Старая комната Джордана в Доме преторов походила на обычную комнату в университетской общаге: две железные кровати напротив друг друга, между ними окно. С третьего этажа виднелись зеленые лужайки. На стороне Джордана почти не было вещей, наверное, большую часть фотографий и книг он перевез на Манхэттен, но у стены так и стояла доска для серфинга, а на стене осталось несколько фото океана и пляжей. Еще одна фотография стояла в золотой рамке на столике у кровати, Майя едва не вздрогнула, увидев ее: они с Джорданом в Оушен-Сити, стоят на фоне моря и пляжа.

Джордан глянул на фото, на нее и, покраснев, бросил сумку на кровать, снял куртку, стоя к ней спиной.

– Когда вернется твой сосед? – спросила Майя, прерывая неуютное молчание. Она не понимала, чего именно они оба вдруг застыдились: в пикапе все было нормально, но стоило им оказаться на территории Джордана, как сразу навалилась тяжесть всех лет, что они провели врозь.

– Ник? Кто знает, он на задании. Это опасно, может, не вернется вообще, – отрешенно сказал Джордан, бросая куртку на спинку стула. – Ты ложись, я в душ.

Майя с облегчением заметила, что ванная была здесь же, за дверью. Пользоваться какой-нибудь общей душевой в конце коридора ей не улыбалось.

– Джордан… – начала она, но он уже закрыл дверь. Зашумела вода.

Майя со вздохом скинула туфли и легла на кровать отсутствующего Ника. Темно-голубой плед пах сосновыми шишками, потолок был весь заклеен фотографиями, с каждой улыбался один и тот же блондинистый паренек лет семнадцати, наверное, Ник. Он выглядел счастливым. Был ли Джордан счастлив здесь, в Доме преторов?

Она подтянула к себе их с Джорданом фото, старое, сделанное много лет назад. Он тогда еще был тощий и глазастый. Они с Майей обнимались, загорелые на солнце, счастливые. Лето высветлило волосы Майи. Джордан стоял, чуть повернув голову, словно собирался что-то сказать или поцеловать ее. Вот только она не помнила, что именно он тогда сделал.

Она подумала о мальчике, на чьей кровати лежала. Мальчике, который, возможно, не вернется. Подумала о медленно умирающем Люке, об Аларике, Гретель, Жюстине и Тео, обо всех членах стаи, погибших в войне с Валентином. Подумала о Максе и Джейсе – потерянных Лайтвудах, потому что, положа руку на сердце, не верила, что Джейса получится вернуть. Напоследок она почему-то вспомнила о Даниэле, брате, по которому так и не отгоревала, и слезы защипали глаза.

Майя резко села. Ей показалось, что мир вдруг накренился, и она, беспомощно хватаясь за все подряд, съезжает в бездну. Тени смыкались вокруг. Джейс ушел, Себастьян на свободе, значит, будет только хуже. Больше потерь, больше смертей. Она признала, что за эти недели чувствовала себя живой в те мгновения на рассвете, когда целовала Джордана в машине.

Майя встала, словно во сне, подошла к ванной, открыла дверь. За полупрозрачным стеклом душевой кабинки виднелся силуэт Джордана. За шумом воды вряд ли было слышно, как она стащила свитер, стянула джинсы и нижнее белье. Глубоко вздохнув, она открыла дверцу кабинки и ступила внутрь.

Джордан резко развернулся, отвел со лба мокрые волосы. Он раскраснелся от горячей воды, его глаза влажно блестели. А может, дело было не в воде: так жадно он вобрал ее взглядом. Она безо всякого стыда выдержала его взгляд, заметив, как поблескивает медальон преторов у него на шее, как мыльная пена скользит по его плечам и груди, как он смаргивает водяные капли. Он был красив… Хотя ей он в любой момент казался самым красивым.

– Майя? – неуверенно произнес Джордан. – Ты…

– Ш-ш. – Она положила палец ему на губы и другой рукой закрыла за собой перегородку. Обняла Джордана, позволяя воде омыть их обоих, очистить от тьмы. – Просто поцелуй меня.

Он послушался.

– Что ты, Ангел тебя побери, говоришь?! Что значит Клэри здесь нет?! – Джослин побледнела. – Откуда ты знаешь? Ты же только что проснулся. Где она?

Саймон сглотнул. Он с детства относился к Джослин как ко второй матери, привык, что она всегда защищает Клэри, но раньше она видела в нем союзника, человека, который сможет защитить ее дочь от опасностей мира. А теперь смотрела на него, как на врага.

– Прошлой ночью она мне написала… – начал он и замолчал, потому что Магнус махнул ему рукой.

– Садись, не стой, – сказал он, совершенно не удивленный, хотя Изабель и Алек глядели на Саймона круглыми глазами. – Объясни нам, что происходит. Чувствую, это надолго.

К сожалению, рассказ вышел не таким долгим, как Саймон рассчитывал. Договорив, он съежился на стуле, уставившись на исцарапанную столешницу. Когда поднял голову, наткнулся на взгляд Джослин, холодный, как воды Арктики.

– Ты позволил моей дочери… уйти с Джейсом… в какое-то место, которое невозможно найти и отследить, где с ней невозможно связаться?

Саймон посмотрел на свои руки.

– Я могу с ней связаться. – Он показал кольцо на правой руке. – Говорю же, я слышал ее утром. Она сказала, что все хорошо.

– Ты не должен был ее отпускать!

– Я и не отпускал. Но она меня не слушала. Я подумал, что если она все равно пойдет, пусть хотя бы у нее будет страховка.

– Честно говоря, – вмешался Магнус, – я не думаю, что кто-нибудь из нас смог бы ее удержать. Клэри всегда делает что хочет. Ты не запрешь ее в клетке, Джослин.

– Я доверяла тебе! – бросила Джослин в ответ. – Как она сбежала?!

– Нарисовала портал.

– Но ты же говорил, что здесь чары…

– Против угроз извне. Гостей я насильно не держу. Послушай, твоя дочь не дура и делает то, что считает правильным. Ты не сможешь ее остановить, никто не сможет. Она очень похожа на свою мать.

Джослин замерла на мгновение с приоткрытым ртом, и Саймон понял, что Магнус, конечно же, знал ее, когда она была моложе, когда предала Валентина и Круг, когда едва не погибла во время Восстания.

– Клэри еще ребенок, – возразила Джослин и обернулась к Саймону. – Так ты говорил с ней через эти кольца? С тех пор как она ушла.

– Да, утром. Она сказала, что в порядке. Что все хорошо.

Вместо того чтобы успокоиться, Джослин разозлилась еще больше.

– Не сомневаюсь, что она так и сказала, Саймон. Невероятно, что ты ей позволил… Ты должен был удержать ее силой!

– В смысле, связать? – Саймон ушам своим не поверил. – Приковать наручниками к столу?

– Если бы пришлось! Ты сильнее, чем она! Я разочарована…

Изабель поднялась.

– Все, хватит. – Она сердито посмотрела на Джослин. – Нечестно кричать на Саймона за то, что придумала и сделала Клэри. Если б даже он и связал ее, что тогда? Ты бы вечно держала ее на привязи? Тебе пришлось бы ее отпустить, только она перестала бы доверять Саймону, как она перестала доверять тебе из-за того, что ты украла ее воспоминания. Ты это сделала для того, чтобы защитить ее, так? Может, не защищай ты ее все время, она больше знала бы, что опасно, а что нет, и не была такой отчаянной! И ничего не скрывала бы от нас!

Все уставились на Изабель, и Саймон вдруг вспомнил слова Клэри о том, что Иззи редко выдает монологи, но если уж выдает, то заставляет себя слушать.

Губы Джослин побледнели.

– Я пойду к Люку, – сказала она. – Саймон, от тебя каждые сутки ждут отчетов о том, что с моей дочерью все в порядке. Если пропустишь хоть одну ночь, я иду к Конклаву.

С этими словами она вышла из квартиры, грохнув дверью так, что по штукатурке стены пошла трещина.

Изабель села поближе к Саймону. Тот молча протянул ей руку, и она приняла ее, переплела пальцы.

– Ну так что… – наконец нарушил молчание Магнус. – Кто со мной вызывать Азазеля? Нам понадобится очень много свечей.

Весь день Джейс и Клэри провели, блуждая по лабиринту узких улочек, бегущих вдоль каналов. Где-то вода казалась темно-зеленой, где-то – мутно-голубой. Они побродили среди туристов на площади Святого Марка, дошли до моста Вздохов, выпили по чашечке крепчайшего эспрессо в кафе «Флориан[15]». Улочки-лабиринты напомнили Клэри Аликанте, но тому недоставало венецианского элегантного упадка. Здесь не было ни шоссе, ни машин – только тесные переулки и мостики над каналами с малахитовой водой. Осенние сумерки окрасили небо в темно-синий, зажглись огни в крошечных магазинчиках, барах и шумных ресторанах, появлявшихся на пути словно из ниоткуда и снова растворявшихся в тенях за спиной.

Джейс спросил, не хочет ли она поужинать, и Клэри уверенно кивнула. Она начала чувствовать себя виноватой за то, что скрывает от него важное, и за то, что ей, сказать по правде, весело. Когда они перешли через мост в Дорсодуро, в одном из самых тихих районов, подальше от шума туристических мест, она решила, что сегодня обязательно вытянет из него что-нибудь для Саймона.

Когда они ступили на последний мост, Джейс крепко сжал ее руку. Они вышли на большую площадь на берегу огромного канала шириной с реку. Справа вздымался купол базилики, на другом берегу канала переливался огнями город, отражаясь в беспокойной воде. Как же Клэри не хватало сейчас карандашей или мелков, чтобы запечатлеть уходящий свет, темнеющую воду, резкие очертания домов, их меркнущие отражения в канале. Казалось, все тонет в холодном голубом свете. Где-то в далекой церкви зазвенели колокола.

Она сжала руку Джейса в ответ, осознавая, как ужасно далеко она сейчас от всей своей жизни. Так она не чувствовала себя даже в Идрисе. Венеция была похожа на Аликанте тем, что представлялась местом, вырванным из времени, фрагментом прошлого, – словно она, Клэри, вошла в картину или на страницу книги. Но в то же время это было совершенно реальное место, в которое она когда-то мечтала попасть. Она покосилась на Джейса, любовавшегося каналом. В голубых сумерках его глаза казались темнее, под скулами и в уголках губ залегли тени. Поймав ее взгляд, он улыбнулся.

Они обошли базилику и спустились по замшелым ступенькам на дорожку, ведущую вдоль канала. Везде царил запах мокрого камня, воды и древности. Стоило небу потемнеть окончательно, как что-то плеснуло в воде в нескольких футах от Клэри. Присмотревшись, она увидела улыбающуюся женщину с зелеными волосами. Лицо у той было красивое, в волосах поблескивали жемчужины. Все портили только острые, как у акулы, зубы и желтые рыбьи глаза. Показавшись, она вновь нырнула, не оставив даже кругов на воде.

– Русалка, – сказал Джейс. – Старые русалочьи семьи живут в Венеции с давних пор. Они немного странные: русалкам ведь лучше жить далеко в море, охотиться на рыб в чистой воде, а не питаться мусором. – Он взглянул на закат и указал на воду: – Город тонет. Лет через сто полностью уйдет под воду. Представь, каково будет плавать в море и коснуться рукой базилики Святого Марка.

Подумав о том, что всей этой красоте суждено исчезнуть, Клэри ощутила укол грусти.

– И ничего нельзя с этим сделать?

– В смысле, поднять город? Или сдержать океан? Тут ничего не поделаешь.

Они добрались до лестницы, ведущей наверх. Морской ветер взметнул золотистые волосы Джейса.

– Все вещи стремятся к хаосу, вся вселенная движется вовне, звезды отталкиваются друг от друга, и бог знает, что там за материя проваливается в щели между ними… Ладно, прозвучало как шиза какая-то.

– Может, не стоило пить за обедом?

– Я знаю свою норму!

Они завернули за угол, и мириады огоньков засияли им навстречу. Клэри моргнула, привыкая к свету. Перед ними возник маленький ресторанчик с накрытыми столиками, расставленными внутри и снаружи. Между ними, словно деревья в волшебном лесу, стояли фонари, увитые разноцветными гирляндами. Джейс отправился занять столик, и вскоре они уже сидели, любуясь каналом и слушая шелест воды внизу, шорох лодочек, качающихся в такт приливу.

Усталость накрывала Клэри волнами. Она сказала Джейсу, что хочет, и, когда он заказал все по-итальянски и официант ушел, с облегчением уткнулась лбом в скрещенные руки.

– Кажется, у меня джетлаг[16], – пожаловалась она. – Межизмеренческий синдром.

– Время, вообще-то, тоже измерение.

– Зануда. – Она бросила в него хлебной крошкой из корзинки на столе.

Он ухмыльнулся.

– Я тут недавно пытался вспомнить все смертные грехи. Как там… Алчность, зависть, обжорство, ирония, занудство…

– Уверена, что ирония – это не смертный грех.

– А я вот думаю, что да.

– Похоть, – сказала Клэри. – Вот похоть – смертный.

– И желание кое-кого отшлепать.

– Думаю, оно относится к похоти.

– Уверен, что у него должна быть своя категория, – не согласился Джейс. – Алчность, зависть, обжорство, ирония, занудство, похоть и желание отшлепать.

В его глазах отражались белые огоньки гирлянд, и он сейчас казался Клэри прекрасным, как никогда. И как никогда далеким – не дотянуться. Она вспомнила то, что он говорил о тонущем городе, о межзвездных трещинах, и вспомнила песню Леонарда Коэна, на которую группа Саймона сделала не особо удачный кавер: «Во всем есть трещины – так проникает свет». В спокойствии Джейса тоже должна быть трещина, через которую можно проникнуть к нему настоящему. Ведь он наверняка все еще там – она в это верила.

Янтарные глаза Джейса следили за ней. Он коснулся ее руки, и Клэри не сразу поняла, что он трогает кольцо.

– Что это? – спросил Джейс. – Не помню у тебя кольца работы фейри.

Он говорил как обычно, но сердце Клэри пропустила удар. Она совсем не привыкла лгать Джейсу в лицо.

– Это Изабель, – сказала она, пожав плечами. – Иззи выбрасывала подарки прошлого бойфренда, Мелиорна, мне понравилось это кольцо, и она мне его отдала.

– А кольцо Моргенштерна?

Здесь можно было сказать правду.

– Я отдала его Магнусу, чтобы он попытался тебя отследить.

– Магнус… – Джейс произнес это имя так, словно говорил о незнакомце, и выдохнул. – Ты все еще думаешь, что выбрала правильно? Не жалеешь, что пришла ко мне?

– Не жалею. Я счастлива с тобой. И… Ну, мне всегда хотелось побывать в Италии. Я мало путешествовала. У нас с Саймоном были планы: после выпускного махнуть с рюкзаками по Европе… Теперь как-то глупо звучит.

– Совсем не глупо. – Он заправил прядь ей за ухо. – Останься со мной, посмотрим весь мир.

– Я и так с тобой. Никуда не собираюсь.

– Тогда что хочешь посмотреть? Париж? Будапешт? Падающую Пизанскую башню?

«Только если она в конце концов упадет Себастьяну на голову», – подумала Клэри.

– А в Идрис мы сможем переместиться? В смысле, квартира может туда попасть?

– Нет, у Идриса ведь щиты. – Его рука скользнула по ее щеке. – Знаешь, я очень по тебе скучал.

– То есть ты не ходил с Себастьяном на романтические свидания, пока меня не было?

– Пытался, но мы поняли, что даже он столько не выпьет.

Клэри взяла бокал. Она начала привыкать ко вкусу вина, почувствовала, как оно обжигает горло, разливается по венам, делая ночь еще волшебнее. Она в Италии со своим прекрасным парнем, ест вкуснейшую еду, которая так и тает во рту, вокруг сказочный вечер. Такие моменты запоминаешь на всю жизнь. И все же это было какое-то поверхностное счастье: стоило ей взглянуть на Джейса, и оно ускользало. Как он может быть собой и одновременно не собой? Как можно быть одновременно счастливой и с разбитым сердцем?

Они лежали на узкой односпальной кровати, крепко прижавшись друг к другу под фланелевым одеялом. Майя устроила голову на сгибе его руки, солнце согревал ее лицо и плечи. Джордан, опершись на локоть, нависал над ней, свободной рукой перебирая волосы, пропуская кудряшки сквозь пальцы.

– Я скучал по твоим волосам. – Он поцеловал ее в лоб.

Смех запузырился где-то внутри нее, то самое нервное влюбленное хихиканье.

– Только по моим волосам?

– Нет. – Он широко ухмыльнулся, его карие глаза отливали зеленым, каштановые волосы взъерошены. – По твоим глазам… – Он поцеловал сперва один, потом второй. – По твоему рту. – Снова поцелуй. Майя потянула за цепочку медальона на его голой груди. – По всему.

– Джордан… – Она обернула цепочку вокруг пальца. – Прости. За то, что сорвалась на тебя, когда ты сказал про деньги и Стэнфорд. Просто… это было сразу и слишком.

Его глаза потемнели, он наклонился ближе.

– Я знаю, какая ты независимая. Просто… хотел сделать для тебя что-то хорошее.

– Знаю, – прошептала она. – Ты переживаешь, что я просто нуждаюсь в тебе… Но я должна быть с тобой не потому, что ты мне нужен. А потому, что люблю тебя.

Его глаза загорелись недоверчивой надеждой.

– Ты… в смысле, снова сможешь ко мне вот это все почувствовать?

– Я никогда не переставала тебя любить, Джордан, – сказала Майя, и он снова набросился на нее, поцеловал жадно, до синяков. Она прижалась к нему, и все могло продолжиться, как в душе, если б в дверь не постучали.

– Претор Кайл! – закричал кто-то за дверью. – Просыпайтесь! Претор Скотт хочет вас видеть у себя в кабинете.

Джордан тихо выругался, не отпуская Майю. Она, смеясь, погладила его по спине, запустила руку в волосы на затылке.

– Как думаешь, может претор Скотт подождать? – прошептала она.

– Я думаю, у него есть ключ от этой комнаты, и он может его использовать.

– Все хорошо. – Майя коснулась губами его уха. – У нас полно времени, правда? Все, что нам нужно.

Председатель Мяо спал на столе перед Саймоном, задрав в воздух все четыре лапы. Это было своего рода достижение: с тех пор как Саймон стал вампиром, животные начали его избегать, а если он подходил слишком близко, принимались шипеть и лаять. Он всегда любил их, так что для него это была серьезная потеря. Но, возможно, если уж подался домашним котом к колдуну, привыкаешь ко всяким странным существам.

Магнус насчет свеч не шутил. Саймон как раз улучил минутку отдохнуть и выпить кофе – усваивался напиток хорошо, кофеин притуплял начинающийся голод.

Весь день он с остальными помогал Магнусу обустроить пространство для вызова Азазеля. Они набрали в окрестных магазинчиках «чайных» и молитвенных свечей, расставили их ровным кругом. Изабель и Алек засыпали пол смесью соли и сушеной белладонны, пока Магнус читал им инструкции из «Запретных ритуалов», пособию пятнадцатого века для некромантов.

– Что ты сделал с моим котом? – спросил Магнус, вернувшись в гостиницу с кофейником. Чашки летали вокруг его головы, словно маленькие планеты вокруг солнца. – Ты его крови напился? Ты же сказал, что не голодный!

– Я не пил его кровь! Он в порядке, – возмутился Саймон и ткнул кота в живот. Председатель зевнул. – Это во‐первых. А во‐вторых, ты спросил, голодный я или нет, когда заказывал пиццу. Я отказался, потому что есть ее не могу, это была вежливость!

– Это не значит, что можно есть моего кота.

– Да не ел я твоего кота! – Саймон попытался схватить Председателя, но тот возмущенно вскочил и, спрыгнув со стола, убежал. – Видишь?

– Да пофиг. – Магнус упал на стул во главе стола, кружки со стуком приземлились на место. Алек и Иззи поднялись, закончив работу.

Магнус хлопнул в ладоши.

– Народ! Общий сбор. Садитесь, сейчас я научу вас вызывать демонов.

Претор Скотт ждал их в библиотеке, сидя на все том же вращающемся стуле. На столе перед ним стояла маленькая бронзовая шкатулка. Расположившись напротив него, рядом с Джорданом, Майя все думала, понятно ли по ее лицу, чем они с Джорданом только что занимались. Впрочем, претора их лица особо не интересовали.

Он подтолкнул шкатулку к Джордану.

– Эта мазь вытянет яд из раны Гэрровэя. Вместе с ним выйдет демоническая сталь, и рана через несколько дней заживет.

Майя воспряла духом – наконец-то хорошие новости! Опередив Джордана, она открыла шкатулку: внутри оказалась темная мазь, напоминающая воск. Пахла она чем-то растительным, похожим на протертые лавровые листья.

– Я… – начал претор Скотт, метнув в Джордана выразительный взгляд.

– Это она должна взять лекарство, – произнес Джордан. – Они с Гэрровэем близки, и стая ей доверяет.

– Хочешь сказать, они не доверяют преторам?

– Половина думает, что преторы бывают только в сказках. Сэр, – проговорила Майя.

Скотт глянул на нее раздраженно, но не успел ничего ответить, как на столе зазвонил телефон. Помедлив, он взял трубку.

– Скотт слушает. Да… да, пожалуй. – Закончив разговор, он обернулся к Джордану, его губы растянулись в неприятной улыбке. – Претор Кайл. Рад, что ты решил навестить нас именно сегодня. Останься ненадолго, это дело касается тебя.

Его чопорный тон встревожил Майю, но еще сильнее она встревожилась, когда воздух в углу замерцал и медленно, словно на фотобумаге, проявилась фигура подростка. У него были короткие прямые темно-каштановые волосы, на смуглой шее поблескивало золотое ожерелье. Он выглядел хрупким и неземным, будто мальчик-хорист, но глаза выдавали истинный, немалый возраст.

– Рафаэль, – сказала Майя, узнав его. Он был немного прозрачный: такая техника называлась «проекция», она слышала о ней, но никогда раньше не видела.

Претор Скотт удивленно взглянул на нее.

– Ты знаешь главу нью-йоркского клана вампиров?

– Мы однажды встречались в Броселинде, – ответил Рафаэль, скользнув по ней равнодушным взглядом. – Подруга светолюба Саймона.

– Твоего подопечного, – напомнил претор Скотт Джордану, будто тот мог забыть.

Джордан нахмурился.

– С ним что-то случилось? Он в порядке?

– Я пришел не из-за него, а из-за взбесившейся вампирши Морин Браун.

– Морин? – воскликнула Майя. – Но ей же всего… сколько? Тринадцать?

– Жажда крови есть жажда крови, – ответил Рафаэль. – И Морин ее, похоже, утоляет по всей Трайбеке и Нижнему Ист-Сайду. Множество раненых, как минимум шестеро убитых. Нам удалось замести следы, но…

– За ней выехал Ник. – Претор Скотт нахмурился. – Но он не смог ее выследить. Думаю, стоит послать кого-то более опытного.

– Уж пожалуйста, пошлите, – сказал Рафаэль. – Если бы Сумеречные охотники сейчас не были так заняты… своими проблемами, они уже вмешались бы. Но после инцидента с Камиллой последнее, что нам нужно, это осуждение охотников.

– Я так понял, Камиллу до сих пор не нашли? – спросил Джордан. – Саймон нам рассказал обо всем, что случилось в ночь, когда исчез Джейс. Кажется, Морин работала на Камиллу.

– Камилла не новообращенная, она не наша забота, – ответил Скотт.

– Знаю, но, если найдете ее, можете найти и Морин.

– Будь она с Камиллой, не носилась бы по городу, убивая всех подряд, – возразил Рафаэль. – Камилла не позволила бы ей. Пусть она и сама жаждет крови, но тем не менее знает Закон и Конклав. Она бы по крайней мере научила Морин скрытности. Нет, это точно поведение одичавшего вампира.

– Наверное, ты прав. – Джордан откинулся на стуле. – Нику нужно подкрепление, или…

– Или с ним что-то случилось. Что бы там ни было, ты, как видишь, должен как следует сосредоточиться на своем задании, – сказал претор Скотт.

– Но Саймон не обращал Морин! – запротестовал Джордан. – Я же вам говорил…

Претор Скотт отмахнулся.

– Да, Кайл, я в курсе, иначе не назначил бы тебя за ним присматривать. Но твой подопечный ее укусил, уже будучи под твоим присмотром. И ее связь со светолюбом, хоть и мимолетная, привела к обращению.

– Светолюб опасен, – Рафаэль сверкнул глазами. – Я все время об этом говорю.

– Он не опасен, – яростно возразила Майя. – У него доброе сердце.

Ей показалось или Джордан как-то странно на нее посмотрел?

– Гав-гав-гав, – передразнил Рафаэль. – Вы, оборотни, просто не способны сосредоточиться на важном. Я доверяю вам, претор, потому что новообращенные в вашей юрисдикции. Но поступки Морин бросают тень на мой клан. Если вы не найдете ее как можно скорее, я призову каждого своего вампира. В конце концов… – он улыбнулся, сверкнули острые клыки, – раз она наша, нам ее и убивать.

После ужина Клэри и Джейс двинулись обратно к квартире. Вечер окутывал туманом опустевшие улицы, вода поблескивала, как стекло. Завернув за угол, они оказались у тихого канала, вдоль которого стояли дома с закрытыми ставнями. Лодки покачивались на волнах черными полумесяцами.

Джейс тихонько засмеялся, и его рука выскользнула из руки Клэри. В свете фонарей его глаза блестели золотом. Он присел на корточки у края, что-то серебристое сверкнуло в воздухе – наверное, стило, и лодка сорвалась с цепи, поплыла на середину канала. Джейс спрятал стило в ремень и прыгнул, с легкостью приземлившись на деревянную скамеечку на носу лодки.

– Давай! – Он протянул руку Клэри.

Она покачала головой. Лодка, выкрашенная в черный, немного обшарпанная и мокрая, была чуть больше каноэ и казалась легкой, хрупкой, как игрушечная. Прыгнешь на такую, и они оба полетят в холодную на вид зеленую воду.

– Не могу, я ее переверну.

Джейс нетерпеливо помотал головой.

– Ты сможешь! Я же тебя учил.

Он демонстративно сделал шаг назад и встал на самый край лодки, рядом с уключиной, улыбаясь уголком рта. По всем законам физики лодка должна была уже перевернуться, но Джейс легко балансировал на ней с идеально прямой спиной, словно ничего не весил. За ним темнели мосты, плескался канал – все как сотни лет назад, ничего современного. Золотые волосы и уверенная поза делали его похожим на принца эпохи Возрождения.

Он снова протянул ей руку.

– Ты можешь быть настолько легкой, насколько захочешь, помнишь?

Клэри помнила. Часы и часы тренировок: как падать, как балансировать, как приземляться, словно ты легкий пепел… Она вдохнула сквозь зубы и прыгнула – только зелень воды мелькнула внизу. Приземлившись на ближайшую к носу скамью, она пошатнулась, но устояла, радостно выдохнула. Джейс, засмеявшись, спрыгнул на дно лодки. Сквозь мелкие трещинки просачивалась вода, покрывая доски ровным слоем.

Джейс был на девять дюймов выше, так что теперь оказался с Клэри наравне, лицом к лицу.

– Ну что? – спросил он, обняв ее за талию. – Куда поплывем?

Клэри оглянулась. Они уже далековато отошли от берега.

– Мы что, угоняем лодку?

– Угоняем… какое грубое слово!

– А как бы ты это назвал?

Джейс подхватил ее, закружил, прежде чем поставить рядом.

– Тайный тест-драйв.

Он притянул ее ближе, и Клэри напряглась, ее нога соскользнула, и они с Джейсом в обнимку опустились на дно лодки, пахнущее речной водой и мокрым деревом. Клэри оказалась верхом на Джейсе, сжимая коленями его бедра. Его рубашка промокла, но он даже не обратил внимания: закинул руки за голову так, что она задралась.

– Сбила меня с ног силой своей страсти, – прокомментировал он. – Отлично сработано, Фрей.

– Ты упал, потому что сам так захотел, я же тебя знаю, – отозвалась она. Луна светила прямо на них, как прожектор, словно они единственные актеры на пустой сцене. – Ты никогда не поскальзываешься.

Джейс коснулся ее щеки.

– Может, я и не поскользнулся. Но точно улетел.

Сердце Клэри забилось, она сглотнула, пытаясь подобрать слова, чтобы превратить все в шутку.

– Этой твой худший подкат.

– Кто сказал, что это подкат?

Она подалась вперед, упираясь руками ему в грудь, и лодка заколыхалась. Клэри прижалась к Джейсу бедрами, глядя, как расширяются его черные зрачки, как лукавое золотистое мерцание уступает место тьме, отражающей ночное небо.

Джейс приподнялся на локте, положил руку ей на затылок, выгибаясь навстречу. Их губы соприкоснулись, но она чуть отстранилась… Как же она хотела его! Хотела до щемящей пустоты внутри, будто желание все выжгло. Не важно, что говорил ее разум – что это не Джейс, не ее Джейс, – но тело помнило его, помнило ощущения, его запах, гладкость его волос… и ужасно по этому скучало.

Она улыбнулась, будто на самом деле просто дразнила его, и легла рядом на мокрое дно. Он не протестовал, обнял. Покачивание лодки убаюкивало, Клэри хотелось положить голову Джейсу на плечо, но она сдержалась.

– Мы куда-то плывем, – сказала она.

– Знаю, хотел тебе кое-что показать. – Джейс взглянул на небо. Его грудь мерно вздымалась и опускалась, пальцы перебирали волосы Клэри. Она лежала рядом с ним, глядя, как мигают звезды, словно отмеряя время, как месяц изогнулся белым парусом, и не понимала, чего они ждут, как вдруг услышала странный звук, долгий, словно вода хлынула, прорвав дамбу. Небо потемнело, и вихрь неясных фигур пронесся по нему. Трудно было разглядеть их среди облаков, но Клэри заметила всадников с волосами, как перистые облака, скачущих на конях с алыми, как кровь, блестящими копытами. Вой охотничьего рога пронзил ночь, эхо его заплясало между домами, задрожали звезды. Ночное небо свернулось водоворотом, и кавалькада исчезла где-то за луной.

Клэри медленно-медленно выдохнула.

– Что это было?

– Дикая охота, – отозвался Джейс словно в трансе. – Призрачные всадники. Гончие Аннуна. У них много имен, они – фейри, которым не нравятся земные Дворы. Они скачут по небу, вечно преследуя свою добычу, и есть лишь одна ночь в году, когда смертный может к ним присоединиться. Вот только обратно дороги ему уже не будет.

– Но кто на такое пойдет и зачем?

Джейс вдруг перекатился, подмял ее под себя. Клэри больше не замечала воды на дне, его жар набегал волнами. Глядя горящими глазами, Джейс приподнялся немного, чтобы не давить, но она чувствовала все: его бедра, швы его джинсов, его шрамы…

– Есть что-то привлекательное в самой мысли… – прошептал он. – В том, чтобы отбросить весь контроль. Разве нет?

Она открыла было рот, чтобы сказать, но Джейс поцеловал ее, и она тоже поцеловала его в ответ. Она целовала его так много раз: мягко, нежно, страстно, с силой, легонько на прощание и крепко, долго. И сейчас ощущения были все те же. Ее тело помнило Джейса: его рот, очертания, рубцы от ран… Так в пустом доме надолго остаются тени давно ушедших хозяев, словно отпечаток души.

Клэри отбросила все сомнения и прижала Джейса к себе. Он перевернулся на бок, не выпуская из объятий, и лодка мягко колыхнулась на волнах. Его пальцы легонько поглаживали ее чувствительную поясницу, и, закрыв глаза, она запустила руки ему в волосы. Туман, плеск и запах воды окутали их, целая вечность прошла, и в этой вечности остались только поцелуи, убаюкивающее покачивание лодки, прикосновения…

Но вот ночь взорвалась криком: сердитый голос орал что-то на итальянском, все громче.

Джейс отстранился. Взгляд его был затуманенный, виноватый.

– Нам лучше уйти.

Клэри непонимающе взглянула на него.

– Почему?

– Потому что мы угнали лодку у этого парня. – Джейс сел, одернул рубашку. – И он сейчас вызовет полицию.