Федя поёжился.

Теперь всё получалось с точностью наоборот — куратор синих проиграл спор. За мной отныне было большинство пацанов.

Федя стоял напротив меня и изо всех сил пытался собраться в кучу. Это было занимательное зрелище. Вроде бы взрослый мужчина, специалист по устойчивости, эмоциональной регуляции и прочим красивым словам, но сейчас у него вся «регуляция» держалась на одной дёргавшейся жилке у виска.

На моё предложение Федя сделал вид, что я произнёс слова на древнем шумерском. Поправил край кофты, глянул на наручные часы с какой-то надеждой, будто бы они смогли принять удар на себя. На самом деле он думал над ответом.

— Роман Михайлович, на секундочку, прошу вас отойти чуть в сторонку, — заговорил он.

Куратору явно не хотелось разговаривать при пацанах, которые, естественно, все до одного смотрели на нас и ловили каждое слово.

— Да хоть на две, — согласился я.

Мы отошли чуть подальше, ближе к стенке, у которой стояла физручка. Федя зыркнул на Элеонору, явно намекая на то, чтобы физручка отошла. Но та уходить не собиралась. Нужно было понять, чем закончится наш разговор.

— Федь, я слушаю, — напомнил я, видя, что куратор синих снова тянет.

— Вы, кажется, не поняли, — наконец он заговорил с трудом удержанной вежливостью. — Нас вызвали писать объяснительные.

Вон оно как… теперь понятно, почему он решил отвести меня в сторону. Чтобы пацаны не услышали, как он отказывается держать данное слово.

— Это я понял, Федь, — кивнул я. — Поэтому и говорю: перед объяснительной полезно голову освежить.

Элеонора тихо втянула воздух у стены. Федя повернулся к ней, будто искал в физручке поддержку, но, не найдя, вернул взгляд на меня. При Эле он уже не мог просто сказать, что в родник не полезет. Сам же перед пацанами кичился, какой крутой, и мне слово давал. А слово, как известно, не воробей — вылетит, не поймаешь.

Я видел, как он лихорадочно соображает — что такого сказать, чтобы «съехать с темы», но при этом сохранить лицо.

— Вы сейчас собираетесь устроить очередной спектакль? — выдал Федя. — После разговора с директором и его жёсткого требования?

— Спектакль уже был — ты же и устроил, — напомнил я. — С директором, Еленой Сергеевной и их правильным временем выхода на сцену. Сейчас же будет обычная водная процедура. У нас в лагере забота о здоровье, если ты не в курсе.

Элеонора всё же вмешалась.

— Ром, может, правда потом? Сейчас и так всё на нервах, — осторожно сказала она.

Я повернулся к ней. Давить на Элю не хотелось. Она сегодня и так увидела достаточно, чтобы вечером вместо сна разбирать в голове, когда именно тихий Ромочка превратился в ходячую проблему для администрации.

— Видите ли, Элеонора Филипповна, у Феди график плотный. Потом у него будет совещание, практика, объяснительная, — пояснил я. — Сейчас куда как удобнее.

Элеонора прикрыла глаза ладонью и пробормотала:

— Господи, где я работаю…

— В развивающей среде, — подсказал я.

Я широко улыбнулся, жирно намекая физручке на то, что мы сами разберёмся.

— Спасибо, стало легче, — она чуть растерянно улыбнулась в ответ.

Федя коротко усмехнулся, пытаясь за ухмылкой скрыть свою неловкость. А потом резко сменил тактику.

— И что ты сделаешь, если я не пойду? — спросил он с вызовом.

Видно было, что куратор синих очень хочет загнать меня в простую ловушку: либо я полезу силой, либо отступлю. Первый вариант — и тотчас прилетит жалоба директору, а второй приведёт к потере лица. Хорошая вилочка, и, судя по роже Феди, она ему очень нравилась. Не буду расстраивать мужика, что его вилка была пластмассовая, из детской столовой.

— Ничего, — ответил я. — Просто запомню. Эля тоже запомнит. Пацаны потом сами узнают. У тебя работа с доверием, Федя. Доверие начинается с простых вещей.

Федя свёл брови домиком. Ему, специалисту по доверию, нельзя было показать, что его собственное слово стоит меньше стаканчика с йогуртом на завтрак.

Он посмотрел на дверь, за которой недавно скрылись директор. Ноздри расширились, взгляд тоже стал какой-то недобрый. Федя внутри быстро перебирал варианты и искал, как соскочить, но одновременно оставить хотя бы тень достоинства. Вещи эти были всё-таки взаимоисключающие. Потому варианта мягкого соскока Федя найти не мог.

Пошевелив ещё немного ноздрями, Федя наконец выдохнул, принимая решение.

— Мне надо переодеться, — бросил он. — И у меня условие — я не буду делать это перед пацанами, они не должны это видеть…

Я даже немного удивился такому ответу. Думал, что Федя продолжит вертеться, как уж по сковородке. Но нет — решил ответить за свои слова, что стало малость неожиданно.

— Разумно. Пацанам так-то завтракать надо, — я не стал спугивать Федю и на встречное предложение согласился.

— Ну, я тогда… пошёл? — уточнил Федя.

— Иди, — я не стал его задерживать.

Федя ещё постоял, помялся, затем развернулся к своим синим.

— Ребята, сегодня утренняя медитация отменяется, — объявил он.

Синие зашептались. То, что никто из них терпеть не мог медитацию, я прекрасно знал. И отмена сего действа хорошо зашла.

— А чё тогда делать? — спросил один из синих.

Федя отреагировал на этот вопрос раздражённо, что я понял по дёрнувшемуся веку. Судя по всему, ответа на этот вопрос у него не было.

— Найдёте, чем заниматься, — буркнул он, развернулся и пошёл к выходу из спортзала. — Все свободны.

Я боковым зрением увидел, как Элеонора отвернулась к окну. Плечи у неё подозрительно дрогнули. То ли кашель, то ли педагогический нервный смех. В любом случае физручка держалась молодцом.

Федя уже двинулся к выходу, когда у противоположной стены зашевелились его пацаны. Леон, который в своей голове, полной сюрпризов, прокручивал собственный сценарий происходящего, подмигивал Глебу, явно пытаясь вывести пацана из себя. Получилось, Глеб среагировал ещё до того, как Федя вышел.

— Ты теперь как, Леон? — раздражённо заговорил он. — В пейнтбол-то играть будешь? Между медитациями время найдёшь?

Леон сразу оперился, публичный укол он проглотить не мог. Особенно от Глеба. Хотя я прекрасно понимал, что нечто подобное пацан как раз и ждал, провоцируя своего извечного соперника.

— Я от игры не соскакиваю, — хмыкнул Леон. — Ну, если мне Федя разрешит. Он же теперь мой куратор…

— То есть игра в силе? — уточнил Глеб.

— Конечно, в силе. Желание никто не отменял. Да, Роман Михалыч? Я думаю, Феде затея придётся по вкусу и он разрешит поучаствовать.

Федя, который уже почти вышел, притормозил. Медленно повернулся к Леону, и в глазах у него мелькнул интерес. Не педагогический, конечно. Самый что ни на есть шкурный.

— Подождите, — сказал он. — Какое ещё желание?

Леон будто этого и ждал. Манипулировать у него уже получалось неплохо, но вот сохранять при этом невозмутимое выражение лица и не давать никаких реакций — над этим пацану ещё стоило поработать.

— У нас была договорённость, — пояснил он и посмотрел на меня с лёгким вызовом. — Кто выигрывает пейнтбол, тот получает желание.

Федя задумался, прикидывая новые вводные, и медленно перевёл взгляд на меня. Я молчал, забавно было наблюдать за тем, как реализует свою задумку Леон и что он вообще хочет. Глеб же, похоже не понимая, что Леон манипулирует, повёлся.

— Только договорённость была среди красных. А ты теперь где, Леон? — выдал пацан.

— Глеб, где я — не твоего ума дела, — ответил Леон с явным пренебрежением.

— Слышь…

Глеб охотно повёлся на провокацию и уже собрался идти на Леона. Внутри пацана за это утро накопилось достаточно неприязни к своему сопернику. И Глеб был совершенно не прочь выплеснуть свой негатив на Леона.

— Глеб, — я вскинул руку, останавливая пацана. — Давай сегодня обойдёмся без вмешательства в тонкую душевную организацию.

Пацан сделал ещё пару шагов, но всё-таки остановился. Леон же даже не шевельнулся. Скалился, скрестив руки на груди.

— Пусть мальчик скажет, что хотел, — мягко улыбнулся я.

Глеб ничего не ответил, но вернулся к красным. Ярик сразу положил ему руку на плечо, крепко сжав. Леон вздрогнул после моих слов про «мальчика», но всё-таки продолжил:

— Но я вот что подумал, если, конечно, Федя будет не против… — глаза Леона самую малость сузились. — Мы ж договаривались в три команды играть.

— Договаривались, — подтвердил я.

— Так, может, сыграем команда на команду?

Наконец пацан озвучил то, что и хотел озвучить.

— Команда синих против команды красных.

Честно говоря, предложение было самую малость неожиданным. По первому касанию логика не прослеживалась. Но это только по первому. А чуть пошевелив мозгами, я понял, чего хочет Леон. И рыбку съесть, косточкой не подавиться. Пацан хотел выиграть спор на желание и у меня, и у Глеба одновременно.

— Ты ж не против, Федь? — ради призрачного, но порядка спросил Леон у куратора.

— А что за желание? — уточнил он.

— Желания, — поправил Леон. — Когда они мне проиграют, то желание будет должен и куратор, и, — пацан кивнул в сторону Глеба, — этот.

Вот так пренебрежительно, даже имени не назвал.

— Одно я могу отдать тебе, — заключил юный Макиавелли и замолчал.

Федя взял паузу. Пауза у него была короткая, но всё-таки очень даже показательная. Он делал вид, что взвешивает риски. На самом же деле Федя мысленно уже вцепился в этот пейнтбол. Да что там мысленно, у него прямо на лбу было написано — «хочу желание». Вот тоже — такой большой, такой весь осознанный, а так легко его направить в нужное русло.

Мне игра, предложенная Леоном, нравилась, поэтому я молчал и не вмешивался, давая Феде принять решение самостоятельно. Даже больше скажу — я ждал его согласия, потому что лично мне масштабировать нашу игру до уровня групп было только на руку. Уже потому, что у меня были опасения, что Леон соскочит с крючка. Тем более пацан явно дал понять, что понимает, что я от него хочу.

Федя же понимал, что после утреннего провала сможет за счёт пейнтбола реваншироваться. Да ещё красиво так, когда победу синих над красными можно будет упаковать в отчётность. Красота. Почти как бесплатный грант. А утренний провал куратору синих нужно было заглаживать не только передо мной, но и перед пацанами, а что даже более важно — перед директором. И заодно перед теми, кто дёргал Олега Дмитриевича за ниточки, как марионетку.

— Я не против, — озвучил своё решение Федя. — Даже считаю, что это правильно. Раз уж часть ребят выбрала подход Романа Михайловича, а часть осталась в другой программе, пусть будет нормальная проверка. Командная задача, да, ребята? Отработает роли и взаимодействие внутри группы. Это будет очень полезно, учитывая, что у нас обновился состав.

Федя чуть зажевал губу, размышляя на тему того, чтобы ещё такого умного ляпнуть. Потом добавил:

— Проверим на практике командное взаимодействие, устойчивость, способность соблюдать правила, распределять роли и не срываться в агрессию.

Всё как я и ожидал — оставалось только запатентовать новую психологическую методику.

Говорил Федя, конечно, красиво. Но вот прежней уверенности ему пока не хватало. Вот он и стоял, мялся, ждал реакции на свои слова со стороны коллектива. Синие и красные молчали, только устроив вербальную битву взглядов. Ясное дело, что пацанам идея понравилась. В кои-то веки методика у Феди обещала стать увлекательной.

Я первым нарушил молчание.

— Красиво загнул, — сказал я. — Почти захотелось записаться к тебе на семинар.

Федя вздрогнул, как если бы я неожиданно хлопнул ему над ухом из-за спины. Беззвучно зашевелил губами, судорожно давя полезшие слова. Обучаемый всё-таки, раз понял, что сейчас лучше не открывать рот.

Вообще, крайне полезный навык — сначала думать, а потом говорить. И, видимо подумав, Федя выдал:

— Роман Михайлович, я же надеюсь, что вы не будете против согласования методики у директора.

— Да мне-то что, — я пожал плечами. — Мне никакого согласования не нужно. Но если тебе так спокойнее, давай согласовывать. Ты в Битриксе задачу поставь, меня добавь наблюдателем или как там положено.

Я даже услышал, как Федя сглотнул.

— Согласуем, да. Обязательно через директора. После сегодняшнего балагана самодеятельности больше не будет. Да и…

Федя запнулся, он изо всех сил хотел добавить ещё что-то умное, но наконец понял, что сегодня утром не блещет. Он даже поднял было палец, но лишь потряс им в воздухе, так ничего и не сказав. А потом молча развернулся и пошёл прочь, мучаясь себе что-то под нос.

Пацаны зашумели. Правда, уже не так, как утром перед выбором. У каждого в голове сразу нарисовалась игра, шарики с краской, бег и укрытия. Но самое главное — каждый мечтал о победе и желании.

Я хлопнул в ладони.

— Всё, финита ля комедия, — я скользнул взглядом по своим пацанам. — Синие — вы свободны.

Что будут делать синие Феди до завтрака, меня волновало мало. Да пусть хоть на голове стоят. Синие потянулись к выходу. А в зале остались мои пацаны.

— Ну что, готовы? — спросил я. — Перед завтраком — родник.

Ответом стало синхронное и почти громогласное «да». Родник ждали ничуть не меньше, чем игру в пейнтбол. Кто-то из моей новой команды красных уже имел удовольствие искупаться в ледяной воде, и пацанам это понравилось. Кто-то только был наслышан и поскорее хотел испытать моржевание на себе.

— Так, ну тогда на выход из корпуса, там стройся! Глеб — веди партизанов. Я через пару минут присоединюсь.

Пацаны загомонили и задвигались. Глеб, явно довольный тем, что я выбрал его кандидатуру, повёл пацанов на улицу.

Я повернулся к Элеоноре Филипповне, так и стоявшей у стены и явно впечатлённой событиями сегодняшнего утра. Прежде чем обратиться к физручке, я смерил себя взглядом. Была одна проблемка, которую я так и не решил до сих пор. Моя одежда для занятий спортом. Бегать в брюках, туфлях и рубашке… ну, удовольствие так себе.

— Эль, выручай, дорогая, — обратился я к физручке.

— Роман, для тебя всё, что угодно, — сразу сообщила она.

Показалось? Или в её глазах на миг блеснул интерес. Ну, будем считать, что показалось и её домашнему тирану я не составлю конкуренции.

Я вкратце обрисовал Элеоноре проблему, и та сразу же прониклась.

— Согласна, Роман, заниматься физкультурой в таком наряде — негоже. Я тогда посмотрю на маркетплейсе, что вам можно подобрать, и скину ссылочки на варианты. Ну а пока…

Элеонора задумалась, постучала подушечкой пальца по подбородку.

— У тебя размер ноги какой?

Вопрос, кстати. Какой у меня размер в новом теле, я не знал. Видя, что я не тороплюсь с ответом, Элеонора подошла ко мне, поставила свою ногу в кроссовках рядом с моей ногой в туфле.

— Пойдём! — решительно сказала она.

Мы зашли к ней в подсобку, она открыла шкаф, достала оттуда спортивный костюм, ещё запакованный и ни разу не ношенный, а также новую пару кроссовок, ещё с биркой.

— Примерь, это мой второй комплект, но он мне чуть маловат, — Элеонора вдруг покраснела и смущённо добавила: — На груди молния не сходится.

С этими словами физручка внушительным жестом показала на свою грудь, как на главное достояние.

— А тебе, думаю, подойдёт, — пояснила она, протягивая мне кроссовки и спортивный костюм.

Дают — бери, поэтому я не стал отказываться, тем более вещи были новые. Достал спортивный костюм из упаковки, осмотрел со всех сторон. Покрутил кроссовки.

— Элеонор, а где примерить можно?

— Да тут и примеряй.

Я оглядел её каморку — конечно, никакой примерочной здесь не было и в помине.

— Снимай рубашку и штаны, ну или я тебе могу помочь снять…

— Щедрое предложение, — хмыкнул я.

— Да ладно, чего напрягся, шучу я, я женщина верная, — чуть закатив глаза, сказала физручка.

Элеонора пошла к двери, но остановилась в дверном проёме.

— Ты как переоденешься, позови, посмотрю хоть, как всё село.

— Идёт.

Физручка вышла, дверь в кабинет закрылась. Я быстро снял рубашку, брюки и разулся. Примерил новые вещи. Конечно, неудобно осознавать, что у тебя с женщиной один размер ноги, но факт оставался фактом. Тем более Элеонора у нас женщина была крупная и с пышными формами. Кроссовки были то, что доктор прописал. С одеждой повезло чуточку меньше — если на Элеоноре олимпийка не сходилась на груди, то на мне повисла как на швабре. Ну и тут по причинам, озвученным выше, удивляться было совершенно нечему. Мой путь к телесной трансформации начался только несколько дней назад, и никаких ощутимых результатов ещё не было видно.

Я оглядел себя со всех сторон и удовлетворённо кивнул. Как минимум куда лучше, чем брюки, туфли и рубашка.

Позвать Элеонору я не успел, хотя собирался. Физручка зашла сама.

— Ну ты посмотри, какой жених на выданье получился, — от умиления она даже ладони на груди заломила.

— Спасибо, — сказал я.

Честно говоря, мысль, что я нахожусь в тесной подсобке один на один с физручкой пышных форм, малость напрягала. Но за спортивный костюм и кроссовки — ещё не то можно было пережить.

— Так, тогда жду от тебя ссылки, отдельное спасибо за то, что поможешь одежду прикупить.

— Ой, — Элеонора отмахнулась. — Потом рассчитаемся.

Я пошёл к выходу, на ходу поправляя на себе спортивный костюм. Было очевидно, что физручка теперь проявляет ко мне отнюдь не рабочий интерес и помогает мне не как коллега коллеге. Но бывают вот такие темы, которые лучше замолчать. Именно это я и собирался сделать.

Вот только у Элеоноры, женщины боевой и духовитой, похоже, были другие планы на этот счёт. Стоило мне повернуться к ней спиной, как я почувствовал лёгкий щипок в зоне ниже поясницы. Ну и, вздрогнув от неожиданности, развернулся.

— Элеонора Филипповна, вы же мне сами говорили, чтобы я ни на что не рассчитывал и у вас есть мужчина, — строго сказал я.

Физручка закатила глаза.

— Ой, Роман Михайлович, ну подумаешь, ну не удержалась — идите уже с богом, — Элеонора невинно захлопала глазами, изображая из себя саму невинность.

Я пошёл, прекрасно понимая, что, похоже, нажил ещё одну проблему на свою голову. Кстати, седых волос у моего нового тела ещё не было. Но не удивлюсь, если с такими делами они очень скоро появятся.