Проснулся я от яркого солнечного света. Открыл глаза и сразу понял, что улыбаюсь. Я уже забыл, когда в последний раз просыпался с улыбкой. Меня переполняло чувство настоящего. Ощущение того, что я существую здесь и сейчас и это здорово! Я бодро встал с кровати и пошёл умываться. Вода была обалденно холодная, настраивала на до мажор, ноги сами выделывали всякие танцевальные штуки. Вокруг всё было настолько чётким, что казалось, кто-то заботливо отполировал реальность ворсистой тряпочкой.

Гришка вошёл в ванную следом за мной и похлопал заспанными глазами. Я прикрыл пальцем отверстие в кране – вода сверлящей струёй брызнула Гришке в лицо. Он взвился и набросился на меня со спины, принялся щекотать под рёбрами.

С детства терпеть не могу щекотки!

– Эй, ты чего? Полегче! – в отместку я треснул Гришку по спине свёрнутым вдвое полотенцем. И понеслось! Мы с гиканьем бегали по комнатам, лупили друг друга подушками, кидались попадавшимися под ноги башмаками и хохотали как сумасшедшие.

После водных процедур мы пошли прогуляться. Начали с нижнего этажа, где находился пассаж со множеством торговых павильонов, в которых продавалось всё, от необходимых в быту мелочей до предметов непозволительной роскоши. Рядом с входом в ресторан, расположенный между магазинами, я заметил рояль и понял, откуда вчера доносилась музыка.

Мы вышли на улицу через задний двор и прогулялись по бульвару с высокими старыми тополями, выпили в одном из уютных павильончиков фруктовой воды. Здесь нас и застал поручик Караулов, он чинно доложил, что губернатор ждёт нас к завтраку через четверть часа.

Завтракали мы в большой комнате для приёмов, за огромным шикарно сервированным столом, и наперебой рассказывали Баранову подробности удачно разрешившегося предприятия.

Губернатор поведал нам, что благодаря моему сигналу филёрам удалось отследить Заику и сегодня утром его задержали. Пианист и его подельники тоже пойманы, пожара на выставке удалось избежать. А главное, мы с Гришкой помогли сохранить документ, от которого зависит судьба самого губернатора.

За эти заслуги губернатор вручил нам по сто рублей на каждого. Для Гришки эта сумма была настолько огромной, что он чуть не подавился сдобной булкой, которую минутой раньше старательно намазывал маслом. Ещё Баранов обязался самолично проследить, чтобы Гришку зачислили в ремесленное училище с выплатой ежемесячной губернаторской стипендии в пятнадцать рублей.

Николай Михайлович спросил, чем он может отблагодарить меня. Я не удержался и попросил его показать нам выставку и рассказать про секретный документ.

Губернатор посмотрел на меня внимательно, улыбнулся и сказал:

– Знаешь, Серёжа, напоминаешь ты мне одного очень хорошего человека. Посчастливилось мне встретиться с ним несколько лет назад. Обычно я разыскиваю таланты, а этот свалился на мою голову сам. Наверное, мне его послал Бог. Он помог мне осуществить несколько крупных проектов: по его совету в городе появились электростанция, телефонная линия и были запущены трамваи. Что самое удивительное, этого человека совсем не интересовали деньги – помогая мне, он руководствовался исключительно любопытством. Первый раз я встретил того, с кем мы понимали друг друга с полуслова. С ним было очень интересно общаться…

Губернатор вдруг отвлёкся и дал поручение вертевшемуся рядом Караулову сходить в кабинет за какой-то красной папкой. Дождавшись, когда тот покинет столовую, продолжил:

– Итак, документ. Расскажу, только обещайте, что эта история останется между нами.

Мы с Гришкой одновременно махнули головами.

– Есть у меня один «заклятый друг». Один из тех, кто в лицо улыбается, а за спиной точит нож. Этот человек обладает большой властью и ещё большим состоянием. Он, как и многие, полагает, что деньги и власть решают всё. Однажды мы с ним не сошлись во взглядах, и он подумал, что нам вдвоём в одном городе тесно. Провернул недоброе дело, а все концы, как бы это сказать, спрятал в мой карман. И получился я без вины виноватым. Эта история дошла до государя, и сейчас решается моя судьба.

Вместе с тем полицейским удалось перехватить одно письмо, неосмотрительно отправленное моим «другом» по почте, в нём содержится информация об истинных виновниках того недоброго дела. Обер-полицмейстер изъял письмо и доставил мне. Я хотел добиться личного приёма у государя и представить ему доказательства моей невиновности. Но кто-то узнал об этом и чуть не уничтожил важную улику. Только благодаря вам письмо удалось сохранить. Кроме того, мы предотвратили пожар на выставке, а за него тоже пришлось бы ответить мне. Так что я ваш вечный должник. – Губернатор задумчиво покрутил ус. – Мне осталось только найти того лиса, который разнюхал, что письмо у меня, и рассказал об этом злоумышленникам.

В столовую впорхнул довольный Караулов, он держал в руках толстую красную папку, перевязанную шёлковой лентой. Поручик подал папку Баранову. Тот положил её на стол и повернулся к поручику:

– Господин Караулов, потрудитесь предъявить содержимое ваших карманов. – Тон губернатора был удивительно спокойным.

С лица Караулова сползла его неизменная улыбка. Он попятился к окну.

– Ваше высокопревосходительство, у меня в карманах ничего нет!

– А вот сейчас и проверим. – Губернатор встал из-за стола и направился к поручику.

Поручик выхватил револьвер и, сверкая злой улыбкой, направил дуло на Баранова. Тот стремительно сократил расстояние, выбил револьвер, одним махом скрутил поручику локоть за спиной и ловко засунул руку в его карман.

– Что и требовалось доказать! – Губернатор держал в руке помятый, заляпанный сургучом конверт.

– Ваше превохс… превохс… – Караулов запинался и никак не мог выговорить нужное слово, подобострастная гримаса исказила его лицо. – Позвольте мне объясниться…

Оборвав Караулова на полуслове, Баранов обратился к прислуживающему за столом мужчине с просьбой его увести. Белозубая улыбка поручика испарилась из столовой вместе с его начищенными сапогами.

Я потерял дар речи – настолько стремительно всё произошло. Гришка тоже замер с приоткрытым ртом. Две пары наших глаз гипнотизировали губернатора, мы ждали объяснений.

Баранов поднял с пола револьвер и положил его рядом с папкой.

– Я заподозрил Караулова, когда узнал о готовящейся краже. Он единственный, кто входил в мой кабинет во время нашего разговора с обер-полицмейстером, а позже мог видеть, как я убираю письмо в сейф. Сегодня я устроил ему западню – нарочно спрятал при нём ключ от сейфа, а в сейф подложил другой конверт. Послал его в кабинет за папкой – и вуаля, осталось только поймать его с поличным. Теперь можно считать дело закрытым.

Баранов прокрутил револьвер на указательном пальце и с бравым видом поправил усы. Он явно был доволен собой и тем впечатлением, которое произвело его тщательно продуманное представление на благодарных зрителей.

– Так на чём я остановился? – Губернатор развязал шёлковую ленту на папке, вынул оттуда чёрно-белое фото с резными краями и протянул мне.

Фотография была сделана в губернаторском кабинете у камина. С неё на меня смотрел отец. Он стоял рядом с Барановым, его глаза излучали хорошо знакомый тёплый свет.

Я проглотил ком, застрявший в горле, словно огромную пилюлю. На глаза навернулись слёзы.

– Откуда у вас эта фотография? – Мой голос дрожал.

– Этот снимок был сделан пару лет назад в моём кабинете. Мой гость сам попросил сделать фото на память. Он исчез на следующий день – так неожиданно, что я даже не успел вручить ему фотокарточку. – Губернатор протянул мне ещё одно точно такое же фото.

Я посмотрел в грустные глаза Баранова и понял, что он скучал по папе. Так же, как и я.

– Можно я возьму этот снимок? На нём мой отец.

Баранов совсем не удивился, он как будто и раньше знал это.

– Конечно, передай фото отцу.

– Я не смогу этого сделать, его больше нет, – я смахнул слёзы, – он погиб два года назад.

– Погиб? – Баранов обнял меня молча, положил горячую руку мне на затылок.

– Несчастный случай… – Я заплакал навзрыд, как ребёнок. – Его так и не нашли под завалом…

– Тише-тише, – прошептал Баранов и уткнулся носом в мою макушку. Мы простояли так вечность, пока звон упавшего на пол прибора не заставил нас вздрогнуть.

Я посмотрел на Гришку. Он спрятал мокрые глаза и виновато потянулся под стол за оброненной вилкой.

– Свистать всех наверх! Ставить паруса! – громогласно объявил Баранов и улыбнулся во все тридцать два зуба. – Не будем медлить, друзья, пора в путь, нас ждут удивительные приключения!

Сейчас Баранов был особенно похож на Дон Кихота. Я даже почувствовал себя немножко Санчо Пансой – захотелось прихватить его доспехи и оседлать коня. Мы с Гришкой радостно переглянулись и рванули наверх за вещами.

Начались приключения с посещения Гришкиного дома. Мы отправились туда в сопровождении губернатора и произвели сказочный эффект, прямо как лягушонка в коробчонке.

Встречать губернаторский «лимузин» выскочило всё Гришкино семейство, даже тётка Глашка с отвисшей от удивления челюстью.

Матрёна Андреевна со слезами бросилась обнимать сына.

Гришкин отец стоял немного в стороне и осоловело зыркал из-под мохнатых бровей. Но, как только он увидел губернатора, его лицо вытянулось вместе с длинным несуразным телом. Баранов сухо пожал ему руку и торжественно произнёс:

– Благодарю вас, господин Сковорода, за то, что воспитали такого сына! Парень что надо, за правое дело готов хоть в огонь! Немал человек растёт, послужит ещё Отечеству, помяните моё слово!

Гришка зарделся, искоса поглядел отцу в глаза. Отец гордо расправил плечи и с вызовом блеснул глазами:

– Да уж, ваше благородие, моя жилка, я его как мужик мужика растил!

– Вижу, вижу. Отметина у мальца под глазом – тоже твоё мужицкое воспитание? – Голос губернатора лязгнул, как вынутая из ножен сабля.

– Поклёп возвёл на родного отца, ёрник! – Гришкин отец побледнел и злобно посмотрел на сына.

– Да ты не зыркай, парень ни слова не сказал, я сам сметливый, сообразил. Я ж тебя, иезуита[15], насквозь вижу. – Баранов прищурил глаза, резанул мужика взглядом. – Мальца больше не тронь! Ослушаешься – высеку прилюдно на площади, сам не погнушаюсь. Григорий теперь у меня на службе состоит – считай, чиновник по особым поручениям. – Он игриво подмигнул Гришке. – Я за ним лично приглядывать стану. Вечером Григорий всё расскажет, а пока он мне ещё нужен, так что позвольте откланяться.

Губернатор развернулся на месте и бравым шагом направился к экипажу. Гришка и я с высоко поднятыми головами проследовали за ним.

Когда мы уселись в коляску, Баранов повернулся ко мне и спросил:

– Может, мы и к тебе в гости заглянем, посмотрим, как ты живёшь, – чай, сироте несладко, может, помощь нужна?

Я покраснел, уши горели как отутюженные.

– Мы не сможем заехать ко мне, потому что у меня нет дома, – произнёс я, набрав в лёгкие побольше воздуха. – Здесь нет, в 1896 году, потому что я случайно к вам попал из двадцать первого века. А в своём времени я живу с мамой и сестрёнкой. Мы пару месяцев назад в Нижний Новгород переехали: бабушка настояла. После смерти отца маме в Томске приходилось непросто, а здесь бабушка помогает. Так что про сироту я соврал.

Я встревоженно посмотрел на Гришку. Потом на губернатора. Он глядел на меня с интересом, но без удивления. Мне показалось, что Баранова вообще ничем нельзя удивить.

– Из двадцать первого, говоришь? А если точнее? – Губернатор с азартом покрутил ус.

– Если точно, из тринадцатого сентября две тысячи девятнадцатого года.

– Ого! И как же ты к нам попал?

– Сам не знаю. Поскользнулся, упал, очнулся здесь.

– Значит, отец твой тоже был оттуда, из будущего?

– Да, но он не рассказывал о своём путешествии во времени. Мы как раз в то лето к бабушке в гости ездили, сюда, в Нижний. Наверное, он, как и я, провалился во временную дыру. И никому ничего не сказал, даже мне. – Я раздосадованно махнул рукой. – А я бы ему поверил.

– Ладно тебе, что утекло, назад не воротишь. Лучше скажи, что теперь делать-то будешь? – Баранов похлопал меня по плечу.

– Не знаю, попробую вернуться домой. Придумали мы с Гришкой один способ – может, получится.

– А если нет?

У меня навернулись слёзы.

– Если нет, то мне и податься некуда. Кроме Гришки, у меня здесь никого!

– Не волнуйся, парень ты смышлёный, пристроим тебя во Владимирское реальное училище, будешь присмотрен и сыт. А пока поживёшь у меня в Главном доме, я до конца выставки не планирую возвращаться в губернаторский дворец. Гостевая в твоём распоряжении. Расскажешь, что да как там у вас в двадцать первом веке. – Глаза губернатора загорелись любопытством.

– Спасибо вам, Николай Михайлович! – Я протянул ему руку.

– Долг платежом красен! – Баранов улыбнулся и ответил мне крепким рукопожатием. – А теперь на выставку! Трогай! – скомандовал он извозчику и откинулся на спинку сиденья, весело что-то напевая.