Артур открыл рот и закрыл. Матвей быстро оценил коридор: мы стояли так, что к спальне они в теории могли вернуться, но уйти красиво уже не получалось. Да и телефон снимал, и от записи этого момента пацанам уже было никуда не деться.

До пацанов со скрипом, но начало доходить, что их привычный инструмент в виде чужого позора сейчас лежал перед ними, только теперь монета упала другой стороной.

Я повернулся к Глебу.

— Время?

Глеб сразу посмотрел на часы.

— До возможного выхода дежурной около восьми минут.

— Отлично. У Матвея есть шесть минут на умное решение.

Матвей смотрел на меня тяжело. Красная помада у него размазалась на всей левой половине лица, и от этого взгляд пацана казался ещё злее, но эффект портила белая паста на другой половине лица.

— Вы пожалеете, — процедил он.

Цеди не цеди, но сделать пацан ничего не мог.

Артур выругался, но едва слышно. А Савва стыдливо покосился на Матвея.

— Давай удалим эту хрень.

— Заткнись, — бросил Матвей.

— Да сам заткнись! — шёпотом сорвался Савва. — Я как курица стою!

— Петух, — тихо уточнил Леон.

Матвей для порядка просверлил Леона взглядом, а потом медленно достал телефон. Пальцы у него были в пасте, на экране сразу появились разводы. Он недовольно поморщился, вытер руку о пижаму и наконец разблокировал аппарат.

— Ярик, — сказал я. — Камеру чуть вниз. Сними, что он удаляет и что видео было у него.

— Понял, — прошептал Ярик.

Я же подошёл ближе к Матвею — пусть сам открывает, удаляет и делает это при мне. Пацан начал что-то нажимать на экране, зашёл в мессенджер. Зажал видео указательным пальцем и в вылезшем окне нажал «удалить».

— Галерею открывай, — велел я.

В цифровом мире этой новой реальности я был совсем недолго, но опытом был научен. Если удалить видео только в мессенджере, оно по-прежнему останется в памяти телефона.

Матвей от злости, кипевшей у него внутри, стиснул зубы. Пух на подбородке дрогнул. Но он всё-таки открыл галерею.

Артур рядом резко выдохнул.

— Матвей…

— Молчи, — шикнул тот.

— Удаляй, — поторопил я. — Иначе время будем забирать из тех двух минут, что останутся у вас до прихода дежурной. Думаю, не надо объяснять, что вы умыться не успеете?

Палец пацана завис над экраном. Он поднял на меня глаза. В них было чистое бешенство. И это было хорошо. Пусть мотает на ус — если человек по-человечески не понимает, то надо как с собакой Павлова. Рефлекс выработать — за такие грязные вещи, как он себе позволил по отношению к Добрыне, больно будет вдвойне.

— Удаляй, — повторил я.

Матвей зло выдохнул и удалил видео из галереи. Потом мы прошли «недавно удалённые», переписку с Саввой, с Артуром и вычистили всё, что только можно было вычистить.

Савва полез в свой, всё время ругаясь на липкие пальцы. Он долго возился, потому что телефон не распознавал мокрый палец. В итоге он вытер руку, оставил на ткани пижамы красно-белый след и ткнул в экран.

— Всё! У меня всё!

— Облако открывай, — велел Игорь.

— Да нет у меня никакого облака!

— Чешешь как дышишь, — отрезал Игорь.

Савва застонал, но открыл. Облако действительно оказалось пустым.

Оставалось решить вопрос с Артуром, который не торопился доставать свой телефон.

— Удаляй, — сказал я Артуру.

— У меня с собой телефона нет, — соврал он.

А соврал потому, что я прекрасно видел телефон, чуть выпирающий в кармане его пижамы.

— В спальне забыл? — уточнил я.

— Да, я же не пойду туда в таком виде, — он всплеснул руками.

Я даже внутренне удивился — сообразительный какой. Делал расчёт на то, что я соглашусь с доводом не идти в спальню, чтобы не делать всё достоянием общественности. Надо будет посмотреть по личному делу, кто у него отец — в кого такой продуманный пацан вырос.

Посылать его в спальню мне было действительно не с руки. Когда завтра о нашем инциденте у умывальника узнает весь лагерь. Крайность, которой хотелось бы избежать. Однако давать пацану поле для манёвра я тоже не хотел.

— Ну так ноги в руки и чеши в спальню, пацаны тебя проводят. Игорь, Даня?

— Канеш, проводим, Роман Михайлович, — подтвердил Игорь.

Артур даже вздрогнул от неожиданности — явно не ожидал, что я это ему предложу. Но и сдаваться раньше времени пацан тоже не собирался. В его светлую голову вдруг пришло решение — попытаться взять меня на понт и обвести вокруг пальца. Попытку, конечно, можно было засчитать. Но, увы для Артура, в мою пользу.

Пацан сделал вид, что идёт в спальню, с такой уверенной рожей, что хоть стой, хоть падай. Я не стал его останавливать. И, сделав несколько шагов по коридору, Артур остановился сам.

— А ниче, что у вас проблемы будут⁈

— Ниче, — невозмутимо ответил я. — Одной больше, одной меньше. Артурчик, у меня к проблемам уже иммунитет выработался. Воспринимаю их как задачи.

Пацан опешил, быстро смекнул, что его трюк по отношению ко мне не работает. Помялся, а потом сделал вид, что спохватился, и сунул руку в карман, где лежал его мобильник.

— Ой, кажется, я забыл, что телефон с собой взял.

— Вон как, — сказал я всё так же невозмутимо. — Ну всё, хорошо. Я тебе на всякий случай напоминаю — файл надо удалить, а то ты у нас такой забывчивый.

Артур сжал губы, понимая, что сел в лужу. Газировка капнула с волос ему на нос. Он раздражённо смахнул её и только размазал помаду по переносице.

Артур быстро разблокировал мобильник, удалил видео из галереи, из чата.

— Всё, — буркнул он.

Глеб наклонился к экрану.

— Теперь сделай поиск по названию файла.

Артур замер, слова ему явно не понравились.

— Какому названию? — раздражённо спросил пацан.

Глеб ткнул пальцем рядом с полем поиска, не касаясь телефона.

— У видео есть имя файла. Оно сохраняется в пересылках и загрузках. Ты идиота из себя не делай, Артур.

Пацан снова подавил злость. Всё-таки ввёл название, но сделал это с ошибкой. Вот же хитрожопый…

— Время идёт, — мягко напомнил я.

— Ладно…

Он всё-таки ввёл название правильно. На экране вылезло сразу несколько результатов. Личный чат с Саввой. Чат с Матвеем и… ещё одна строка. Та, которая, признаться, заставила меня напрячься. Контакт был подписан аккуратно: Фёдор.

Леон, тоже наблюдавший за манипуляциями Артура, увидел первым и чуть подался вперёд. Глеб остался неподвижен, но взгляд у него стал совсем холодным — тоже заметил.

Артур быстро смекнул, что именно вызвало интерес, и принялся лихорадочно удалять файлы с видео. Но я опередил его, прежде чем переписка в чате с куратором оказалась почищена.

— Стоп, — остановил я пацана. — Это что?

Артур сразу начал юлить.

— Это…

На «это» фантазия у него как-то сразу иссякла. Подстраховал Матвей — полез вперёд раньше, чем успел подумать.

— Мы просто… он просил материалы по группе. У нас практика такая — скидывать куратору то, как прошёл день.

Я молча выслушал отмазку, про себя делая вывод, что Матвей у нас врунишка не хуже Артура. Видя, что я молчу и не свожу с него взгляд, Матвей повторил, как мантру:

— Материалы…

Артур, уже успевший отойти, огрызнулся:

— Ну, для работы. Он куратор. И вам, Роман Михайлович, запрещено лезть в терапию нашей группы.

Я смотрел на экран. Федя, пересланный ролик. Слово «динамика», которое прозвучало раньше, и угроза показать видео Линде. Общая картина складывалась, и нравиться она мне перестала.

Федя, значит.

Пацаны, эта троица отъявленных хулиганов, были лишь руками. Руками гадкими, ловкими, привыкшими таскать чужую боль. А вот чья голова торчала над руками, вопрос становился куда интереснее.

Будить Федю сейчас было соблазнительно. Зайти к нему ночью с тремя липкими хозяевами курятника, с телефоном и вопросом: «Фёдя, как тебе, урод сраный, практическая динамика?» Ход был бы красивым, не поспоришь. Но слишком красивым. Сейчас нужно было закрыть компромат, удержать пацанов и не превратить ночь в общий пожар.

— Удаляй у себя пересылку, — сказал я.

Артур ухватился за это.

— Я у него не удалю, Роман Михалыч!

— Я понимаю. У себя удаляй. Насчёт Феди тебя не касается, мы с ним поговорим отдельно.

Артур удалил пересылку.

Когда закончили, я повернулся к Ярику.

— Запись вырубай.

Ярик послушно остановил.

— Пока не удаляй, — обозначил я. — Мы не закончили.

Матвей резко поднял голову.

— Вы обещали удалить после условий.

— Верно. Первое условие выполнено. А второе ты, видимо, не запомнил — надо бы извиниться перед Добрыней.

Артур сплюнул прямо на пол под ногами.

— Да пошли вы…

— Мы-то пойдём, — ответил я. — А вот ты уверен, что нам нужно уйти?

Матвей быстро сообразил, куда я клоню, и вмешался.

— Артур, помолчи!

Но Артур молчать не собирался, и следом оба пацана начали выяснять отношения прямо при нас. Молодцы какие.

— Я чё, буду перед лохом извиняться? Ты не попутал, Матвей?

— Лучше в виде петуха оперившегося по всем чатам рожей светить?

Пацаны пособачились, обмениваясь колкими репликами, но вмешался Савва.

— У нас время поджимает… Да скажем мы, что неправы, как они хотят…

Матвей и Артур замолчали. Нравилось пацанам или не нравилось, но моя позиция оставалась твёрдой — без извинений вопрос не получится решить. Хоть ты лопни, хоть ты тресни, но иного выхода не существовало.

— Матвей? — я посмотрел на пацана, который формально оставался лидером в этой троице.

— Скажем, — процедил он, тупя взгляд в пол.

Вот же корона у него была на башке, а.

— Все трое? — я посмотрел поочерёдно на Савву и Артура.

— Скажем, — буркнул Савва.

Артур молчал. Никак не мог переварить, что теперь ему придётся извиняться. Я ждал, пока он созреет сам. Пацан раздражённо смахнул со своего локтя пух и поднял глаза.

— Передайте, что я не прав был, хотите, вон, кружок ему в личку отправлю!

— Нет, если ты, конечно, хочешь, можем и так поступить — на видео твои извинения перед Добрыней снять, — я пожал плечами.

Артур быстро сообразил, что я имею в виду, и замотал головой.

— Не надо, так скажу.

Я удовлетворённо кивнул и посмотрел на троицу у умывальной. Хотелось верить, что до пацанов дошло. Жаль, конечно, что пришлось популярно объяснять.

Я подозвал к себе Даню. Пацан вырос передо мной.

— Перепроверь, чтобы всё на их телефонах было почищено, — сказал я.

— Сделаем в лучшем виде, Роман Михайлович, — заверил пацан и повернулся к троице синих хулиганов. — Слышали, что Роман Михайлович сказал? Телефоны на базу — я перепроверю!

Троица нехотя, но передала Дане телефоны, один за другим. Деваться-то им теперь было некуда.

Теперь дело оставалось за Добрыней. Следующим я подозвал к себе Игоря.

— Да?

— Иди за Добрыней. Разбуди и скажи, что Роман Михайлович зовёт. Больше ничего не объясняй.

Игорь кивнул и пошёл выполнять поручение.

— Может, сразу сказать, что всё нормально? — спросил Гундус.

— Нормально будет, когда он сам увидит.

Гундус хотел возразить, но перевёл взгляд на Матвея с пухом, Савву в одном тапке и Артура с «лимонадной» причёской.

— Да, — согласился он. — Такое надо видеть.

Шаги Игоря быстро растворились в коридоре.

Савва, у которого было самое перепачканное лицо из всей троицы, прошептал едва слышно:

— Роман Михалыч, а можно я хотя бы лицо сполосну?

— Нет.

— Да вы издеваетесь…

Добрыня появился минут через пять. Пацан шёл сонный, растерянный, в спортивных штанах и растянутой футболке. Волосы торчали в разные стороны, глаза были припухшие.

— Роман Михайлович? — спросил он, подойдя со спины и не видя троицу своих любимчиков. — Что случилось?

Я отступил и дал ему увидеть коридор. Добрыня проморгался, увидел Леона у стены, Глеба рядом, Ярика с телефоном и… взгляд дошёл до умывальной.

Добрыня замер совершенно растерянно. Он смотрел на обидчиков секунды три. Может, пять. Никто его не торопил.

Я сразу заметил, как в его лице что-то изменилось. Теперь на лицах Матвея, Артура и Саввы и следа не осталось от былого хищнического оскала, какой был на удалённом видео. Перед Добрыней стояли три липких, нелепых мальчишки, которые проиграли в запущенной ими же злой игре.

— Добрыня, знакомься. Птицеферма элитного класса, — съязвил Леон.

Я посмотрел на Матвея.

— Говорите, что хотели сказать.

Матвей отвёл взгляд, ноздри от раздражения расширились. На секунду я подумал, что он попробует сорвать момент. Но нет — не попробовал. Видимо, телефон Ярика с видео позора и пух на лице всё-таки помогали мыслительному процессу.

— Ну… извини, — буркнул он.

Матвей поднял глаза на Добрыню. С трудом, через злость и унижение, но поднял.

— Извини, — повторил пацан. — Мы борщанули.

Добрыня молчал, он уже давно проснулся. Выбивать из Матвея какое-то другое, витиеватое извинение я не стал. Считает нужным сказать именно это — пусть говорит, ну а Добрыне решать, насколько искренне прозвучали эти слова. Извинившись, Матвей опустил голову на грудь. Да, слова вышли грубые и скомканные. Однако для Саввы это был почти уровень МГИМО.

Савва переступил с ноги на ногу, поморщился от пасты и тоже сказал.

— Видео мы удалили. Извини, пожалуйста.

Артур молчал и смотрел в сторону, челюсть ходила взад-вперёд, как будто он что-то жевал. Потом он всё-таки повернул голову на Добрыню и вонзил в пацана свой бешеный взгляд.

— Был не прав. Больше такого не будет.

Добрыня с присвистом вдохнул. Посмотрел на меня. Я не стал давать ему советов и подсказок. Пусть решает сам, извинялись эти трое перед ним, а не передо мной.

— Принято, — наконец сказал Добрыня.

Это было всего лишь одно слово.

Никакого «прощаю» он не сказал. Ситуация явно была не из тех, когда после драки ребята становились друзьями и шли пить какао. Не-а, здесь было про другое — Добрыня просто принял капитуляцию этих хамов.

Просто потому что ни один из этой троицы не извинялся искренне. Но какой-либо искренности от них я и не ожидал. Думаю, что остальные мои пацаны, включая Добрыню, тоже.

Извинившись, Савва опустил глаза. Артур отвернулся. Матвей жевал губу и сразу посмотрел на меня.

— Теперь удаляйте.

В голосе у него снова появилась попытка приказа. Парень быстро восстанавливался. Это стоило запомнить.

Я протянул руку к Ярику.

— Телефон дай.

Тот передал аппарат. Я открыл ролик. На экране появилась троица у умывальной. Видно было достаточно, чтобы завтра вся синяя и красная половина корпуса легла на пол от смеха.

— Смотрите внимательно, — сказал я.

Трое синих напряглись. Матвей смотрел в экран, лицо у него было каменное. Артур сжал кулаки. Савва, кажется, впервые понял, насколько жалко выглядит в кадре.

Я нажал «удалить». Телефон спросил подтверждение. Нажал ещё раз.

Потом открыл «недавно удалённые». Ролик лежал там. Я удалил запись и оттуда.

Экран окончательно стал пустым.

— Всё, ариведерчи, ролика больше нет, — объявил я.

Артур не поверил.

— Покажите!

Я повернул экран. Папка была пустая. Недавно удалённые тоже.

— Надо было оставить, — шепнул Леон. — На всякий случай.

Я вернул телефон Ярику и посмотрел на Леона.

— Помнишь, ты мне как-то говорил про то, что пацаны не извиняются?

— Помню.

— Лучше запомни другой постулат. Пацан сказал — пацан сделал.

Манипулировать подобными видео я не собирался. Теперь это было совершенно ни к чему — свою функцию ночная операция выполнила.

Глеб стоял рядом и смотрел на пустой экран. Взгляд у него был внимательный, почти взрослый. Он понял глубже остальных: удаление ролика было ходом сильнее хранения. Теперь синие не могли честно назвать это шантажом. Но память у них осталась. Все трое видели, что, оказывается, с ними точно так же можно провернуть подобный трюк.

Не уверен, что троица хулиганов поняла это сразу. Но на подумать у них оставалось время — пусть думают. И пусть знают, что в моей команде принцип «один за всех и все за одного» — не пустой звук.

Савва, который в этой троице был перепачкан сильнее остальных, снова спросил:

— Можно уже мыться?

— Можно, — подтвердил я. — Пол после себя протереть. Тапки промыть. Газировку смыть. Пух собрать. Если дежурная зайдёт и увидит здесь птицеферму, объясняться будете сами.

Савва осторожно снял перо с носа, посмотрел на него и бросил в мусорку у двери.

Леон отвернулся к стене и опять затрясся от сдавленного хохота. Глеб взял его за плечо и повёл к спальне красных.

— Пошли.

Я показал остальным красным жестом уходить. Пацаны двинулись по коридору.

У умывальни Матвей стоял неподвижно. Я задержался рядом с ним.

— Добрыню не трогаете. Других пацанов не цепляете, считайте, что сейчас просто был щелчок по носу. А Феде передавай привет, скажи, что Роман Михайлович привет передаёт.

— Вы ничего не докажете, — засипел пацан.

Я в ответ лишь хлопнул его по плечу.

— Спокойной ночи.

Матвей вздрогнул от моего хлопка, но промолчал.

Я пошёл по коридору вслед за своими пацанами. Парней буквально распирало от гордости, что ночная операция прошла по плану без сучка и задоринки. Кстати, немаловажный нюанс — понимали это мои ребята или нет, но они впервые сработали как одна команда.

Со мной рядом вырос Леон. Пару секунд шёл молча, размышляя о чём-то своём, потом всё-таки спросил:

— А если бы мы оставили видео, они бы вообще шёлковые были.

— И чем бы мы тогда отличались от них? — я покосился на пацана.

Леон хмыкнул, но дальше пошёл молча, переваривая мои слова. Пусть думает. Такие вещи быстро в голове не оформляются. Но сегодняшней ночью в башке у пацана пустило корни семечко здравого смысла. Через время это семечко обязательно прорастёт.

Мы свернули за угол. Позади плескала вода, Артур что-то зло шикнул на Савву. Матвей молчал. Но недолго, правда. Я вдруг понял, что телефон дежурной, на котором она смотрела свой сериал, вдруг замолчал. А потом на весь коридор послышался вопль дежурной.

— Вы чего натворили-то⁈

— Олеся Николаевна, мы всё уберём… это пранк, извините, пожалуйста!

Ну вот тебе и психологическое давление во всей красе — теперь троице хулиганов придётся вымывать и вычищать коридор умывальни и саму умывальню до утра.

Мы дошли до спальни красных, проходя мимо спальни синих. Что удивительно, никто из синих так и не проснулся. Спали они как медведи в спячке.

Мои парни, кто из числа красных, зашли в спальню и начали размещаться по койкам. Уверен, что спать они этой ночью будут без задних ног. С подростками как с грудничками — вымотал их как следует, и вуаля: крепкий и здоровый сон обеспечен.

Но моё внимание привлекли Ренат и несколько синих, которые стояли чуть в стороне. Заходить в свою спальню они не спешили.

Я подошёл к ним, прекрасно понимая, с чем связана заминка. В свою спальню, спальню синих, они не спешили возвращаться, потому что теперь это была вражеская территория.

— Нормально держались, — сказал я.

Ренат пожал плечами.

— Они додумаются, Михалыч…

— Пусть думают. Думать — это полезно для головы, — пошутил я.

Пацаны начали переглядываться, не решаясь сказать и негласно выбирая, кто заговорит первым. Но формальный лидер среди них уже был определён, и этим лидером был Ренат, поэтому я не удивился, когда пацан взял слово.

— Роман Михалыч, а можно мы у красных в спальне переночуем?

Я взял пару секунд на размышления. Неожиданно, но неожиданно приятно. Формально пацаны нарушили бы тем самым правила лагеря, по которым вся молодёжь разделялась на две конкурирующие группы. Я понимал, что произойди так, и вопросов от директора, Леночки и прочих причастных было бы не избежать. И последствия могли нарисоваться не самые благоприятные.

Я это всё понимал, но твёрдо сказал:

— Конечно, пацаны, добро пожаловать в команду.

К себе я шёл медленно. Усталость накатила: спина ныла, и в голове гудело. Но думал я о другом — о тех грязных методах, которыми пользовался Федя. Играл этот урод действительно грязно. И назвать Федю уродом было, пожалуй, мягче, чем он на самом деле заслуживал.

Я сдерживался от того, чтобы не пойти в его спальню прямо сейчас. Засунуть бы Федю в багажник да прокатить до ближайшей лесополосы ветерком, как в старые добрые. С трудом, но я сдерживался. Вариант с лесополосой работал без отказа навсегда — не знаю ещё ни одного случая, где такой способ давал осечку. Однако для такого, как он, это было бы слишком просто.

Я миновал лестницу, повернул к двери своей комнаты и достал ключ, если ключом можно было называть кусок пластика. Но не успел я поднести карточку к замку, как телефон в кармане завибрировал.

На экране высветился контакт тёти Добрыни.

Сообщение было короткое, но крайне информативное.

«Ты портишь людям красивую схему. Рома, ты всегда выбирал странное время для глупостей. Я у ворот».

Друзья — подготовили подарок на 9 мая! Моя соавторка с неповторимым Алексеем Махровым про Великую Отечественную Войну: https://author.today/reader/589165