Леон среагировал первым — выскочил вперёд, сорвавшись как бык на красную тряпку.

— Ах ты…

Игорь вышел следом, за ним Ренат. Зашевелились и все остальные. Но прежде чем начался бардак, я несколько раз хлопнул в ладони. Потом поймал Леона за плечо и вернул назад.

— Встали!

Леон стоял красный, с стиснутыми кулаками.

— Он нас сдал!

Я не убирал руку с его плеча.

— Кто сейчас полезет на пацана, тот работает на синих бесплатно, — отрезал я.

— Что? — Леон растерянно моргнул.

— Бесплатно, говорю, — повторил я. — Они хотели, чтобы вы сейчас перегрызлись. Ты решил помочь? Тогда бери у них бейджик и иди к Феде.

Леон после этих слов чуть остыл — ненавидел, когда его ставили в позицию чужого инструмента. Он ещё пару секунд держал сжатыми кулаки, потом развернулся и вернулся в строй.

— Пусть объясняет, — процедил он.

— Объяснит.

Конечно, для меня было неожиданно, что Добрыня вот так взял инициативу в свои руки. Я думал сделать красивую подводку, но Добрыня решил по-своему. Сделал так, как почувствовал, что будет правильно. И как-то ругать за это пацана я не собирался. Но вот объясниться ему стоило, и это для Добрыни будет задачкой посложнее.

Единственный, кто не перевозбудился после услышанного, был Глеб. Он остался в строю, но глаза у него были холодные.

— Добрыня, — сказал он. — Как так вышло?

Вот за это я начинал любить этого начинающего стратега. Пока остальные кипели, он сразу решил разобрать расклад по винтикам.

Добрыня сглотнул, собираясь с мыслями.

— Видео, — выдавил он.

В спортзале снова пошёл шум, теперь всем было интересно понять, что произошло.

— Какое видео? — спросил Ренат.

Добрыня посмотрел на меня.

— Покажете, Роман Михайлович, я вам его пересылал.

— Уверен? — уточнил я.

— У-у-уверен, — ответил Добрыня.

Я ещё несколько секунд смотрел на него, не спеша вытаскивать телефон. Шаг, на который он шёл, был максимально эффективным. Это стоило признать — вот так вот перед всем коллективом показать свою слабость, а тем самым от неё избавиться. Но такой шаг имел и последствия — надеяться на осознанность пацанов, даже союзников, не приходилось. Пацаны в таком возрасте злопамятные — ну в смысле злые и память у них хорошая. И содержание видео в дальнейшем станет для них сродни лакмусовой бумажке. При любом удобном случае они будут его Добрыне припоминать.

— Я уверен, Роман Михайлович, — повторил Добрыня едва слышно. — Я хочу это сделать.

Я задумался — хотеть в данном случае было и вправду не вредно.

Достал мобильник, нашёл пересланное видео и протянул телефон Добрыне. Пацан с совершенно каменным лицом взял телефон в руки. Я отметил, что на этот раз руки у него не дрожали. Тоже дорогого стоит, кстати.

Пацаны начали подходить к Добрыне, окружать его, становясь ближе и плотнее, чтобы увидеть видео своими глазами.

Я стоял рядом. Всякое может быть — хрен его знает, того же Леона, такой товарищ в любой момент может руки распустить. А драка мне здесь была совершенно не нужна.

— Видео старое, — заговорил пацан. — После занятия с Таней. Я скороговорку читал. Сорвался… ну и они снимали. Матвей, Савва и Артур. Потом угрожали отправить маме.

Добрыня включил видео.

Пошёл звук.

Заикался он сильно, почти так же, как это произошло у меня в кабинете накануне. И три этих здоровых лба из синих очень удачно поймали компрометирующий кадр.

Пацаны смотрели внимательно, я наблюдал за их реакцией — их лица начали хмуриться. Увиденное им не нравилось. Да и любому адекватному человеку в трезвом уме и при светлой памяти понравиться не могло.

А потом началась самая щепетильная часть — где задорное трио попросту довело пацана до слёз. Добрыня, когда эти кадры появились на экране, крепче стиснул телефон.

Сказать как есть?

Я ожидал, что вместе с этими кадрами пацаны начнут ржать. Всё-таки подростки куда более жестокие в своих реакциях, чем взрослые.

Но пацаны даже не пикнули. Ни у кого на лице не появилось злорадной ухмылки. Всё те же хмурые лица. Увиденное пацанам не нравилось.

Видео наконец закончилось, и с секунду висела гробовая тишина.

Леон хрипло выдохнул.

— И ты поэтому слил скрин?

Добрыня уже открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, но я его опередил. Положил ладонь на его плечо, крепко сжал.

— Скрин никто не сливал, — пояснил я. — Пацан до последнего отказывался. Вот только ты, Леон, или остальные — долго вы сможете держаться, когда у вас что-то просят три здоровых лба? Причём просят не словами, а физически.

Если до того у моих парней и были какие-то сомнения, то теперь, когда я разъяснил им расклад до конца, эти сомнения отпали. Все понимали, что Добрыня, который не был развит физически, не сможет сопротивляться Матвею и его дружкам. Они просто заберут телефон силой и заставят его сделать то, что хотят.

Пацаны снова замолчали, переваривая новые вводные. Леон медленно повернулся к Добрыне. Злость у него ещё не ушла, но направление этой злости менялось прямо на глазах, меняя адресата.

— А ты чего сразу не сказал-то?

— Я б-б-боялся, — честно признался Добрыня.

— Нас? — как показалось, удивился Леон.

— Всех.

Леон открыл рот, собираясь выдать что-то не очень приятное, но сам же и остановился. Посмотрел на Добрыню, покосился на меня, зажевал губу.

— Матвей, значит.

— Матвей, Савва и Артур, — сказал я.

Я видел, насколько тяжело Добрыне, поэтому чуть приобнял пацана за плечи и встряхнул. Пусть приободрится. Пацаны тоже не остались в стороне — подходили ближе, хлопали Добрыню по плечу, говорили слова поддержки.

Пусть медленно, не сразу, но до них доходило — синие уже во второй раз за сегодня пытаются вставить им палки в колёса.

Я дал на поддержку Добрыни немного времени, чтобы пацан почувствовал — его поддерживают, его никто не обвиняет. Крысой его тоже никто не называл.

— Поэтому сейчас, пацаны, мы отпустим Добрыню в спальню, ему сейчас явно не до тренировок, — сказал я, когда каждый, кто хотел, поддержал своего сокомандника. — Я полагаю, что крысой Добрыню уже никто не считает?

Пацаны замотали головами.

— Нет, конечно.

— По-любому нет.

— Ну вот и отлично, — я повернулся к Добрыне. — Всё, иди отдыхай, боец. Обещаю, что потом мы обязательно подумаем, как ответить обидчикам.

Добрыня, с которого за время мероприятия уже сошло семь потов, медленно поплёлся к выходу из спортзала. Дальнейшее его присутствие здесь было не обязательно. Пацану действительно следовало отдохнуть и набраться сил. Иначе вся эта коррекционная динамика с его заиканием снова пойдёт через одно место.

Как только пацан вышел, я не стал продолжать тренировку, дождался, когда пацаны встанут обратно в строй.

— Ну что, господа хорошие, что делать будем? — я обвёл всех взглядом.

Пацаны зашумели, и тотчас последовало рацпредложение.

— Пойдёмте к ним сейчас, — сказал Игорь. — Отбуцкаем!

Несколько человек сразу зашевелились. Вот она, нормальная подростковая логика: нашли врага, пошли толпой объяснили врагу, что он не прав. Правда, в такой логике существовал недостаток — через пять минут весь корпус стоял бы на ушах.

Я поднял ладонь, пресекая галдёж.

— Драться сейчас не надо.

Леон скривился. Ничего удивительного, помню боевой дух пацана. Кстати, теперь у меня практически не осталось сомнений, что провокатором драки с Глебом был именно Леон. Не наоборот.

— А что, чай им налить? — буркнул он.

— Нет, — я покачал головой. — «Чай» я им предлагал совсем недавно, но Матвей, Савва и Артур отказались закрыть вопрос по-человечески. Предложение у меня другое.

Пацаны начали переглядываться, пытаясь понять, о чём я говорю.

Я же подошёл к шкафу в тренерской, открыл нижнюю дверцу и достал оттуда тюбик зубной пасты и показал пацанам.

Леон подозрительно уставился на тюбик.

— Это что?

— Будущее педагогики.

Пацаны в голос заржали. Я же продолжил:

— Если драки не избежать — бей первым. Я предлагаю нанести превентивный удар и провести после отбоя «Мятную операцию».

И я вкратце рассказал пацанам свою задумку. Ну а по мере того, как рассказывал свой план, видел, как у пацанов глаза лезут на лоб. Услышанное им не просто нравилось — чертовски нравилось.

Ну а следом протянул пацанам лист, в котором по пунктам были выписаны вещи, необходимые для того, чтобы наша операция после отбоя стала реальностью. Пацаны внимательно изучили список, начали спорить, где достать то, что я туда записал. А когда спор подошёл к концу, Леон забрал лист себе и сложил его пополам.

— Не вопрос, мы всё достанем, Роман Михайлович.

* * *

После отбоя пансионат поменялся. Днём здесь было приличное место с методиками, расписанием, заумными плакатами и прочим непотребством. Ночью же засыпал город и просыпалась мафия, как хлёстко выразился Игорёк.

Я выбрал малый зал рядом со спортзалом, куда никто не заглядывал после отбоя.

Я пришёл первым. Включил только боковой свет, чтобы из коридора под дверью не било яркой полосой. Поставил стол ближе к стене и развернул несколько стульев полукругом.

Через пару минут за дверью зашуршали шаги — тихие, осторожные. Потом кто-то зашипел:

— Да не топай ты, кабан.

— Сам кабан.

— Цыц, оба, — раздался голос Глеба.

Я открыл дверь.

Передо мной стояли мои пацаны — Леон, Глеб, Ренат, Даня, Игорь и другие из тех, кто уже успел пройти через мои утренние тренировки и перестал смотреть на дисциплину как на незаконное насилие над комфортом. Глядя на этих пацанов, я сразу понял, что нынешнее деление на красных и синих — теперь не более чем формальность. Часть ребят формально числились за синих, но всё чаще крутились возле красных. Формально они были чужие, но фактически уже были частью нашей команды.

Леон, конечно, вошёл первым, оглядел стулья, стол и сразу усмехнулся.

— Красиво, блин. Тайный штаб. Осталось карту на стол и лампу в лицо предателю, — выдал он.

На слова пацана я никак не отреагировал, перевёл взгляд на спортивную сумку в руках. Вот это меня интересовало куда больше ассоциаций Леона.

— Список удалось раздобыть? — спросил я.

— Обижаете, Роман Михайлович, конечно удалось!

— Вы чё нас за пацанов держите? — добавил шутливо Глеб.

Леон важно поставил спортивную сумку на стол, раскрыл и показал мне её содержимое.

— Вот, пожалуйста.

Прежде чем подойти к столу, я закрыл дверь и повернул защёлку. Замок щёлкнул негромко, но в малом зале звук получился громким.

— Но если что, Роман Михалыч, после операции можно их отхреначить как следует. Всех троих по-быстрому. Чтобы запомнили лучше, — выдал Гундус.

Он сказал это уверенно, с пацанским предвкушением удовольствия. В голове-то картинка уже шла: коридор, короткая драка, синие на полу, красные герои.

Я никак не прокомментировал, подошёл к сумке и, увидев её содержимое, удовлетворительно кивнул.

— Красавчики. Стесняюсь спросить, как вы это всё достали так быстро?

Пацаны переглянулись, как будто я спросил, какого цвета облака.

— Доставку заказали, — Леон пожал плечами.

Я ничего не ответил, но про себя поставил галочку. Вот оно как, предметы быта, оказывается, тоже можно покупать нажатием пальца на экран. Времена, блин, и сумки тяжеленные с базара таскать не надо.

Ну и, видя боковым зрением, как Гундус нелепо боксирует с тенью, я всё-таки решил пояснить за драку. Чтобы не было недоразумения.

— Если этих троих побить, то они скажут, что красные сорвались. Получат роль мучеников. Будут ходить с синяками, показывать взрослым, жаловаться Феде, а этот ещё и речь толкнёт про насилие в методике. Так что — никаких драк.

Леон недовольно выдохнул, но слова поперёк не сказал. Остальные пацаны тоже возражать не стали.

Глеб первым перешёл к делу.

— Роман Михалыч, а как попасть в синюю спальню?

Несколько человек сразу посмотрели на Рената и других синих. Леон заметил это и щёлкнул пальцами.

— Точняк, Ренат же там спит.

Ренат сразу напрягся. Я перевёл на него взгляд.

— Ренат?

Он сглотнул.

— Я могу, только если поймут, что я помогал…

— Поймут, — я не стал надевать ему розовые очки.

Ренат тотчас побледнел.

— Отличная поддержка, — буркнул Леон вполголоса.

Но я не стал смягчать.

— Поймут, если операция пойдёт через одно место и вы устроите балаган. Поэтому работа должна закончиться так, чтобы им было не до Рената. А поэтому…

Я достал из кармана сложенный лист и карандаш, чтобы накидать по старинке схему будущего плана. Ренат поднялся, подошёл ближе и наклонился над схемой.

— Вот тут коридор. Здесь дверь, — я начал накидывать. — Тут пост дежурной. Камера смотрит на общий проход, но саму дверь спальни с угла почти не берёт.

— Если идти вдоль стены, камера ваще не видит, — вставил Ренат, прикусив губу.

— Отлично, важная деталь, — кивнул я.

Далее я попросил Рената набросать в общих чертах схему спальни синих. Кто где спит. Ренат отнёсся серьёзно и начал работать над схемой так, будто всю жизнь готовился к ночной операции с мятным уклоном. Лист быстро покрывался линиями.

— Кровать Матвея у окна, — сказал Ренат и ткнул карандашом. — Он сам выбрал. Говорит, свежий воздух любит.

— Савва где?

— У шкафа. У него батарея на телефоне слабая, а там розетка ближе.

— Артур?

— У прохода. У него тумбочка открывается тихо. Он туда телефон кладёт, когда дежурные проходят.

Ренат коротко отметил на схеме три крестика — кровати Матвея, Саввы и Артура. Парни обсуждали в голос детали операции, а я смотрел на них и видел, как толпа превращается в рабочую группу. Вот тебе и пожалуйста — получив дело, границы, карту, риск, пацаны буквально взрослели на моих глазах. Правда, Леон пытался взрослеть скачками и с комментариями.

— Можно им ещё шнурок у двери натянуть, — предложил он. — Выходят такие, пафосные, и сразу — здрасьте, пол.

— Запиши себе на будущее — пригодится, — заверил я.

Пока пацаны галдели, я решил перепроверить свой список для будущей операции. Ребята отлично подсуетились — в сумке лежала газировка, подушка, тюбики зубной пасты и прочие необходимые вещи. Я прошёлся по пунктам своего списка, мысленно отмечая каждый. Всё было на месте. Внутри я даже почувствовал лёгкий азарт от того мероприятия, которое мы готовили для синих. Психолог я или кто — если воздействовать, то через методы психологического воздействия, прошу прощения за тавтологию.

Не мытьём, так катаньем — через короткое время схема была составлена.

— Дежурная после отбоя проходит в половину. У неё там какой-то сериал, который выходит в полночь — ну каждая новая серия, а она подсела. Ну и типа можно часы сверять, — Ренат дал важное уточнение. — Минут двадцать она полностью выключена из происходящего. Так что предлагаю идти в это время.

— А Добрыня будет? — уточнил Гундус.

Вопрос был логичный. Дело-то делалось за Добрыню и для него. Значит, по подростковой логике он должен был идти впереди всех.

— Нет, — сказал я.

Леон сразу возмутился:

— Почему? Это же мы за него кипиш устраиваем.

— Именно поэтому. Если Добрыня пойдёт, то это станет его местью. А мне нужно, чтобы он увидел, что пацаны сами за него встали. Разницу чувствуешь?

— Ну-у… наверное.

— Добрыня появится в конце, когда им придётся смотреть ему в глаза. До этого он пусть спит и восстанавливается. Ладно, показывайте, что вы тут наваяли, картографы.

Глеб развернул лист ко мне. Схема стала почти рабочей. Вход, маршрут, умывальная, спальня, кровати, слепое место камеры и зона дежурной. Даже скрипучая половица возле умывальни была отмечена.

Я изучил схемы и начал расставлять в схеме пацанов. Пацаны внимательно слушали, впитывая весь расклад.

Ярик обычно молчал, но тут поднял руку.

— А снимать кто будет, Роман Михалыч?

Все повернулись к нему. Он покраснел, но руку не опустил.

— Надо же доказать, если они потом скажут, что ничё не было.

— Снимать будешь ты, — сказал я.

Ярик серьёзно кивнул.

Глеб отметил роли каждого на краю листа. Ренат, которому предстояло запускать операцию, всё ещё был напряжённый.

Я подошёл к нему.

— Ренат.

Он поднял глаза.

— Чё?

— Чего закис? Нормально всё будет. Ты справишься.

— Думаете? Спасибо, Роман Михалыч…

— На здоровье.

Обговорив последние детали, мы закончили внеплановое совещание. Операция была готова на бумаге. Настало время превращать теорию в практику.

От автора:

Хирург-микробиолог попал в Петербург 1904 года. Там еще лечат кровопусканием, магнетизмом, золотыми уколами, радоновыми ваннами… Пора что-то менять!

https://author.today/reader/563514