура барокко возвращается к порывистой динамике движения и тем самым до известной степени близка готике, но всё-таки она прочно связана с новым, современным пространством, возникшим благодаря пространственной революции, в которую она и сама внесла решающий вклад. Музыка берет мелодии и гармонии прежних ладов и помещает их в звуковое пространство нашей так называемой тональной системы. Персонажи театральных и оперных постановок движутся в пустой глубине сценического пространства, отделенного от зрительного зала занавесом. Таким образом, все духовные течения этих двух столетий – Ренессанс, гуманизм, Реформация, Контрреформация и барокко – внесли свой вклад в тотальность этой пространственной революции.
Не будет преувеличением сказать, что все сферы жизни, все формы существования, все виды созидательной деятельности человека – искусство, наука и техника – участвуют в выработке нового понятия пространства. Коренные изменения в географических представлениях о Земле – лишь наиболее заметный аспект глубокого преобразования, которое обозначено столь многозначительным словом «пространственная революция». Теперь в полную силу заявляет о себе то, что было названо рациональным превосходством европейцев, европейским духом и «западным рационализмом». Он раскрывается у западно- и центральноевропейских народов, разрушает средневековые формы человеческой общности, образует новые государства, флоты и армии, изобретает новые машины, покоряет неевропейские народы и ставит их перед дилеммой: либо принять европейскую цивилизацию, либо опуститься до положения колониального народа.