Змея ударила, целя клыками в Клэри, но сверкнула ослепительная вспышка, и ангельский клинок начисто отсек демонической твари голову. Голова рухнула, рассеивая яд и гной. Клэри успела откатиться в сторону, но брызги токсичной жижи все равно долетели до нее. Разрубленные половинки демона исчезли быстрее, чем упали на пол. Клэри закусила губу, чтобы не закричать, и попыталась подняться. Кто-то протянул ей руку. Сперва она подумала, что это был Джейс, но, задрав голову, столкнулась взглядом с братом.

– Вставай, – сказал Себастьян. – Это была не последняя.

Клэри схватилась за него и позволила поставить себя на ноги. Он тоже был весь в демонской крови – черно-зеленой кислоте, прожигавшей все, чего коснется, и на одежде уже зияли дыры. Змееголовый демон – «элапид», запоздало вспомнила она иллюстрацию из книжки, – навис над ним, раскрыв капюшон. Клэри не задумываясь оттолкнула Себастьяна так, что тот потерял равновесие, и встретила удар змеиных клыков кинжалом, уйдя вбок, чтобы тварь ее не достала. Клинок вошел в шею, и шипение превратилось в бульканье. Клэри с силой потащила кинжал вниз, будто вспарывала брюхо рыбе. Жгучая демонская кровь хлынула на руку. Клэри закричала, но нож не выпустила, пока элапид не исчез.

Она резко развернулась. Себастьян бился с двумя демонами у дверей, Джейс отбивался от другой парочки у витрины с античной керамикой, весь пол был усыпан черепками. Клэри отвела руку и бросила кинжал, как учил ее Джейс. Кинжал свистнул в воздухе и вонзился элапиду в бок. Тварь, взвизгнув, отпрыгнула от Джейса. Джейс развернулся, подмигнул Клэри и снес голову оставшемуся монстру. Тело демона исчезло, остался только перемазанный черной кровью ухмыляющийся Джейс.

Клэри словно пронзила молния, радость и возбуждение забурлили внутри. Джейс и Изабель рассказывали ей об упоении боя, но она никогда этого не чувствовала. А вот теперь ощутила. Казалось, она теперь всемогущая, сила так и поет в теле, поднимается откуда-то из основания позвоночника. Все вокруг будто замедлилось. Она видела, как раненый элатид несется к ней, перебирая жучиными лапами, обнажив клыки. Она отступила, сорвала со стены старинное знамя и вонзила древко в распахнутую пасть. Древко вышло из змеиного затылка, и элапид исчез вместе со знаменем.

Клэри расхохоталась. Себастьян, добивший очередного демона, обернулся на шум.

– Клэри! – крикнул он. – Задержи его!

Клэри развернулась и увидела, как Мирек пытается открыть двери в глубине магазина.

Она бросилась к демону, на бегу выхватив ангельский клинок.

– Накир! – крикнула она, вскочив на прилавок, и меч ярко вспыхнул. Она прыгнула на ветиса, сбив его с ног. Рука-угорь щелкнула зубами и тут же отлетела, отсеченная ударом меча. Брызнула черная кровь, красные глаза демона расширились от страха.

– Стой! – просипел он. – Я могу дать тебе все, чего ты захочешь…

– У меня уже есть все, чего я хочу, – прошептала Клэри и вонзила ангельской клинок в грудь демона. Мирек, взвыв, испарился. Ноги у Клэри подкосились, она упала на колени.

Из-за прилавка высунулись две головы, золотисто-блондинистая и серебристо-блондинистая. Джейс и Себастьян. Джейс смотрел на нее большими глазами, Себастьян выглядел совсем бледным.

– Во имя Ангела, Клэри… – выдохнул он. – Адамас…

– А, та штука, которую ты хотел? Она здесь. – Клэри достала серебристый адамас, наполовину закатившийся под прилавок. Теперь кристалл оказался испачкан кровавыми отпечатками ее рук.

Себастьян с облегчением выругался и забрал у нее адамас. Джейс одним движением перепрыгнул через прилавок и приземлился рядом с Клэри, встал на колени, притянул ближе и принялся озабоченно ощупывать. Она поймала его за запястья.

– Я в порядке, – сказала она. Сердце все еще колотилось, возбуждение пело в крови. Джейс открыл рот, порываясь что-то сказать, но она впилась ногтями в его щеки.

– Мне так хорошо! – Она смотрела на него, растрепанного, потного, окровавленного, и ей так хотелось его поцеловать! Так хотелось…

– Ладно, сладкая парочка, – пропел Себастьян. Клэри оторвалась от Джейса и взглянула на брата. Он ухмылялся, глядя на них сверху вниз, рассеянно крутя в руках адамас. – Эту красоту пустим в дело завтра. А сегодня… приведем себя в порядок и будем праздновать.

Войдя босиком в гостиную вместе с Изабель, Саймон увидел странную картину. Круг и пентаграмма на полу сияли ярким светом, серебристым, как ртуть. Из центра валил черно-красный столб дыма с белым отливом. У круга стояли Магнус и Алек, рядом с ними – Джордан и Майя; судя по верхней одежде, они только что пришли.

– Что происходит? – спросила Изабель, зевая и потягиваясь. – По «Пентаграмма-ТВ» что-то интересное показывают?

– Подожди и увидишь, – мрачно сказал Алек.

Изабель пожала плечами и стала ждать. Наконец белые струйки дыма принялись кружиться все быстрее и быстрее, рассекли центр пентаграммы, оставив после себя выжженные слова:

ВЫ УЖЕ ПРИНЯЛИ РЕШЕНИЕ?

– Ого, – сказал Саймон. – Это все утро так?

Магнус поднял руку. Сегодня он был в кожаных штанах и футболке с молнией цвета металлик.

– И всю ночь.

– Все время спрашивает одно и то же?

– Нет, говорит всякое. Иногда ругается. Похоже, Азазель так развлекается.

– Он нас слышит? – Джордан наклонил голову к плечу. – Эй, демонический мужик!

Огненные буквы сложились в новые слова.

ЗДРАВСТВУЙ, ОБОРОТЕНЬ.

Джордан отошел на шаг и глянул на Магнуса.

– Это… нормально?

Магнус выглядел расстроенным.

– Совершенно не нормально. Я никогда не вызывал демона настолько могущественного, как Азазель, но все равно… ни в одной книге нет записей о том, что такое бывает, я искал. Он выходит из-под контроля.

– Нужно отправить его обратно. Ну, насовсем. – Алек покачал головой. – Может, Джослин была права. Из вызова демонов ничего хорошего не выходит.

– Ну почему, я, например, вышел, – заметил Магнус. – Алек, я сотни раз это делал. Не знаю, почему сейчас все иначе.

– Азазель ведь не может выбраться? – спросила Изабель. – В смысле, из пентаграммы.

– Нет, – ответил Магнус. – Но всего этого он, в теории, тоже делать не может.

Джордан подался вперед, уперевшись руками в обтянутые джинсами колени.

– Ну и как там в аду, мужик? Жарко или холодно? Я слышал, что одновременно.

Ответа не последовало.

– Молодец, Джордан, – сказала Майя. – Ты его достал.

Джордан ткнул в край пентаграммы.

– А будущее предсказывать он может? Пентаграмма-пентаграмма, наша группа станет знаменитой?

– Это демон из Ада, а не волшебный шарик с предсказаниями, Джордан, – раздраженно бросил Магнус. – И отойди от края. Если вызвать демона и заключить его в пентаграмму, он ничего не сможет тебе сделать. Но если войдешь в пентаграмму сам и он сможет тебя достать…

Он не договорил – вскинул голову, заметив, что столп дыма начал изменяться. Алек вскочил, едва не перевернув стул. Дым понемногу принимал форму Азазеля: сперва появился костюм в тонкую серо-серебряную полоску, с элегантными манжетами, потом все остальное. Последними – горящие глаза. Он с видимым удовольствием огляделся.

– А, вся банда в сборе. Ну что же, вы приняли решение?

– Приняли, – отозвался Магнус. – Думаю, мы в твоих услугах не нуждаемся. Но все равно спасибо.

Ответом ему было молчание.

– Можешь идти. – Магнус помахал ему на прощание. – Кыш.

– Пожалуй, нет, – вежливо сказал Азазель, достал из кармана платочек и принялся полировать ногти. – Пожалуй, я останусь. Мне здесь нравится.

Магнус вздохнул и сказал что-то Алеку. Тот взял со стола книгу и передал ему. Магнус открыл нужную страницу.

– Изыди, проклятый дух. В обитель дыма, пламени и праха возвращайся, и…

– На мне это не сработает, – скучающим тоном перебил демон. – Можешь, конечно, попробовать, но я останусь.

Глаза Магнуса пылали от гнева.

– Ты не можешь заставить меня заключить с тобой сделку.

– Но могу попытаться. Все равно заняться мне особенно нечем…

Азазель осекся. Через всю комнату пронесся мохнатый метеор – Председатель Мяо со всех лап гнался за чем-то, похожим на мышь. Все в ужасе наблюдали, как маленький кот ворвался в пентаграмму, и Саймон, совершенно автоматически, бросился за ним, подхватил его на руки…

– Саймон! – крикнула Изабель. Он обернулся к ней и увидел, что она стоит, зажав рот, и смотрит на него огромными глазами. Что все пялятся на него. Лицо Иззи побелело от ужаса, даже Магнус выглядел встревоженным.

Если вызвать демона и заключить его в пентаграмму, он ничего не сможет тебе сделать. Но если войдешь в пентаграмму сам и он сможет тебя достать…

Саймон почувствовал, как его вежливо похлопали по плечу. Он выпустил Председателя, и кот тут же выбежал из пентаграммы, нырнул под диван. Саймон обернулся. Азазель склонился над ним, так близко, что стали видны трещины на его коже, похожие на трещины в мраморе, и всполохи пламени в глубоко посаженных глазах. Демон улыбнулся, и Саймон увидел, что каждый его зуб оканчивается железной иглой. Демон выдохнул – и Саймона окутало облако горячей серы. Где-то далеко голос Магнуса то тише, то громче читал заклинание, что-то кричала Изабель. Азазель схватил его за плечи, поднял в воздух и швырнул…

Вернее, попытался швырнуть. Его руки соскользнули, и Саймон приземлился на пол. Демона отбросило, словно он наткнулся на невидимый барьер, раздался звук, будто раскололся камень, Азазель упал на колени и медленно, с трудом, поднялся. Взревев и оскалившись, он бросился на Саймона, но тот, запоздало поняв, что случилось, отвел челку со лба.

Демон замер. Когти, окованные железом, как и зубы, опустились, сжались в кулаки.

– Скиталец… – выдохнул он. – Это ты?

Саймон замер. Магнус все еще читал заклинание, но остальные молчали. Саймону страшно было оглядываться. Клэри и Джейс уже видели, как работает Метка, но остальные-то нет. Не удивительно, что им нечего сказать.

– Нет… – Азазель прищурил огненные глаза. – Ты слишком молод, а мир слишком стар. Но кто осмелился поставить метку Небес на вампира? И почему?

Саймон опустил руку.

– Тронь меня и узнаешь.

Азазель издал рокочущий звук, словно ему было одновременно смешно и отвратительно.

– Пожалуй, не стану. Если ты решил поиграть с Небесами, даже моя свобода не стоит того, чтобы связываться с тобой. Учитывая, какая судьба тебе уготована. – Он окинул собравшихся взглядом. – Вы все безумцы. Удачи, человеческие детишки. Она вам понадобится.

И он исчез в пламени, оставив после себя черный дым и серную вонь.

– Сиди смирно, – сказал Джейс, разрезая блузку Клэри кинжалом Эрондейлов. Он осторожно стащил окровавленные тряпки, оставив ее сидеть на краю ванны в джинсах и майке. Большая часть яда впиталась в ее джинсы и пальто, но тонкая шелковая блузка оказалась, конечно, испорчена. Джейс бросил ее в раковину, и вода зашипела, запузырилась. Стило он принялся легонько чертить на плече Клэри лечебную руну.

Она закрыла глаза, чувствуя сперва жжение, а потом волну облегчения, расходящуюся по рукам и спине. Это было словно укол новокаина, но без онемения.

– Лучше? – спросил Джейс.

Она открыла глаза.

– Гораздо. – Было, конечно, не идеально: руна не лечила ожоги демонического яда, но на коже Сумеречных охотников они и так заживали быстро. Уже теперь раны просто немного щипали, и Клэри, все еще находясь на адреналине после боя, этого почти не замечала. – Твоя очередь?

Он улыбнулся и передал ей стило. Пока Себастьян закрывал двери и тушил свет, чтобы не привлекать внимания примитивных, они ушли в глубину магазинчика. Ему явно очень хотелось отпраздновать, и он все рассуждал, пойти им сперва домой переодеться или сразу отправиться в ночной клуб в Мала Стране[23].

Даже если внутренний голос и пытался сказать Клэри, что все это как-то неправильно, его заглушал бешеный стук крови в ушах. Удивительно, что именно драка бок о бок с Себастьяном включила в ней инстинкты Сумеречного охотника. Ей хотелось запрыгнуть на высотку одним прыжком, сделать сотню сальто, научиться атаковать скрещенными мечами, как Джейс. Вместо этого она просто забрала стило.

– Тогда снимай футболку.

Джейс стянул футболку через голову, и Клэри изо всех сил попыталась сделать вид, что не замечает ничего особенного. На боку у него краснел длинный порез, на ключице и правом плече образовались ожоги от демонической крови. Но даже с ними он был самым красивым мужчиной, что она видела в жизни. Бледно-золотистая кожа, широкие плечи, узкая талия и бедра, дорожка золотистых волос, бегущая от пупка вниз за пояс джинсов. Она отвела глаза и принялась рисовать на его плече миллионную, наверное, лечебную руну в его жизни.

– Лучше? – спросила она, закончив.

– Угу. – Он наклонился к ней, и Клэри почувствовала его запах: кровь, уголь, пот, дешевое мыло, которое они нашли на раковине. – Мне понравилось драться вместе с тобой. А тебе?

– Это было… Напряженно.

Джейс подошел ближе, встал между ее коленей, потянул за пояс джинсов. Она коснулась его плеч, и золотое кольцо фейри блеснуло на пальце. Это ее немного отрезвило. Не отвлекаться. Не увлекаться. Это не Джейс, это не Джейс, это не Джейс.

Его губы легонько коснулись ее губ.

– А я думаю, это было потрясающе. Ты билась потрясающе.

– Джейс… – прошептала она, и вдруг в дверь постучали, так громко и неожиданно, что Джейс разжал объятия и Клэри попятилась, задела кран, и обоих обдало водой.

Клэри вскрикнула, Джейс расхохотался и, пока она боролась с краном, распахнул дверь.

Стучал, конечно, Себастьян. После случившегося он выглядел даже аккуратно: избавился от испорченной куртки и накинул старинный мундир поверх футболки, придав себе «секондхендовского шика». В руках он держал что-то черное и блестящее.

– И зачем ты бросил мою сестру в ванну? – спросил он, приподняв брови.

– Она сама упала: ни одна девушка не может передо мной устоять. – Джейс подобрал футболку и натянул обратно. Его одежда почти не пострадала, разве что сбоку футболки виднелась прореха, возникшая от когтя демона.

– Принес тебе кое-что надеть. – Себастьян протянул блестящую черную вещь мокрой от мыльной воды Клэри, выбравшейся из раковины. – Винтажное и на вид твой размер.

Клэри в замешательстве вернула Джейсу стило и взяла предложенную одежду. Это оказалось платье-чехол с бретельками, расшитыми бусинами, и с кружевным подолом. Ткань тянулась, бретельки можно было удлинять и укорачивать, так что Себастьян был, скорее всего, прав – ей подошло бы. В глубине души ей не хотелось надевать то, что выбрал Себастьян, но не идти же в клуб в рваной майке и мокрых джинсах.

– Спасибо, – наконец сказала она. – Ладно, выметайтесь, я переоденусь.

Они ушли, прикрыв за собой дверь. Клэри слышала их голоса, но не могла разобрать, о чем они говорят, хотя понимала по тону, что шутят друг с другом. Привычно. Как друзья. «Странно», – подумала она, сбрасывая майку с джинсами и надевая через голову платье. Джейс, никому не открывавшийся, запросто смеялся и шутил с Себастьяном.

Она оглядела себя в зеркало. Черный цвет сделал ее кожу белее, глаза больше и темнее, волосы ярче, руки и ноги изящнее, длиннее. Темные тени шли к платью, ботинки придавали крутости – Клэри не знала, насколько симпатичной выглядит, но точно понимала, что всем своим видом говорит: «Ко мне лучше не соваться».

Интересно, одобрила бы Изабель?

Она вышла из туалета в захламленную подсобку, которую отделяла от магазинчика бархатная штора. Джейс и Себастьян по-прежнему разговаривали за ней, но о чем, она не слышала. Клэри отвела штору.

Свет горел, но металлические рольшторы были опущены, чтобы прохожие ничего не видели. Себастьян перебирал вещицы на полках, осторожно касаясь каждой длинными пальцами, рассматривая и ставя обратно.

Джейс первым заметил Клэри. Его глаза блеснули, и она вспомнила, как он смотрел на нее, когда она пришла на вечеринку Магнуса в одежде Изабель. И снова его взгляд медленно скользнул по ее ботинкам, ногам, бедрам, талии, груди и остановился на лице. Джейс улыбнулся.

– Я мог бы сказать, что это ближе к нижнему белью, чем к платью, но это будет не в моих интересах.

– Ты вообще-то говоришь о моей сестре, не забыл? – уточнил Себастьян.

– Многие братья были бы счастливы, что их сестру на прогулке сопровождает такой галантный кавалер, – парировал Джейс, сняв с вешалки армейскую куртку.

– «Галантный кавалер»? – переспросила Клэри. – А потом признаешься, что повеса и жулик?

– И пойдем стреляться на рассвете, – добавил Себастьян и отвел бархатную штору. – Сейчас вернусь, только смою кровь с волос.

– Чистюля! – бросил ему Джейс и притянул Клэри к себе, прошептав: – Помнишь вечеринку у Магнуса? Ты вышла в холл с Изабель, и Саймона чуть удар не хватил.

– Забавно, я тоже это вспомнила. – Она задрала голову, глядя ему в глаза. – Но не помню, чтобы ты тогда хоть что-то сказал.

Его пальцы скользнули под бретельку платья.

– Я думал, что не нравлюсь тебе. А описывать в деталях перед зрителями, что бы я с тобой сделал, – не лучший способ покорить сердце девушки.

– Ты думал, что не нравишься мне? – удивилась Клэри. – Джейс, ты хоть одной девушке не нравился?

Он пожал плечами.

– Уверен, сумасшедшие дома полны женщин, неспособных разглядеть мой шарм.

У Клэри на языке крутился вопрос, который она всегда хотела задать, но никогда не задавала. В конце концов, какая разница, чем и с кем он занимался до того, как встретил ее? Но Джейс как будто прочитал все на ее лице, взгляд золотых глаз смягчился.

– Мне всегда было наплевать, что девушки обо мне думают. До того, как появилась ты.

«До того, как появилась ты».

– Джейс… – Ее голос чуть дрожал. – Мне всегда было интересно…

– Ваша словесная прелюдия скучна и надоедлива. – Из-за шторы возник Себастьян. Его серебристые волосы были спутанными и влажными. – Готовы?

Клэри отступила от Джейса, смущенная, а он даже бровью не повел.

– Вообще-то, это мы тебя ждали.

– И похоже, нашли способ скрасить столь невероятно долгое ожидание. Пошли, вам понравится место, обещаю.

– Не вернуть мне свой залог, – мрачно сказал Магнус. Он сидел на столе среди коробок от пиццы и кофейных кружек и смотрел, как остальная команда добра пытается убрать следы Азазеля: дымящиеся дыры в стенах, воняющую серой жижу, капающую из вентиляции, пепел и какую-то черную дрянь, впитавшуюся в пол. Председатель Мяо, мурлыкая, вытянулся у хозяина на коленях. От участия в уборке Магнуса избавили, потому что он вообще пошел на то, чтобы его квартиру разнесли. Саймона тоже освободили – после произошедшего в пентаграмме никто не знал, как к нему подойти. Он попытался поговорить с Изабель, но она прогнала его шваброй.

– У меня идея, – сказал Саймон. Он сидел рядом с Магнусом, упершись локтями в колени. – Но тебе не понравится.

– Я тоже так думаю, Шервин.

– Саймон. Меня зовут Саймон.

– Как скажешь, – Магнус отмахнулся. – Что за идея?

– На мне метка Каина. Значит, ничто не может меня убить, так?

– Ты можешь сам себя убить, – уточнил Магнус, хотя это очевидно не помогало. – Насколько мне известно, тебя также может случайно убить неодушевленный предмет. Так что, если планируешь танцевать ламбаду на скользкой доске над ямой с ножами, не стоит.

– Ну вот, все субботние планы к черту.

– Но да, убить тебя никто не может, – сказал Магнус, глядя на Алека, сражающегося со шваброй. – Почему ты спрашиваешь?

– После того, что случилось в пентаграмме с Азазелем, я задумался. Ты сказал, что ангелов вызывать еще опаснее, чем демонов, потому что они могут сжечь вызвавшего небесным огнем или просто пришибить. Но что, если я это сделаю… – Он осекся. – Со мной все будет в порядке, да?

Магнус резко обернулся к нему.

– Ты? Вызовешь ангела?

– Покажи мне как. Я не колдун, но Валентин ведь смог. А если он смог, почему я не смогу? Бывают же люди, которые колдуют.

– Не могу обещать, что ты выживешь, – сказал Магнус, но в его голосе послышался интерес, так что предупреждение вышло не очень. – Метка – это небесная защита, но может ли она защитить тебя от самих Небес? Я ответа не знаю.

– Понимаю. Но ты согласен, что из нас всех я лучший вариант, так?

Магнус взглянул на Майю, плескавшую грязной водой в Джордана, на то, как Джордан с криками уворачивается. Она отвела кудрявые волосы назад, оставив на лбу черную полосу, и выглядела такой юной…

– Да, – нехотя отозвался Магнус. – Возможно, ты правда лучший вариант.

– Так кто твой отец? – спросил Саймон.

Магнус снова взглянул на Алека, его золотисто-зеленые глаза были такими же нечитаемыми, как глаза кота, которого он держал на коленях.

– Не самая любимая моя тема, Смедли.

– Саймон. Если я за всех вас погибну, запомни хотя бы мое имя.

– Ты погибнешь не за меня. Если бы не Алек, я бы…

– Где бы ты был?

– Я видел сон, – сказал Магнус, рассеянно глядя в пространство. – Город с костяными башнями, в котором кровь течет по улицам как вода. Может, ты и спасешь Джейса, светолюб, но не сможешь спасти весь мир. Тьма на пороге. «Страна непроглядного мрака, где тьма, где нет устроения и где только мрак светит». Если бы не Алек, я давно смылся бы отсюда.

– Куда?

– Спрятался бы. Переждал. Я не герой. – Магнус подобрал Председателя и опустил его на пол.

– Тебе настолько дорог Алек, что решил остаться, – заметил Саймон. – Это, по-моему, героично.

– А ты настолько любишь Клэри, что готов ради нее испоганить свою жизнь. Посмотрим, куда это тебя заведет, – отозвался Магнус с неожиданной, несвойственной ему горечью и повысил голос: – Ладно, народ! Все сюда! У Шелдона идея.

– Кто такой Шелдон? – спросила Изабель.

На пражских улицах было темно и холодно, ледяной воздух заползал под испорченное пальто, охлаждал жар битвы, все еще бежавший по венам Клэри. Чтобы запал не исчез окончательно, она купила стаканчик глинтвейна и грела об него руки, углубляясь за Джейсом и Себастьяном в лабиринт старинных узких улочек. С каждым шагом становилось все темнее, исчезли таблички с названиями улиц и указатели, исчезли прохожие, осталась только неизменная луна над головой, следовавшая за ними сквозь облака. В конце концов истертые ступеньки вывели их на крошечную площадь, освященную неоновой вывеской: KOSTI LUSTR. Под вывеской, словно дырка от выбитого зуба, темнел дверной проем.

– Что значит kosti lustr? – спросила Клэри.

– «Костяная люстра», это ночной клуб, – сказал Себастьян, вышагивающий впереди. Мигающий неон окрашивал его светлые волосы в разные цвета: ярко-красный, холодный голубой, золотой. – Ты идешь?

Стоило Клэри войти в клуб, как ее оглушил грохот музыки. В зале с высокими витражными окнами, похожем на бывшую церковь, яблоку негде было упасть. Прожекторы выхватывали блаженные лица танцующих, освещая их ярко-розовым, неоново-зеленым, ядовито-сиреневым оттенками. Из колонок диджейской будки у противоположной стены гудела музыка в стиле транс. Вибрировал пол, вибрировала кровь Клэри, даже ее кости. Вокруг было жарко, пахло потом, дымом и пивом, со всех сторон надвигались чужие тела.

Она обернулась к Джейсу спросить, хочет ли он потанцевать, как вдруг рука легла ей между лопаток. Себастьян. Клэри напряглась, но не отодвинулась.

– Пошли! – крикнул он ей на ухо. – Не будем торчать в толпе!

Его рука была твердая, как железо. Клэри позволила ему подтолкнуть ее вперед, и толпа расступилась перед ними. Некоторые осмеливались взглянуть на Себастьяна, но тут же опускали глаза и отходили. Жар нарастал – к тому времени как они дошли до дальнего конца зала, Клэри едва не задыхалась. В стене обнаружилась арка, которой она раньше не замечала: стертые каменные ступени винтовой лестницы уходили вниз, во тьму.

Себастьян убрал руку с ее спины, и вдруг яркий свет озарил лестницу. Клэри подняла голову и увидела Джейса с колдовским камнем. Джейс ухмыльнулся ей, резкие тени превратили его лицо в угловатую маску.

– Легок спуск, – сказал он.

Клэри вздрогнула. Она знала фразу целиком: «Легок спуск в Ад».

– Идемте. – Себастьян мотнул головой и повел их вниз, грациозно и уверенно, не поскальзываясь на сглаженных веками камнях. Клэри пробиралась медленнее. Чем ниже они спускались, тем прохладнее становилось, грохот музыки стал тише. Клэри слышала свое и их дыхание, искаженные тени метались по стенам.

Не успели они спуститься, как послышалась новая музыка. Бит был еще яростнее – бил в уши, горел в венах, буквально заставлял двигаться. На последней ступеньке у нее совсем закружилась голова, но, войдя в зал, Клэри ахнула.

Она оказалась в каменном пространстве, шершавые, бугристые стены, абсолютно гладкий пол. У дальней стены возвышалась огромная статуя ангела с черными крыльями, его голова терялась во тьме. С крыльев свешивались нити янтаря, похожие на струи крови, зал то и дело озаряли настоящие взрывы света – прекрасные, разноцветные, не сравнить с искусственными прожекторами наверху, – искрящиеся, как фейерверки. Каждая вспышка осыпала танцующих дождем блесток. Массивные мраморные фонтаны стреляли сияющей водой, в них плавали лепестки черных роз. А над забитым танцполом на золотой цепи висела огромная костяная люстра-канделябр.

Выглядела она одновременно изящно и пугающе. Основание представляло собой соединенные вместе позвоночники, гирлянды из большеберцовых и бедренных костей свисали как украшения, на «ветвях» канделябра покоились черепа, и в каждом – массивная свеча. Свечи роняли на танцоров черный воск, но те даже не замечали: извивались, кружились, хлопали в нечеловеческом танце… Впрочем, никто из них человеком и не был.

– Вервольфы и вампиры, – пояснил Себастьян, отвечая на незаданный вопрос Клэри. – В Праге они союзники. Приходят сюда… расслабиться.

Через зал пронесся порыв горячего ветра, взметнул его серебристые волосы так, что было не разглядеть выражения лица.

Клэри стянула пальто и прижала его к груди, как щит, изучая все вокруг широко распахнутыми глазами. Она чувствовала, что здесь сплошные нелюди: бледные, грациозные вампиры, быстрые, яростные оборотни. Парни и девушки танцевали совсем близко друг к другу, практически терлись друг о друга.

– Но… мы же нефилимы. И им все равно?

– Они меня знают. И знают, что ты со мной. – Себастьян забрал у нее пальто. – Пойду повешу.

– Себастьян… – начала она, но тот уже исчез.

Она оглянулась на Джейса, он с интересом оглядывался, засунув большие пальцы за ремень.

– У вампиров есть гардероб?

– Почему нет? – Джейс улыбнулся. – Кстати, заметила, что у меня он куртку не взял. Перевелись рыцари, точно тебе говорю. – В ответ на ее вопросительный взгляд склонил голову к плечу. – Ладно, плевать. На самом деле он, наверное, хочет с кем-то поговорить.

– Значит, мы сюда пришли не просто для развлечения?

– Себастьян ничего не делает просто для развлечения. – Джейс взял ее за руки и потянул к себе. – А я делаю.

Никому его план не понравился, и Саймона это абсолютно не удивило. Сперва на него обрушился шквал неодобрения, потом все хором принялись его отговаривать и вразнобой допрашивать Магнуса о том, насколько это вообще безопасно. Саймон молча ждал, уперевшись локтями в колени.

Наконец кто-то мягко коснулся его руки. Он обернулся и, к своему удивлению, увидел Изабель. Она поманила его, и он послушно отошел за ней в тень колонны. Изабель громче всех выражала свое несогласие, поэтому Саймон подобрался, ожидая, что Иззи будет на него кричать… Но она просто молча смотрела, поджав губы.

– Ладно, – наконец сказал он, понимая, что больше не вынесет молчания. – Я так чувствую, ты мной недовольна.

– Чувствуешь? Да я бы тебя ногами запинала, вампир, но жалко дорогие новые ботинки.

– Изабель…

– Я не твоя девушка.

– Ну да, – сказал Саймон, ощутив вдруг укол разочарования. – Я знаю.

– И я никогда не ныла, что ты слишком много времени проводишь с Клэри. Я тебя даже поддерживала, потому что знаю, как ты за нее переживаешь и как она переживает за тебя. Но это… это же безумный риск. Ты уверен?

Саймон оглянулся на компанию в углу полуразрушенной квартиры, решавшую его судьбу.

– Это не только ради Клэри.

– И не ради твоей матери, назвавшей тебя монстром? Саймон, ты не должен никому ничего доказывать. Это ее проблема, не твоя.

– Все не так. Джейс спас мне жизнь, я ему обязан.

Изабель удивленно взглянула на него.

– Ты же не пытаешься ему отплатить? Мы все уже давно сравнялись.

– Пытаюсь, но дело не только в этом. Слушай, мы все понимаем, что происходит. Себастьян не может оставаться на свободе, это опасно. Конклав прав на этот счет. Но если он умрет, то умрет и Джейс, а если Джейс умрет, Клэри…

– Она переживет, – быстро, резко сказала Изабель. – Она сильная.

– Но это ранит ее. И рана, возможно, не заживет никогда. Я не хочу для нее такой жизни. И для тебя тоже.

Изабель скрестила руки на груди.

– Конечно нет. Но неужели ты думаешь, что ей не будет больно, если что-то случится с тобой?

Саймон прикусил губу. Об этом он как раз не подумал. Все было не так.

– А тебе?

– Что мне?

– Тебе будет больно, если со мной что-то случится?

Она не отвела взгляда, не отвернулась, но ее глаза заблестели.

– Да.

– Но ты хочешь, чтобы я помог Джейсу.

– Да, этого я тоже хочу.

– Позволь мне это сделать. Не только ради Джейса, тебя или Клэри, хотя и ради вас, конечно. Я просто верю в то, что тьма грядет. Я верю в то, что говорит Магнус, и вижу, что Рафаэль правда боится войны. Я думаю, что мы увидели часть плана: Себастьян не просто так забрал Джейса и привязал к себе. Он знает, что только с Джейсом мы выиграем войну. Знает, кто Джейс такой.

Изабель не стала отрицать.

– Ты такой же храбрый, как мой брат.

– Возможно. Но я не нефилим. Я не могу того, что может он. И не для стольких людей важен.

– Особые судьбы, особые испытания… – прошептала Изабель. – Саймон… ты очень важен для меня.

Он легонько коснулся ее щеки.

– Ты воин, Из. Это твоя суть, это твоя жизнь. Но если ты не сможешь сражаться с Себастьяном, потому что это значит ранить Джейса, ты не победишь. И если тебе придется убить Джейса, с ним умрет часть твоей души. Я не хочу этого. И если смогу этому помешать – помешаю.

Она сглотнула.

– Это нечестно. Нечестно, что ты…

– Я сам сделал выбор. Джейсу выбора не дали. Если он погибнет, то погибнет из-за того, на что повлиять не может.

Изабель наконец выдохнула, взяла его за локоть.

– Хорошо. Идем.

Она отвела его к остальным и громко откашлялась. Спор затих, все уставились на них, будто только сейчас заметили, что они отходили.

– Хватит, – сказала Изабель. – Саймон принял решение, и никто не может решать за него. Он вызовет Разиэля. А мы поможем ему чем сможем.

Они танцевали. Клэри пыталась отдаться музыке и биту, проникшему в кровь, просто танцевать и забыть обо всем, как тогда в «Пандемониуме» с Саймоном. Правда, Саймон был ужасным танцором, а Джейс замечательным… Вполне логично: после стольких тренировок он так хорошо контролировал свое тело, что мог двигаться как угодно. Его волосы потемнели от пота, прилипли к вискам. Он запрокинул голову, и обнаженное горло блеснуло влагой в свете костяной люстры.

Она видела, как остальные танцоры смотрят на него: оценивающе, с любопытством, голодными глазами. Это возбуждало в ней собственническое чувство, которое она не могла контролировать. Клэри прижалась к Джейсу, потерлась об него, выгибаясь. Она видела, как это делают девушки на танцполе, но сама никогда не решалась попробовать: боялась, что волосы застрянут в чужой пряжке или что-нибудь такое. Но теперь все было иначе. Месяцы тренировок давали о себе знать не только в бою. Она чувствовала себя гибкой, чувствовала, что контролирует свое тело как никогда раньше.

Он танцевал с закрытыми глазами и открыл их как раз во время нового яркого взрыва. Капельки, похожие на ртуть, запутались в его волосах, скользили по коже. Он стер одну с ключицы и, улыбаясь, показал Клэри палец.

– Помнишь, что я тебе сказал первый раз в «У Таки»? О еде фейри.

– Помню, что ты рассказывал, как бегал по Мэдисон-авеню голый, с рогами на голове, – ответила Клэри, сморгнув с ресниц серебристые капли.

– Может, это был и не я, ничего не доказано. – Только у Джейса получалось болтать во время танца и не выглядеть неловко. Он указал на струйки, окрасившие его кожу серебром. – В общем, эта штука действует так же. Попробуй, и окажешься…

– Под кайфом?

Его глаза потемнели.

– Это бывает весело.

«Цветок» снова взорвался у них над головами, обдав их на этот раз голубыми каплями. Джейс слизнул одну с запястья, неотрывно глядя на Клэри.

Под кайфом…

Клэри никогда не пробовала наркотики, даже не пила. Если не считать того раза, когда они с Саймоном тринадцатилетками стащили бутылку кофейного ликера из шкафчика его мамы. Им потом было очень плохо, Саймона даже вырвало на изгородь. Оно того не стоило, но Клэри запомнила ощущение легкости, головокружения и беспричинной радости.

Джейс опустил руку, его губы блестели серебром, золотые глаза казались совсем темными под длинными ресницами.

Беспричинная радость…

Она вспомнила, как хорошо им было вместе после Смертельной войны, до того как Лилит заняла его тело. Он был Джейсом с той фотографии на стене: таким счастливым! Они оба были так счастливы, и она могла смотреть на него, не чувствуя, как сотни ножей входят ей под кожу, как исчезает близость…

Она потянулась к нему и поцеловала в губы, медленно, нежно.

Ее рот наполнился кисло-сладким вкусом вина и карамели. Новые серебряные капли полетели сверху, и Клэри отстранилась от Джейса, демонстративно облизнула губы. Джейс, тяжело дыша, потянулся к ней, но она, смеясь, ускользнула.

Она вдруг почувствовала себя дикой, свободной и невероятно легкой и знала, что должна сделать что-то ужасно важное, но не могла вспомнить что и почему вообще так за это цеплялась. Лица танцующих больше не казались ей хищными и пугающими – в них проявилась мрачная красота. Она словно попали в огромную пещеру, где все звуки отдавались эхом, а тени были разноцветные, красивее и ярче, чем любой закат. Огромная статуя ангела, нависавшая над ней, казалась в тысячу раз добрее Разиэля с его холодным белым светом. Она словно пела высоким, звенящим, чистейшим голосом. Клэри кружилась все быстрее и быстрее, забывая о горе, потерях и всем тяжелом, пока чьи-то руки не поймали ее, не обняли крепко за талию. Они были все в шрамах, а пальцы такие длинные, и эта руна фокусирования… Джейс. Она прижалась к нему, тая, откинула голову на его плечо, спиной чувствуя, как бьется его сердце.

Она узнала бы биение его сердца из тысячи.

Клэри резко открыла глаза, оттолкнула его.

– Себастьян, – прошептала она. Брат смотрел на нее усмехаясь, черное сливалось с серебряным, как на кольце Моргенштернов…

– Кларисса, – позвал он. – Я хочу кое-что тебе показать.

«Нет». – Слово растаяло на языке, как кубик сахара. Она не могла вспомнить, почему вообще должна ему отказывать. Это же ее брат, она должна любить его. Он привел ее в это прекрасное место. Может, он делал плохие вещи, но это было очень давно, и она больше не помнила о них.

– Я слышу пенье ангелов, – сказала она брату.

Себастьян усмехнулся.

– Вижу, ты поняла, что эта штука не просто блестки. – Он стер серебряную каплю с ее скулы, словно нарисованную слезу. – Пошли, ангелочек.

Протянул ей руку.

– Но Джейс… – запротестовала Клэри. – Я потеряла его в этой толпе…

– Он нас найдет. – Себастьян взял ее за руку. Его ладонь оказалась неожиданно теплой и приятной. Клэри подошла с ним к одному из фонтанов в центре зала, позволила усадить себя на мраморный край. Себастьян сел рядом, не отпуская ее. – Посмотрим в воду. Скажи мне, что ты видишь.

Она склонилась над темной гладью. Отражение смотрело на нее в ответ: широко раскрытые дикие глаза, вокруг них потекшая тушь, будто синяки, волосы спутались. А потом Себастьян наклонился рядом, и серебро его волос отразилось в глубине, как луна. Клэри потянулась к этому мерцающему серебру, и вода заколыхалась, картинка исказилась.

– Что ты увидела? – немного нетерпеливо повторил Себастьян. Клэри покачала головой. Какой же он глупый!

– Нас с тобой, – осуждающе сказала она. – Что там еще может быть?

Брат взял ее за подбородок, развернул к себе, взглянул черными как ночь глазами, в которых осталось лишь тонкое серебряное кольцо радужки.

– Ты разве не видишь? Мы с тобой одинаковые.

Клэри моргнула.

– Одинаковые? – Ей показалось, что он в чем-то ошибся, но она не до конца понимала в чем. – Нет…

– Ты моя сестра. Мы одной крови.

– У тебя кровь демона. Лилит. – От этого ей почему-то стало смешно, и она захихикала. – Ты тьма, тьма, тьма. А мы с Джейсом – свет.

– Твое сердце полно тьмы, дочь Валентина, – ответил он. – Ты просто не желаешь этого признавать. И если ты хочешь Джейса, лучше признай. Потому что он теперь принадлежит мне.

– А ты кому принадлежишь?

Себастьян приоткрыл рот, но промолчал. Впервые Клэри подумала, что ему, наверное, нечего сказать. Это было странно: его слова ничего особенного для нее не значили, она спросила просто из интереса. Но не успела она заговорить, как кто-то сказал:

– Что тут происходит?

Это был Джейс. Смотрел то на нее, то на Себастьяна нечитаемым взглядом. На него нападало еще больше серебра, капельки так и блестели в его волосах.

– Клэри, – раздраженно сказал он.

Клэри отцепилась от Себастьяна и вскочила на ноги.

– Прости! – выдохнула она. – Я тебя потеряла в толпе.

– Я заметил, – сказал он. – Вот я танцую с тобой, а через секунду ты исчезаешь, а ко мне в штаны лезет какой-то настырный оборотень.

Себастьян фыркнул.

– Парень или девушка?

– Я так и не понял, но побриться бы этому волку не мешало. – Джейс осторожно взял Клэри за запястья. – Хочешь домой или еще потанцуем?

– Потанцуем. Ничего?

– Валяйте. – Себастьян поудобнее сел на краю фонтана, оперевшись на руки. Его улыбка блеснула, как лезвие бритвы. – Мне нравится смотреть.

Что-то мелькнуло в памяти Клэри: кровавый отпечаток руки… Но воспоминание испарилось. Она нахмурилась: ночь была слишком красива, чтобы думать об уродливых вещах. В последний раз оглянувшись на брата, она позволила Джейсу увести себя в тень на краю танцпола, туда, где парочек было меньше.

Взорвался очередной разноцветный шар, и она запрокинула голову, ловя языком серебристые, сладковато-соленые капли.

Джейс остановился в центре зала под люстрой, и Клэри обняла его, чувствуя, как серебряные струйки текут по ее лицу как слезы. Ткань его футболки казалась такой тонкой, что она чувствовала жар кожи под ней. Руки сами скользнули под футболку, ногти легонько оцарапали ребра. Он опустил взгляд, и серебристые капли повисли на его ресницах. Шепча что-то, Джейс гладил ее плечи, руки… Они больше не танцевали: гипнотическая музыка все звучала, толпа двигалась вокруг, но Клэри ничего не замечала. Прошедшая мимо парочка что-то крикнула по-чешски, смеясь. Клэри не знала языка, но смысл поняла: «Снимите комнату».

Джейс нетерпеливо фыркнул и снова потянул ее куда-то к глубоким полутемным нишам вдоль изгибающихся стен. Десятки круглых ниш с каменными скамьями были занавешены бархатными шторами для приватности. Джейс задернул штору, и они с Клэри врезались друг в друга, встретились как скала с волной, впились друг в друга губами. Джейс приподнял ее, прижимая к себе, его пальцы запутались в скользкой ткани ее платья.

Клэри чувствовала жар и мягкость, ищущие руки, податливость и напор. Она запустила руки ему под футболку, царапая его спину ногтями. Он ахнул, и ее окутала дикая радость. Укусил ее за нижнюю губу, и соленая, горячая кровь наполнила рот. Они словно хотели разорвать друг друга, проникнуть в тела друг друга, почувствовать сердца друг друга, даже если это их убьет.

В нише было так темно, что Джейс казался черно-золотой тенью. Он прижал Клэри к стене, его руки нашарили край ее платья, потянули подол вверх.

– Что ты делаешь, – прошептала она. – Джейс?

Он взглянул на нее. Новая вспышка света окрасила его глаза в десятки оттенков сразу.

– Можешь сказать мне «стоп», когда захочешь, – лукаво проговорил он и добавил: – Но ты не захочешь.

Себастьян отвел пыльную бархатную штору в нише и улыбнулся, увидев мужчину, сидевшего поставив локти на каменный стол. Его длинные черные волосы были зачесаны назад, на щеке краснел шрам, а может, и метка в форме листа. Глаза его были зелеными, как трава, из кармана белого костюма торчал носовой платок с вышитым зеленым листом.

– Джонатан Моргенштерн, – произнес Мелиорн.

Себастьян не стал его поправлять. Фейри придавали именам большое значение и готовы были называть его лишь тем именем, которое дал ему отец.

– Я не был уверен, что ты придешь в назначенное время, Мелиорн.

– Напомню тебе, что фейри не лгут. – Рыцарь задернул штору за Себастьяном. Грохот музыки стих, но не исчез. – Присаживайся. Вина?

Себастьян устроился напротив.

– Нет, воздержусь. – Вино только затуманило бы его мысли, фейри пьянели медленнее. – Признаю, я был удивлен, получив сообщение. Не думал, что ты захочешь встретиться здесь.

– Тебе прекрасно известно, как моя госпожа в тебе заинтересована. Она следит за всеми твоими перемещениями. – Мелиорн отпил вина. – Сегодня в Праге наблюдали мощное возбуждение демонической силы. Королева обеспокоена.

Себастьян развел руками.

– Как видишь, я безоружен.

– Настолько мощное, что наверняка привлекло внимание нефилимов. Если я не ошибаюсь, несколько уже развлекаются без.

– Без чего? – невинным тоном спросил Себастьян.

Мелиорн сделал еще глоток вина и выразительно взглянул на него.

– Ах, да, все время забываю, как вы, фейри, забавно разговариваете. Ты имеешь в виду, что в толпе снаружи Сумеречные охотники, которые меня ищут. Я это знаю, уже заметил их. Королева обо мне невысокого мнения, если думает, что я сам не смогу справиться с парочкой нефилимов. – Себастьян достал кинжал и крутнул его. Сталь заиграла бликами.

– Я передам ей твои слова, – пробормотал Мелиорн. – Должен признать, понятия не имею, что в тебе так привлекло ее. Я взвесил тебя на своих весах и нашел довольно легковесным. Но наши с госпожой вкусы различаются.

– Легковесным? – Себастьян с улыбкой подался вперед. – Давай я тебе все объясню, рыцарь. Я молод. Красив. И готов весь мир сжечь до основания, чтобы получить то, чего желаю. – Лезвие кинжала скользнуло по трещине в мраморе. – Мы с королевой оба настроены играть вдолгую. Но все-таки я хочу узнать: когда придут сумерки нефилимов, Двор будет стоять за меня или против меня?

– Госпожа сказала, что встанет на твою сторону, – бесстрастно ответил Мелиорн.

Себастьян усмехнулся уголком рта.

– Прекрасные новости.

Мелиорн фыркнул.

– Я всегда думал, что людской род сам выроет себе могилу. Тысячу лет пророчествовал об этом. Но не ожидал, что все закончится вот так.

Себастьян снова покрутил кинжал в пальцах.

– Никто не ожидает.

– Джейс, – прошептала Клэри. – Кто угодно может зайти и нас увидеть.

Его руки не останавливались.

– Никто не зайдет, – пробормотал он, оставляя дорожку поцелуев на ее шее, и рассудок затуманился. Когда он вот так трогал ее, трудно было оставаться в реальности: мысли и воспоминания кружились в голове, пальцы так сильно сжали его футболку, что, казалось, она вот-вот порвется.

Камень леденил лопатки, но Джейс как раз целовал ее плечо, спуская бретельку, и от этого становилось горячо и холодно одновременно. Мир разлетелся на осколки, на стекляшки калейдоскопа, и она готова была рассыпаться в руках Джейса.

– Джейс… – Его футболка была какой-то липкой. Клэри взглянула на свою руку и целую секунду не понимала, на что смотрит. Красное и серебряное…

Кровь.

Она подняла голову. С потолка, как отвратительная пиньята, свисало человеческое тело, привязанное за лодыжки. Из вспоротого горла капала кровь.

Клэри закричала, но изо рта не вырвалось ни звука. Она оттолкнула Джейса – кровь была везде: в его волосах, на его футболке, на их голой коже.

Она подтянула бретельки платья и отдернула штору.

Статуя ангела изменилась: черные крылья стали крыльями летучей мыши, прекрасное, доброе лицо оскалилось. С потолка на веревках свисали вспоротые трупы: мужчины, женщины, животные. Их кровь капала дождем. Алая жидкость пульсировала в фонтанах, на поверхности плавали не лепестки, а отрубленные руки.

Извивающиеся танцоры были все перемазаны красным. Мимо скользнула парочка: высокий, бледный мужчина в серебристо-кровавых потеках сжимал обмякшую партнершу, мертвую, с кровавым месивом вместо горла. Он облизнулся, с ухмылкой глянул на Клэри и наклонился для нового укуса.

Клэри почувствовала, как Джейс взял ее за руку, потянул назад, но она вырвалась. Раньше ей казалось, что в аквариумах вдоль стен плавают сверкающие рыбки. Но теперь вода стала мутной, темной, и оказалось, что в ней дрейфуют мертвецы, их волосы колышутся, как щупальца медуз. Ей вспомнился Себастьян, подвешенный в стеклянном гробу, и крик вновь поднялся в горле, но не успел вырваться: тьма окутала ее.