Клэри приходила в себя медленно. Ощущения были знакомые: то же головокружение, что тогда, в Институте, когда она очнулась там впервые, понятия не имея, где находится. Все тело болело, по голове словно гантелей ударили. Она лежала на боку, затылок упирался во что-то шершавое. Что-то давило на плечо. Опустив глаза, она увидела мускулистую руку, обнимающую ее поперек груди, будто пытаясь защитить. Знакомые шрамы, знакомые метки, даже узор вен на бледной руке. Почувствовав некоторое облегчение, она выскользнула из объятий Джейса и осторожно села.

Они были в его спальне – нигде ни пылинки, кровать заправлена, как в армии. Джейс спал, прислонившись к спинке: он был в той же одежде, даже ботинки не снял, и явно уснул, обнимая Клэри, хотя она этого не помнила. Пятна от серебряной жидкости тоже были на месте.

Он слегка пошевелился, будто почувствовав, что что-то не так, и обхватил себя освободившейся рукой. Раненым он не выглядел, просто очень усталым, под глазами, в тени длинных, золотистых ресниц, темнели синяки. Во сне он казался трогательным, словно ребенок. Словно ее Джейс.

Но это был не он. Она вспомнила ночной клуб, прикосновения рук, тела, кровь… Желудок сжался, она зажала рот рукой, сглотнула тошноту. Но было еще что-то среди этих воспоминаний. Ощущение, что чего-то не хватает.

Чего-то важного.

– Клэри.

Она обернулась. Джейс смотрел на нее из-под ресниц, его золотистые глаза поблекли от усталости.

– Почему ты не спишь? – спросил он. – Еще не рассвело…

Клэри вцепилась в одеяло.

– Прошлой ночью… – Ее голос дрожал. – Тела… кровь…

– Что?

– Я их видела.

– Я не видел. – Он покачал головой. – Это же наркотик фейри…

– Но все казалось таким реальным.

– Прости. – Он закрыл глаза. – Я просто хотел повеселиться и развеселить тебя тоже. Показать что-нибудь хорошее. Подурачиться с тобой…

– Я видела кровь. И мертвецов в аквариумах.

Он снова помотал головой.

– Это все было нереально.

– А то, что случилось между нами… – начала Клэри и умолкла, потому что его глаза закрылись, дыхание сделалось спокойным и ровным. Он снова уснул.

Не глядя на него, Клэри ушла в ванную и принялась рассматривать себя в зеркало, чувствуя, как немеет все тело. Ее до сих пор покрывала серебряная дрянь – даже волосы от нее слиплись, напоминая о том разе, когда в рюкзаке протекла серебристая гелевая ручка и залила все вещи. Лямка лифчика висела оторванная – наверное, вчера Джейс дернул ее слишком сильно. Смазавшаяся тушь чернела вокруг глаз.

Чувствуя слабость и головокружение, она сняла вечернее платье и белье, бросила их в мусорную корзину и залезла под горячую воду. Снова и снова пыталась удалить из волос засохшее «серебро», но это было не легче, чем масляную краску отмыть. Запах тоже не желал исчезать: он напоминал сладковатую гнилостную вонь застоявшейся воды в цветочной вазе.

Наконец, убедив себя, что чище стать уже не получится, Клэри вытерлась и ушла одеваться в спальню. С каким облегчением она залезла в джинсы, ботинки и уютный хлопковый свитер! Но, натягивая второй ботинок, вдруг снова почувствовала, что чего-то не хватает… И замерла.

Кольцо. Золотое кольцо для связи с Саймоном.

Оно пропало.

Клэри лихорадочно перерыла мусорную корзину, надеясь, что оно просто зацепилось за платье, обыскала всю комнату Джейса, пока тот спал, обшарила ковер, покрывало, тумбочки… И наконец бессильно села, чувствуя, как колотится сердце и подкатывает тошнота.

Кольцо исчезло. Где оно потерялось? Как? Клэри попыталась вспомнить, где видела его в последний раз. Когда билась с элапидами, оно точно блестело на руке. Может, слетело потом? Еще в магазинчике или в ночном клубе?

Клэри впилась ногтями в бедра, пока не охнула от боли. Думай. Думай.

Возможно, кольцо соскользнуло уже тут, в квартире. Джейс ведь нес ее наверх… Шанс был мизерный, но его нужно было проверить.

Она как можно тише выскользнула в коридор, шагнула к двери Себастьяна, но помедлила. Кольцо в его спальню попасть никак не могло, а будить братца было непродуктивно. Она развернулась и осторожно спустилась по лестнице, стараясь не греметь ботинками.

Ее мысли метались. Что теперь делать?! С Саймоном связаться не получится, а ведь ей нужно было рассказать ему об адамасе, об антикварной лавке. Если б только она раньше с ним поговорила! Ей хотелось как следует стукнуть стенку, но она заставила себя затормозить и продумать разные варианты. Себастьян и Джейс понемногу начинали ей доверять: если затеряться где-нибудь на людной улице, можно по-быстрому позвонить Саймону из автомата. Можно забежать в интернет-кафе и написать ему письмо. Она знает о технологиях примитивных больше, чем они.

И не сдастся.

Она так погрузилась в свои мысли, что, спустившись, сперва не заметила в гостиной Себастьяна. К счастью, он стоял лицом к стене.

Клэри метнулась к стене, отделявшей кухню от гостиной, вжалась в штукатурку. «Не паникуй, – уговаривала она себя. – Ты здесь живешь. Если Себастьян тебя заметит, скажешь, что просто хотела пить».

Но слишком соблазнительно оказалось наблюдать за ним без его ведома. Она осторожно высунулась, глядя поверх кухонной стойки.

Себастьян все так же стоял к ней спиной. Он успел переодеться после ночного клуба в рубашку и джинсы. Стоило ему повернуться, как под рубашкой мелькнула перевязь. Он поднял правую руку со стило, и в этом задумчивом, но выверенном жесте Клэри на секунду увидела маму – она так же заносила над холстом кисть, готовясь писать.

Клэри зажмурилась. Сердце дернулось, будто она зацепилась за острый крючок, увидев в Себастьяне маму и себя. Пусть половина его крови яд – другая половина та же, что течет и в ее венах.

Она открыла глаза и увидела, как перед Себастьяном отворилась дверь. Он сдернул с вешалки шарф и исчез в темноте.

На решение оставалась доля секунды: остаться и обыскать комнаты или проследить за Себастьяном. Ее ноги среагировали быстрее, чем голова: оттолкнувшись от стены, она бросилась в темный проем, и в ту же секунду дверь за ней закрылась.

Комнату, в которой лежал Люк, освещал только свет фонарей, пробивавшийся сквозь жалюзи. Джослин могла бы попросить включить лампу, но ей спокойнее было так. Темнота прятала его раны, его бледность, синяки под глазами.

В полумраке Люк выглядел как мальчишка, которого она знала в Идрисе еще до Круга. Помнила его тощим голубоглазым парнишкой на школьном дворе, с каштановыми волосами, парнишкой, который никогда не знал, куда девать руки. Он был лучшим другом Валентина, поэтому никто никогда не обращал на него внимания. Даже она. Иначе не проглядела бы его любовь.

Она вспомнила день свадьбы: какое чистое тогда было небо, какое яркое солнце, как его лучи пробивались сквозь стеклянную крышу зала Согласия. Ей исполнилось девятнадцать, Валентину – двадцать, и родители расстраивались, что она решила выскочить замуж так рано. Но их неодобрение ничего для нее не значило: они просто не понимали, ей предназначен только Валентин, больше никто.

Люк был его шафером. Идя по проходу, она мельком глянула на него прежде, чем Валентин полностью завладел ее вниманием, и подумала, что Люку, кажется, нехорошо, больно. А потом был банкет на Ангельской площади, пришли почти все члены Круга, от женатых Маризы и Роберта Лайтвудов до пятнадцатилетнего Джереми Понмерси, она стояла с Люком и Валентином, и кто-то бросил бородатую шутку о том, что, если б жених не пришел, невесте пришлось бы выйти за шафера. Люк был одет празднично, на одежде сияли благопожелательные золотые руны, и выглядел он красавцем, но ужасно побледнел, когда все засмеялись. А она похлопала его по плечу, дразня:

– Не смотри так! Мы друг друга знаем всю жизнь, но клянусь, тебе никогда не придется на мне жениться!

А потом пришла Аматис, таща за собой смеющегося Стивена, и Джослин забыла о Люке, о его бледности, о том, как странно смотрел на него Валентин…

Она вернулась в настоящее, взглянула на Люка и вздрогнула. Впервые за эти дни он лежал с открытыми глазами и смотрел на нее.

– Люк… – выдохнула она.

– Я… долго спал? – удивленно спросил он.

Ей хотелось броситься к нему, обнять, и сдерживало лишь то, что его грудь была туго забинтована. Вместо этого она схватила его руку, прижала к щеке, переплетая пальцы, и закрыла глаза, чувствуя, как катятся из-под век слезы.

– Дня три…

– Джослин, – встревоженно сказал он. – Почему мы в участке? Где Клэри? Я не помню…

Она подняла голову и, стараясь говорить твердо, рассказала ему обо всем, что случилось, о Себастьяне и Джейсе, об осколке демонического металла в ране, о помощи преторов.

– Мы должны спасти Клэри, – немедленно сказал он, стоило ей умолкнуть, и попытался подняться, но даже в сумраке было видно, как он побледнел еще сильнее, поморщился от боли.

– Люк, это невозможно. Пожалуйста, ложись. Неужели ты думаешь, я бы не пошла за ней, если б знала, как помочь?

Он свесил ноги с кровати, выдохнул, опираясь на руки, выглядел он ужасно.

– Но она в опасности.

– Я знаю. – Джослин взяла его за плечи и мягко толкнула обратно на подушку. – Саймон связывается со мной каждую ночь. Она в порядке. А ты сейчас не в том состоянии, чтобы бежать за ней. Самоубийством ты точно делу не поможешь. Люк, прошу, доверься мне.

– Джослин, я не могу просто лежать тут.

– Можешь. – Она поднялась. – И будешь, даже если мне для этого придется сесть на тебя сверху. Что на тебя нашло, Люциан? Ты с ума сошел? Я ужасно боюсь за Клэри, а теперь еще и за тебя. Пожалуйста, пожалуйста, не поступай так со мной. Если с тобой что-нибудь случится…

Люк удивленно взглянул на нее. По его бинтам расплывалось красное пятно – он разбередил-таки свою рану.

– Я…

– Что?

– Я не привык, что ты меня любишь.

В его голосе слышалась покорность, совсем ему не свойственная.

– Люк, – сказала Джослин, помолчав немного. – Пожалуйста, ложись.

Он откинулся на подушки – якобы пошел на компромисс. Услышав, как тяжело он дышит, она быстро налила ему воды, сунула стакан в руку.

– А теперь выпей. Пожалуйста.

Люк взял стакан, неотрывно следя за ней. Джослин села обратно в кресло – сколько же часов она в нем провела! Удивительно, что не приросла.

– Знаешь, о чем я думала, прежде чем ты проснулся?

Он сделал глоток.

– О чем-то далеком.

– Я вспоминала нашу с Валентином свадьбу.

Люк опустил стакан.

– Худший день в моей жизни.

– Даже хуже того, когда тебя укусили? – спросила она, поджав ноги.

– Хуже.

– Я не знала. Не знала, что ты чувствовал, и теперь жалею. Тогда все было бы иначе…

Он удивленно глянул на нее.

– Иначе?

– Если бы я только знала обо всем, никогда не вышла бы за него.

– Ты бы…

– Нет, – резко бросила она. – Я была такой дурой, что не поняла ни что ты чувствуешь, ни что сама чувствую. Но я всегда любила тебя, даже сама того не зная. – Она наклонилась и нежно поцеловала его, стараясь не причинить боли, прижалась щекой к его щеке. – Пообещай, что не побежишь в самое пекло. Пообещай.

Его рука осторожно коснулась ее волос.

– Обещаю.

Она отстранилась, немного успокоенная.

– Если б только я могла повернуть время вспять… Все исправить. Выйти за хорошего парня.

– Но тогда у нас не было бы Клэри, – напомнил он. Джослин любила, когда он так легко говорил «у нас», словно ни секунды не сомневался, что Клэри его дочь.

– Если б только ты был рядом, когда она росла… – Она вздохнула. – Мне просто кажется, что я все в жизни сделала неправильно. Так старалась ее защитить, что все испортила: теперь она сломя голову кидается на любую опасность. Мы взрослели, глядя, как друзья гибнут в бою. Клэри такого не испытывала. Я и не хотела бы ей такой судьбы, но иногда боюсь… вдруг она просто не верит, что может умереть?

– Джослин, – мягко сказал Люк. – Ты вырастила ее хорошим человеком. Человеком, знающим, что есть добро и зло, стремящимся к добру и ценящим его. Ведь ты и сама такая. Ты не смогла бы воспитать ее, если б не была такой. Я не думаю, что она себя чувствует бессмертной. Скорее, она, как ты, верит в то, что есть вещи, за которые стоит умереть.

Клэри кралась за Себастьяном по лабиринту узких улочек, стараясь держаться в тени, поближе к стенам. Ей сразу стало ясно, что они больше не в Праге: вокруг было темно, небо только начало светлеть, но она разглядела вывески на французском и таблички с названиями улиц:RUE DE LA SEINE, RUE JACOB, RUE DE L’ABBAYE.

Иногда мимо, как призраки, проходили люди, проезжала одинокая машина, грузовики доставщиков, сдавая назад, парковались у магазинов. В воздухе пахло речной водой и мусором. Клэри догадалась, где они, но вот Себастьян повернул, и переулок вывел их на широкую улицу, посреди которой в туманных предрассветных сумерках возвышался указатель со стрелками: «Бастилия», «Собор Парижской Богоматери», «Латинский квартал».

«Париж, – подумала Клэри, наблюдая из-за припаркованной машины, как Себастьян переходит улицу. – Мы в Париже».

Какая ирония – ей всегда хотелось побывать в Париже с кем-нибудь, кто знает город. Пройтись по этим улицам, взглянуть на реку, порисовать дома. Но она даже представить не могла, что будет красться за Себастьяном по бульвару Сен-Жермен, мимо желтогоbureau du post[24], потом мимо закрытых баров и забитых пивными бутылками и окурками сточных канав, после по узкой улочке… Но вот Себастьян остановился, и она тоже замерла, вжавшись в стену.

Он вбил код в замок – Клэри запомнила движения его пальцев. Щелкнул замок, дверь отворилась, и он проскользнул внутрь. Стоило двери закрыться, как Клэри бросилась к ней и набрала тот же код – X235. Через секунду раздался щелчок, и она не поняла что чувствует, облегчение или удивление. Разве все может быть так просто?

Войдя, она очутилась во дворе-колодце, окруженном самыми обычными домами. В открытые двери подъезда виднелись три лестницы. Себастьян исчез.

Нет никакого «просто».

Она ступила во двор, понимая, что выходит из безопасной тени на открытое со всех сторон пространство. Небо с каждой секундой светлело. Неприятное чувство, что ее заметили, покалывало затылок, даже когда она нырнула в тень первого пролета.

Лестница была самая обычная, с деревянными ступенями. В дешевом зеркале на стене Клэр увидела собственное бледное отражение. Воняло отходами, и на секунду она подумала, что где-то рядом мусорные баки, но усталый мозг наконец сообразил: это запах демонов.

Измученное тело дрожало, но она все равно сжала руки в кулаки. Осознавать себя безоружной было болезненно. Она глубоко вдохнула смрад и начала спускаться.

Вокруг постепенно темнело, запах усиливался, и ей очень не хватало стило, чтобы начертить руну ночного видения. Но выхода не было. Один раз она, наступив во что-то липкое, даже порадовалась, что ничего не видит.

Лестница вилась и вилась, вонь сделалась такой сильной, что Клэри схватилась за перила, стараясь дышать через рот. Тьма сгустилась окончательно, и в ней не осталось ничего, кроме звука загнанного дыхания и отчаянно бьющегося сердца. Кто бы ни таился внизу, он наверняка это услышал. Париж, обычный мир, казались невероятно далеко. А она все спускалась и спускалась в непроглядной тьме.

И вдруг впереди вспыхнул огонек – маленькая точка, будто спичку зажгли. Свет становился все ярче, Клэри прижалась к перилам, пригнулась. Теперь она видела свою руку и несколько оставшихся ступенек.

Спустившись, она огляделась.

Это точно был не подвал обычного многоквартирного дома. В какой-то момент деревянные ступеньки превратились в каменные, и стены маленькой комнаты, освещенной болезненно-зеленоватым светом факела, тоже были облицованы камнем. На истертом до блеска полу повсюду виднелись странные символы. Клэри осторожно обошла их, приблизившись к единственному выходу из комнатки – арки, увенчанной человеческим черепом между двух огромных скрещенных секир.

Из арки слышались голоса, но что они говорят, разобрать не получалось. Любопытство манило подойти ближе.

Клэри уставилась в глазницы черепа. Его ухмылка казалась насмешливой. «Где я? – подумала Клэри. – Что там наверху? Все еще Париж или совершенно новый мир вроде Безмолвного города?» Ее мысли вернулись к Джейсу, спящему где-то там, в другой жизни.

«Это все ради него, – напомнила она себе. – Чтобы вернуть его». Она шагнула в арку и инстинктивно прижалась к стене, бесшумно крадясь на звук голосов. В полутемном коридоре каждые несколько футов торчал зеленоватый факел, источающий мерзкую вонь.

Внезапно слева открылась дверь, и голоса стали громче.

– …не таков, как его отец. – Голос был хриплый, будто наждачкой водили по бревну. – Валентин не стал бы вести с нами дела. Он бы нас просто поработил. Но этот подарит нам свой мир.

Клэри очень медленно и осторожно заглянула в проем.

В комнате с гладкими стенами не было никакой мебели, напоминающие ящериц зеленовато-коричневые демоны сидели прямо на полу. У каждого – по шесть щупалец, похожих на осьминожьи, но щелкающих по камню, когда их хозяева двигались. На раздутых, как у инопланетян, головах, моргали черные фасеточные глаза.

Клэри сглотнула горькую слюну. Твари напоминали ей Пожирателя – первого демона, которого она встретила в своей жизни. От одного вида гротескной смеси ящерицы, насекомого и инопланетянина ее затошнило. Она вжалась в стену, прислушиваясь.

– Если ты ему доверяешь.

Сложно было сказать, какой именно демон сейчас говорит. Их щупальца сжимались и разжимались, изгибались раздутые тела. Ртов у них не было, только заросли коротких щупалец, вибрирующие, стоило им заговорить.

– Великая мать ему доверяла. Он ее дитя.

Себастьян. Конечно же речь про Себастьяна.

– А еще он нефилим, они наши смертельные враги.

– И его враги тоже. В нем течет кровь Лилит.

– А в его союзнике – кровь наших врагов. Он из племени… ангелов. – Тварь выплюнула последнее слово с такой ненавистью, что Клэри вздрогнула, как от пощечины.

– Сын Лилит уверяет, что мальчишка у него в кулаке. И да, выглядит он послушным.

Раздался сухой, стрекочущий смешок.

– Вы, молодые, слишком тревожитесь. Нефилимы так долго охраняли от нас этот мир… Богатства его велики. Мы выпьем его до дна, оставив только пепел. А ангельское отродье отложим напоследок. Сожжем его на погребальном костре, пока одни золотые косточки не останутся!

Гнев закипел в жилах Клэри. Она втянула воздух сквозь стиснутые зубы – едва слышный звук… Но все-таки звук. Ближайший к ней демон вскинул голову. На секунду Клэри замерла, как зачарованная, глядя на свое отражение в черных глазах.

А потом развернулась и побежала. Твари завизжали у нее за спиной, бросились за ней, хлюпая и стуча щупальцами. Она резко оглянулась и поняла, что не успеет: демоны настигали ее слишком быстро.

Загнанное дыхание с хрипом вырывалось из ее груди. Добежав до арки, она обернулась, прыгнула и зацепилась за камень. Ее ботинок впечатался в морду первого добежавшего демона, и тот с визгом повалился назад. То же случилось и со вторым. Болтаясь на арке, Клэри ухватилась за рукоять секиры под черепом и дернула.

Секира даже не шевельнулась.

Клэри зажмурилась, перехватила ее покрепче и потянула изо всех сил. Наконец древко поддалось с душераздирающим скрежетом, на нее полетели мелкие камни и куски раствора. Она приземлилась на пол, низко пригнувшись и держа секиру перед собой, даже не чувствуя тяжести. То же ощущение, что накатило на нее в антикварном магазинчике, нахлынуло снова: время как будто замедлилось, все чувства обострились. Каждое движение сквозняка, каждая неровность под ногами – все стало отчетливее!

Первый демон выбрался из коридора, быстро перебирая лапами, встал на дыбы, словно тарантул. Короткие щупальца на месте рта разошлись, обнажая пару длинных, истекающих ядом клыков.

Секира ударила вперед, словно по своей воле, и вонзилась в грудь твари. Клэри тут же вспомнила, как Джейс учил ее не бить в грудь, а рубить голову – не у всех демонов есть сердца. К счастью, в этот раз ей повезло: она точно задела какой-то жизненно важный орган. Тварь завизжала, забилась, кровь потекла из раны, и демон исчез. Клэри отпрянула на шаг, сжимая испачканную секиру. Черная демоническая кровь воняла дегтем.

Новая тварь бросилась на нее – пришлось пригнуться, ударить топором понизу. Лезвие разрубило несколько щупалец, и демон взвыл, повалился на землю, как подрубленный стул. Следующий протоптался по упавшему товарищу, спеша достать Клэри. Она размахнулась снова, и лезвие секиры вошло ему в морду. Яд брызнул во все стороны, и, воспользовавшись неразберихой, Клэри отбежала к лестнице, понимая, что, если враг зайдет ей за спину, все будет кончено.

Взвыв от злости, демон с рассеченным лицом снова бросился на нее. Она отмахнулась секирой, отрубив ему щупальце, но второе успело обвиться вокруг ее запястья. Руку пронзила обжигающая боль. Клэри вскрикнула и попыталась вырваться, но хватка демона была слишком сильна. Словно тысячи раскаленных иголок вонзились в кожу. Крича, Клэри левым кулаком засадила твари прямо в рану. Демон зашипел, на мгновение ослабил хватку, и этого хватило, чтобы выдернуть руку…

Вспышка сверкнула в полутьме, пронзая демона. Тот исчез, и Клэри увидела брата: ангельский клинок сиял в его руке, белая рубашка была вся залита черной кровью. За его спиной не было никого – только одна из тварей все еще дергалась на полу, черная жижа толчками вытекала из обрубков ее щупалец, как масло из разбитой машины.

Себастьян.

Клэри удивленно уставилась на него. Он только что спас ей жизнь?

– Не приближайся ко мне, Себастьян, – прошипела она.

Брат как будто не услышал.

– Твоя рука.

Клэри глянула на правое запястье – оно все еще дергалось от боли. Там, куда прилепились присоски демона, осталась полоса черных кругов, наливающихся болезненным, сине-черным цветом.

Клэри снова взглянула на брата. Его белые волосы в полутьме выглядели как нимб. А может, ее просто мутило, потому что над зеленым факелом тоже появилось свечение, напоминающее нимб… и вокруг меча Себастьяна…

Брат что-то говорил, но его слова доносились глухо, невнятно, словно из-под воды.

– …смертельный яд, – кажется произнес он. – Черт возьми, Кларисса, о чем ты дума… – Его голос снова ускользнул. Она попыталась сосредоточиться. – …биться с шестью дахаками декоративной секирой…

– Яд, – повторила она, и на мгновение вновь ясно увидела его лицо: поджатые губы, пугающе яркие глаза. – Значит, ты все-таки не спас меня… да?

Руку свело судорогой, секира выпала, зазвенев по каменному полу. Клэри начала сползать по стене, чувствуя, как свитер цепляется за шершавые камни. Ей ничего не хотелось – просто лечь… Но Себастьян не позволил: схватил ее за плечи, потащил куда-то, закинув здоровую руку себе на шею. Клэри хотелось вырваться, но силы стремительно утекали. Что-то вонзилось в локоть, обожгло – кончик стило.

Все тело начало неметь, и последнее, что она увидела, прежде чем потеряла сознание, – череп над аркой. Провалы его глазниц смеялись над ней, точно смеялись…