Алек поднял колдовской огонь повыше, и яркий свет залил сперва один угол станции «Сити-Холл», потом другой. Пискнула мышь, убегая через пыльную платформу, и Алек вздрогнул от неожиданности. Как Сумеречный охотник, он бывал во многих темных местах, но что-то было в этой заброшенной станции такое, от чего у него мурашки бежали по спине.

Может – ледяное дыхание предательства. Потому что стоило Магнусу уйти, как он тут же покинул пост на Стейтен-Айленде и пошел вниз, к парому. Он не думал, что делает, – просто шел на автопилоте и был уверен, что, если поспешит, опередит Изабель и Джослин. Вернется до того, как заметят его отсутствие.

– Камилла! – позвал он. – Камилла Белькур!

Негромкий смешок эхом разнесся по станции, и Камилла появилась на самом верху лестницы. Колдовской огонь выхватил из тьмы ее силуэт.

– Поднимайся, Александр Лайтвуд.

Она исчезла. Алек, подсвечивая себе дорогу, поднялся за ней и обнаружил ее там же, где в прошлый раз. Одета Камилла была по моде ушедшей эпохи, в длинное бархатное платье с зауженной талией. Светлые, едва ли не белые волосы ее были собраны в высокую прическу, губы выкрашены темно-красной помадой. Алек подумал, что она, должно быть, считается красавицей, хотя сам не очень разбирался в женской красоте, да к тому же эту конкретную вампиршу ненавидел.

– Что за костюм? – спросил он.

Камилла улыбнулась. Кожа ее была белой, гладкой – ни единой темной линии, ни единой морщинки. Значит, она недавно поела.

– Бал-маскарад в центре. Я прекрасно поужинала. Зачем ты здесь, Александр? Изголодался по приятным беседам?

«Джейс обязательно ответил бы что-нибудь остроумное, выдал бы каламбур или завуалированное оскорбление», – подумал Алек. Сам он смог только закусить губу и произнес:

– Ты сказала, чтобы я возвращался, если заинтересуюсь твоим предложением.

Она провела рукой по спинке дивана – единственного предмета мебели в пустом зале.

– И ты заинтересовался.

Алек кивнул. Она усмехнулась в ответ.

– Ты осознаешь, о чем просишь?

Алеку казалось, что его сердце просто грохочет в груди. Интересно, слышала ли это Камилла?

– Ты сказала, что можешь сделать Магнуса смертным. Как я.

Камилла поджала полные губы.

– Сказала. И, должна заметить, засомневалась, что тебе интересно. Ты так стремительно ушел…

– Не играй со мной. Мне твои подачки не так уж сильно нужны.

– Лжешь, – равнодушно заметила она. – Будь это правдой, ты бы просто не пришел.

Она обошла диван, оказавшись почти вплотную к Алеку, впилась взглядом в его лицо.

– Вблизи ты не так похож на Уилла, как мне казалось. Цветовая гамма такая же, но форма лица другая… пожалуй, челюсть менее волевая…

– Заткнись, – бросил он. Не Джейсово красноречие, конечно, но тоже кое-что. – Не хочу слушать про Уилла.

– Ну что ж. – Камилла потянулась, с удовольствием, будто кошка. – Это случилось много лет назад, когда мы с Магнусом были любовниками. После страстной ночи мы отдыхали в постели… – Она заметила, как Алек поморщился, и ухмыльнулась. – О, ты же знаешь эти постельные разговоры: люди размякают, признаются в своих слабостях. Магнус рассказал мне, что есть заклинание, способное лишить колдуна бессмертия.

– Так, может, я просто найду заклинание и сделаю это сам? – Голос Алека сорвался. – Зачем мне ты?

– Во-первых, ты Сумеречный охотник и понятия не имеешь, что такое заклинания и как они работают, – спокойно ответила она. – А во‐вторых, если ты это сделаешь, он узнает. А если это сделаю я, решит, что это месть. Что я сделала это из ненависти. Мне наплевать, что там думает Магнус, а вот тебе нет.

Алек внимательно взглянул на нее.

– И ты это сделаешь для меня за просто так?

Ее смех был словно звон хрустального колокольчика.

– Нет, конечно. Я оказываю тебе услугу, ты оказываешь услугу мне. Так и ведутся подобные дела.

Алек сжал рунный камень колдовского огня так сильно, что острые края впились в ладонь.

– Чего ты хочешь?

– Все очень просто, – сказала Камилла. – Убей для меня Рафаэля Сантьяго.

Мост через разлом перед Адамантовой цитаделью ощетинился ножами. Они торчали из досок на протяжении всего пути, то здесь, то там, так что пройти через мост можно было только очень медленно, полагаясь на свою ловкость. Изабель не испытывала ни малейших трудностей, но удивилась, с какой легкостью обходит препятствия Джослин, пятнадцать лет как переставшая быть охотницей.

К концу пути руна ловкости сошла с руки Изабель, оставив только белый след. Джослин была всего на шаг позади, и, хоть она и бесила, Изабель все равно мысленно поблагодарила ее, когда та вскинула руку, и колдовской огонь осветил скалу, на которую они вышли.

Стены, возвышавшиеся над ними, были вытесаны из серебристо-белого адамаса, и казалось, что они сами по себе источают тусклый свет. Под ногами тоже кладка из демонического камня, в центре вырезан черный круг, в кругу – герб Железных сестер: сердце, насквозь пронзенное клинком.

Шепот множества голосов заставил Изабель оторвать взгляд от пола и задрать голову. В одной из гладких белых стен вдруг появилось черное пятно. Оно становилось все темнее и четче, пока часть стены не отъехала, пропуская незнакомую женщину в просторных белых одеждах, перехваченных на запястьях и под грудью серебристо-белым шнуром – демоническим вервием. Возраст ее невозможно было определить на вид, толстая темная коса ниспадала на спину, вокруг глаз цвета пламени и по вискам вились татуировки.

– Кто взывает к Железным сестрам? – спросила женщина. – Назовитесь.

Изабель глянула на Джослин, но та жестом велела ей говорить первой. Она откашлялась, прочищая горло.

– Я Изабель Лайтвуд, а это Джослин Фр… Фэйрчайлд. Мы пришли просить вас о помощи.

– Джослин Моргенштерн, – произнесла незнакомка. – Урожденная Фэйрчайлд. Тебе не удастся так легко стереть темное пятно Валентина из своего прошлого. Разве не повернулась ты спиной к Конклаву?

– Все верно, – ответила Джослин. – Я изгнанница. Но Изабель – дитя Конклава. Ее мать…

– Управляет нью-йоркским Институтом, – закончила женщина. – Мы живем вдали от всех, но у нас свои источники, так что не держи меня за дуру. Меня зовут Сестра Клеофа. Я – Творец. Мое дело – придавать форму адамасу, над которым затем будут работать сестры-резчицы. Я узнаю кнут, который ты так скрытно обвила вокруг запястья. – Сестра Клеофа кивнула на Изабель. – А эта побрякушка на твоей шее…

– Если вы так много знаете, – перебила Джослин, заметив, как Изабель потянулась к рубину, – значит, должны знать и для чего мы здесь. Зачем мы пришли.

Сестра Клеофа прикрыла глаза, ее губы медленно расплылись в улыбке.

– В отличие от наших молчаливых Братьев, мы не читаем мыслей и опираемся на сеть информаторов, весьма надежных. Полагаю, что ваш приход связан с Джейсом Лайтвудом – раз тут его сестра – и твоим сыном, Джонатаном Моргенштерном.

– Мы в сложном положении, – сказала Джослин. – Джонатан Моргенштерн замыслил пойти против Конклава, как его отец. Конклав требует его голову. Но Джейс – Джонатан Лайтвуд – не сделал ничего дурного. Его семья и моя дочь искренне любят его. Вся сложность в том, что Джейс и Джонатан связаны древней магией крови.

– Магией крови? Какой именно?

Джослин достала из кармана сложенные записи Магнуса и передала Сестре. Пламенный взгляд Клеофы побежал по строчкам. Изабель с содроганием заметила, какие длинные у нее пальцы. Не элегантно длинные, а гротескно – вытянутые кости делали ее руки похожими на пауков-альбиносов. На каждом заостренном ногте – электрум.

Дочитав, Клеофа покачала головой.

– Сестры не имеют дела с магией крови.

Пламя в ее глазах вспыхнуло и вдруг поблекло, а мгновением позже за матовой стеной появилась новая фигура. Она вышла из камня, словно из тумана.

– Сестра Долорес, тебе это о чем-нибудь говорит? – Клеофа передала подошедшей. Долорес очень походила на Клеофу: такая же высокая, стройная, в таком же белом платье, вот только ее длинные волосы тронула седина, и в обе косы был вплетен золотой шнур. Однако, несмотря на седину, ее лицо оставалось гладким, без морщин, и огненные глаза горели ярко.

Она быстро взглянула на листы.

– Соединяющие чары. Они подобны нашей церемонии объединения парабатаев, вот только связь образуют демоническую.

– Но что делает ее демонической? – спросила Изабель. – Заклинание парабатаев ведь безвредное…

– Неужели? – поддела Клеофа, но Долорес тут же осадила ее взглядом.

– Ритуал парабатаев связывает двоих, но воля их остается свободной, – объяснила она. – Эти же чары, связав две души, подчиняют одну другой. Во что верит главный, в то поверит и второй. Чего захочет первый, того и второй пожелает. Второго связь лишает воли, на то она и демоническая. Ведь свободой воли наделены лишь создания Небес.

– Это также значит, что если ранят одного, то и другой окажется ранен, – добавила Джослин. – Видимо, со смертью то же самое?

– Да. Ни один не переживет смерти другого. Это слишком жестоко, и потому этого нет в ритуале парабатаев.

– Мы пришли узнать, существует ли оружие, способное навредить одному, но не второму или разделить их? Сможете ли вы его выковать?

Сестра Долорес вновь взглянула на записи и отдала их обратно Джослин. Руки у нее были такие же, как у Клеофы, – длинные, тонкие пальцы, белые, как бумага.

– У нас нет такого оружия, и выковать его мы не способны.

Изабель сжала кулаки так, что ногти впились в ладонь.

– Нет? – переспросила она. – Совсем?

– Нет в этом мире, – добавила Долорес. – Но клинок Небес или Ада может справиться. Меч архангела Михаила, которым Иешуа сражался у стен Иерихона, ибо он объят небесным огнем. И есть клинки, выкованные во тьме бездны. Но как их достать, мне неизвестно.

– А даже если б знали – Закон запрещает нам о таком говорить, – резко ответила Клеофа. – Вы же понимаете, что нам придется рассказать Конклаву о вашем визите…

– Что там с мечом Иешуа? – перебила Изабель. – Вы можете его достать? Или подсказать нам, как это сделать.

– Только ангел одаривает этим мечом, – сказала Долорес. – А вызвать ангела – значит быть сожженной небесным огнем.

– Но Разиэль…

Клеофа поджала губы.

– Разиэль оставил нам Орудия смерти, чтобы в минуты самой острой нужды мы смогли призвать его. Этот единственный зов был истрачен, когда его вызвал Валентин. Больше нам не дано обратиться к его мощи. Растратить ее вот так было преступлением. Кларисса Моргенштерн избежала наказания только потому, что это ее отец вызвал Разиэля, а не она.

– Мой муж вызвал еще одного ангела, – тихо произнесла Джослин. – Итуриэля. И много лет держал его в плену.

Сестры помедлили, но наконец Долорес заговорила.

– Пленить ангела – тяжелейшее преступление. Конклав никогда с подобным не смирится. Ангела невозможно обязать исполнять приказы. Таких чар не существует. Ты не заставишь его отдать архангельский меч. Напасть же на ангела и отнять у него оружие – величайшее преступление. Пусть лучше твой Джонатан умрет, чем честь ангела будет запятнана.

Медленно закипавшая Изабель взорвалась.

– Вот в этом вся проблема с вами – со всеми вами! И с Железными сестрами, и с Безмолвными братьями! Не знаю, что там с вами делают, когда превращают из Сумеречных охотников в… это, но они точно забирают у вас все чувства! Может, мы и наполовину ангелы, но на другую половину мы люди! Вы не понимаете, что такое любовь и на что люди готовы ради нее и ради семьи…

Пламя вспыхнуло в золотых глазах Долорес.

– У меня была семья. Демоны убили моего мужа и детей, не оставив мне ничего. У меня всегда был дар созидания, поэтому я стала Железной сестрой. Здесь я обрела душевный покой, который не могла отыскать нигде. Потому я и выбрала имя Долорес – «скорбь». Так что не смей говорить нам, что мы ничего не знаем о боли и человечности.

– Но вы не знаете! – крикнула Изабель. – Вы холодные, как адамас! Не удивительно, что вы среди него живете!

– Золото огнем испытывается, Изабель Лайтвуд, – сказала Клеофа.

– О, заткнитесь! От вас обеих никакого толку!

Она развернулась и пошла прочь по мосту, не обращая внимания на ножи, – ее натренированное тело интуитивно избегало их. И только пройдя через ворота, она сломалась. Упала на колени посреди мха и камней под серым небом. Ее трясло, но слезы не приходили.

Целая вечность прошла, прежде чем она услышала за спиной тихие шаги. Джослин опустилась рядом, обняла ее, и почему-то Изабель не захотелось возмущаться. Она всегда недолюбливала Джослин, но было в этих объятиях что-то настолько материнское, что Изабель невольно прижалась к ней.

– Хочешь узнать, что они сказали после того, как ты ушла? – спросила Джослин, когда Изабель перестала дрожать.

– Наверное, что-нибудь о том, как я опозорила Сумеречных охотников, и так далее, и все такое.

– Вообще-то, Клеофа сказала, что из тебя получилась бы отличная Железная сестра. И чтобы ты дала им знать, если тебе это интересно, – ответила Джослин, поглаживая ее по волосам.

Изабель фыркнула.

– Расскажи мне. – Она взглянула на Джослин. Та перестала гладить ее.

– О чем?

– Кто она была? С кем отец изменил маме? Ты не понимаешь… стоит мне увидеть мамину ровесницу, как я начинаю думать: может, это она? Сестра Люка, Консул, ты…

Джослин вздохнула.

– Ее звали Аннамари Хайсмит. Он погибла, когда Валентин напал на Аликанте. Сомневаюсь, что ты с ней знакома.

Изабель открыла рот… и тут же закрыла.

– Никогда о ней не слышала.

– Ну и хорошо, – Джослин убрала прядь ей за ухо. – Лучше стало?

– Ага, – солгала Изабель, глядя в землю. – Мне гораздо лучше.

После обеда Клэри, сделав вид, что ужасно устала, вернулась в свою спальню. Плотно закрыв дверь, она снова попыталась связаться с Саймоном, хоть и понимала, что, раз они сейчас в разных часовых поясах, скорее всего, он спит. По крайней мере, она очень на это надеялась. Лучше так, чем узнать, что кольца не работают.

Она побыла одна всего полчаса, как в дверь постучали.

– Входи. – Клэри откинулась назад, опершись на руки и сжав пальцы, чтобы спрятать кольцо.

Дверь медленно отворилась, и Джейс заглянул в комнату. Клэри вспомнила другую ночь, летнюю жару, такой же стук в дверь… На Джейсе тогда была серая рубашка и джинсы, влажные после душа волосы отливали золотом. Синяки на лице из лиловых превратились в светло-серые, руки он держал за спиной…

– Привет, – сказал нынешний Джейс. Теперь он держал руки на виду, одет был в бронзового цвета свитер, оттенявший золотистый оттенок его глаз. Не было синяков, исчезли темные пятна под глазами, к которым она начала привыкать.

Что, если он правда счастлив? От чего ты тогда собралась его спасать?

Клэри заткнула предательский голосок внутри и улыбнулась через силу.

– Что?

Он ухмыльнулся. От этой хитрой, коварной гримасы кровь по жилам побежала быстрее.

– Хочешь на свидание?

Этого она не ожидала.

– К… куда?

– На свидание, – повторил Джейс. – В нашем случае это расшифровывается как: «провести невероятно романтический вечер с твоим покорным слугой».

– Серьезно? – Клэри не совсем понимала, к чему он ведет. – Невероятно романтический?

– Это же я. Большинство женщин считает, что я даже в «Скрэббл» играю сексуально, а представь, что будет, если я приложу усилия?

Клэри села, окинула себя взглядом: джинсы, зеленый шелковый топ. Она подумала о косметике в той странной, похожей на святилище комнате. Это все неправильно, но вот бы сейчас немного блеска для губ…

Джейс протянул ей руку.

– Выглядишь шикарно, пошли.

Клэри подала ему руку, позволив поднять себя с кровати.

– Даже не знаю…

– Ну пошли! – протянул он тем же насмешливым, соблазнительным тоном, которым говорил с ней, когда они только начали узнавать друг друга. Когда он звал ее в оранжерею, показать цветок, распускающийся в полночь. – Мы же в Италии, в Венеции. Одном из красивейших городов мира. Ну как можно его не посмотреть?

Джейс потянул ее на себя, и Клэри, не удержавшись, уткнулась ему в грудь. Он пах знакомым мылом и шампунем. Ощущая мягкость его футболки под пальцами, Клэри почувствовала, как сердце стремительно летит куда-то вниз.

– Хотя можем побыть и дома… – с придыханием сказал он.

– Чтобы я полюбовалась, как ты загоняешь комбо в три слова? – Она с трудом отодвинулась. – И не вздумай шутить про «загонять».

– Черт, женщина, ты читаешь мои мысли! Неужели тебя не подловить грязным каламбуром?

– Это моя особая магическая сила: читаю твои мысли, когда ты думаешь о неприличном.

– То есть девяносто пять процентов времени?

Клэри склонила голову к плечу.

– Девяносто пять? А на что уходят остальные пять процентов?

– Ну, ты знаешь, обычные штуки: каких демонов надо убить, какие руны выучить. Вспоминаю, кто меня недавно доставал, кто меня доставал давно, уток…

– Уток?

Он отмахнулся.

– Ладно, смотри. – Он взял ее за плечи, нежно развернул, и через секунду стены чудесным образом растаяли, и Клэри вдруг поняла, что стоит на брусчатке. Она ахнула, огляделась: над ними возвышалась глухая стена старинного дома – единственное окно оказалось где-то над головой. Ряды похожих строений теснились вдоль канала, вдалеке тот расширялся, виднелись очертания высоких зданий. Пахло водой и камнем.

– Круто, да? – гордо сказал Джейс.

Она обернулась к нему.

– Так что там с утками?

Он чуть улыбнулся.

– Терпеть не могу уток. Не знаю почему, но так всегда было.

В Дом преторов, штаб Praetor lupus, Майя и Джордан приехали рано утром. Грузовик прогромыхал по длинной, усыпанной белым гравием подъездной дорожке, вившейся между подстриженных лужаек. Дорожка вела к дому, возвышавшемуся вдалеке, словно нос корабля. За ним тянулась полоса деревьев, а еще дальше – синие воды пролива.

– Ты здесь тренировался? – спросила Майя. – Роскошное место!

– Не ведись. – Джордан улыбнулся. – Это настоящий военный тренировочный лагерь. Ударение на «военный».

Она искоса глянула на него. С тех пор как они поцеловались на рассвете, он улыбался практически без остановки. Майя чувствовала, словно ее забросили в прошлое, когда она без памяти любила Джордана, но в то же время ощущала себя, будто проснулась в совершенно незнакомом месте, далеко от привычной жизни и тепла стаи.

Это было странно. Не плохо, просто… странно.

Джордан остановился на кругу перед домом. Вблизи Майя увидела, что здание сложено из золотистого камня цвета волчьей шкуры, массивную каменную лестницу венчали черные двойные двери. Большие солнечные часы в центре круга показывали семь утра. «ЛИШЬ СВЕТЛЫЕ ЧАСЫ Я ОТМЕЧАЮ» – гласила надпись на циферблате.

Стоило ей выбраться из машины, как двери дома отворились и голос позвал:

– Претор Кайл!

Джордан и Майя взглянули на лестницу и увидели мужчину средних лет, в темно-сером костюме. Волосы его тронула седина. Лицо Джордана окаменело.

– Претор Скотт, – сказал он. – Это Майя Робертс из стаи Гарроуэя. Майя, это претор Скотт, он управляет Praetor lupus.

– Скотты занимаются этим с девятнадцатого века, – дополнил мужчина, глядя на Майю, склонившую голову в знак подчинения. – Признаюсь, Джордан, мы не ожидали, что ты так быстро вернешься. Ситуация с вампиром на Манхэттэне, со светолюбом…

– Под контролем, – моментально отозвался Джордан. – Мы здесь не поэтому. Причина совсем другая.

Претор Скотт приподнял брови.

– Ты меня заинтересовал.

– Это срочно, – начала Майя. – Люк Гэрровэй, вожак нашей стаи…

Претор Скотт глянул на нее так, что она тут же умолкла. Может, своей стаи у него и не было, но все в его поведении говорило, что он альфа. Глаза под густыми бровями были серо-зеленые, под воротничком рубашки поблескивал бронзовый медальон претора с отпечатком волчьей лапы.

– Только претор решает, срочное у тебя дело или нет. К тому же мы не отель для незваных гостей. Джордан рискнул, приглашая тебя, и он это знает. Не будь он одним из самых выдающихся наших выпускников, я не стал бы с вами даже разговаривать.

Джордан молчал, глядя в землю и заложив большие пальцы за пояс. Выждав немного, претор Скотт похлопал его по плечу.

– Но ты один из самых выдающихся выпускников. Вы выглядите усталыми, будто не спали всю ночь. Идемте, обсудим все в моем кабинете.

Кабинет располагался в конце длинного извилистого коридора, элегантно отделанного темным деревом. Дом полнился гомоном голосов, на стене возле лестницы, ведущей на второй этаж, висела табличка:

ПРАВИЛА ОБЩЕЖИТИЯ

Не превращаться в коридорах.

Не выть.

Не проносить серебро.

Всегда оставаться в одежде. ВСЕГДА.

Не драться. Не кусаться.

Помечать еду, которую ставите в общий холодильник.

С кухни повеяло запахами готовящегося завтрака, и у Майи заурчало в животе. Претор Скотт усмехнулся.

– Если голодны, попрошу принести вам перекусить.

– Спасибо, – пробормотала Майя. Они дошли до конца коридора, претор открыл дверь с табличкой «Администрация» и нахмурился.

– Руфус, что ты здесь делаешь?

Майя заглянула ему через плечо. В просторном кабинете царил уютный беспорядок, большое панорамное окно выходило на лужайки, где молодые оборотни в спортивных штанах и майках отрабатывали маневры. Вдоль стен кабинета стояли книжные стеллажи с книгами о ликантропии. Многие из них были написаны на латыни, но Майя опознала слово lupus. Стол представлял собой мраморную плиту, держащуюся на спинах двух оскалившихся волков.

Напротив стола, на одном из двух кресел, ссутулившись и сцепив пальцы, сидел крупный мужчина.

– Претор, – прохрипел он. – Я хотел с вами поговорить про случай в Бостоне.

– Ты про тот случай, когда сломал своему подопечному ногу? – сухо спросил претор. – Мы об этом поговорим, Руфус, но не сейчас. У меня есть более неотложные дела.

– Но претор…

– Все, Руфус, – остановил его Скотт глубоким голосом альфы, приказы которого не обсуждаются. – Это место для реабилитации, не забывай. И часть ее – научиться уважать старших.

Пробормотав что-то себе под нос, Руфус поднялся со стула. Только когда он выпрямился, Майя поняла, насколько он огромный. Руфус возвышался над ней и Джорданом, черная футболка чуть ли не лопалась на груди и бицепсах. По бритой голове и щеке пролегли глубокие борозды от когтей. Он недовольно глянул на нее и вышел из кабинета.

– Некоторым реабилитироваться проще, чем другим, – пробормотал Джордан.

Когда тяжелые шаги Руфуса затихли в коридоре, Скотт упал в кресло с высокой спинкой и нажал на кнопку неожиданно современного интеркома. Попросив принести завтрак, он откинулся в кресле, заложив руки за голову.

– Я вас слушаю.

Пока Джордан рассказывал всю историю, Майя невольно разглядывала кабинет. Ей стало интересно, каково это – жить в столь элегантном доме с кучей правил, а не на свободе, в своей стае. Вошел оборотень в черном – видимо, это была здешняя униформа, – принес блюдо с кусочками ростбифа, сыром и протеиновыми коктейлями. Майя глянула на тарелку с неодобрением: да, оборотням нужно было больше протеина, чем обычным людям, куда больше, но ростбиф на завтрак?

– Вообще-то, рафинированный сахар вреден для оборотней, – сказал претор Скотт, пока Майя потягивала свой протеиновый коктейль. – Если перестанешь его употреблять, скоро перестанешь и хотеть. Твой вожак тебе не говорил?

Майя попыталась представить, как Люк, любящий печь блинчики дурацких форм, читает ей лекцию о вреде сахара, и не смогла. Правда, сейчас не время было об этом напоминать.

– Говорил, конечно. Но когда испытываю стресс я… срываюсь.

– Я понимаю твое беспокойство о вожаке, – сказал Скотт. На его запястье сверкнул золотой «Ролекс». – Обычно мы придерживаемся строгой политики не отдавать предпочтения оборотням перед другими жителями Нижнего мира. Хотя у нас служат только ликантропы.

– Но поэтому мы к вам и пришли, – сказал Джордан. – Стаи по натуре своей редко остаются на одном месте. У них нет возможности строить библиотеки и хранить знания. Точнее, у них есть своя мудрость, но она передается устно, каждой стае известно что-то свое. Мы могли бы пройтись по всем – вдруг кто-то знает, как вылечить Люка, но у нас нет времени. Здесь, – он указал на стены, – самое близкое, что у оборотней есть к архивам Безмолвных братьев или Спиральному лабиринту колдунов.

Скотт глянул на него скептически. Майя поставила протеиновый коктейль на стол.

– Люк не просто вожак стаи, – сказала она. – Он представитель вервольфов в Совете. Если поможете его вылечить, у преторов всегда будет один голос на заседаниях.

Глаза Скотта блеснули.

– Интересно, – сказал он. – Что ж, хорошо, я посмотрю книги. Это, возможно, займет несколько часов. Если вы собираетесь обратно в Манхэттен, предлагаю прежде отдохнуть. Мы не хотим, чтобы вы наткнулись на дерево.

– Я могу вести… – начала Майя.

– Ты выглядишь такой же уставшей. Для тебя, Джордан, в Доме преторов всегда найдется комната. Ник на задании, поэтому у нас есть свободная кровать и для Майи. Отдохните, а я позову вас, когда закончу.

Он развернулся к книжным полкам.

Джордан жестом показал Майе, что пора уходить. Она встала, стряхнула с джинсов крошки, но не успела дойти до двери, как претор Скотт снова заговорил:

– Ах, да. Майя Робертс, – начал он. – Надеюсь, ты понимаешь, что, раздавая обещания от чужого имени, обязана проследить за их выполнением.

Саймон проснулся в темноте, все еще чувствуя себя усталым, моргнул. Плотные черные шторы почти не пропускали света, но внутренние часы говорили ему, что сейчас день. А еще не было Изабель, ее половина кровати так и осталась разобрана.

Уже день, а он так и не поговорил с Клэри. Саймон вытащил правую руку из-под одеяла и взглянул на кольцо тончайшей работы: на нем были выгравированы узоры или это были слова на незнакомом ему языке.

Стиснув зубы, он сел и коснутся кольца.

«Клэри?»

Ответ пришел немедленно, совершенно ясный. Он едва не свалился с кровати от облегчения.

«Саймон. Слава богу!»

«Можешь говорить?»

«Нет. – Он скорее почувствовал, чем услышал напряжение в ее мысленном голосе. – Я рада, что ты вышел на связь, но сейчас не время. Я не одна».

«Но ты в порядке?»

«В порядке. Пока ничего не случилось. Я пытаюсь собрать информацию. Обещаю, как только что-нибудь услышу, расскажу».

«Ладно. Береги себя».

«И ты».

И она исчезла. Саймон спустил с постели ноги, как мог пригладил взъерошенные со сна волосы и пошел взглянуть, проснулись ли остальные.

Они проснулись. Алек, Магнус, Джослин и Изабель сидели за столом в гостиной. Алек и Магнус были в джинсах, а вот Джослин и Изабель одеты как охотницы. У Изабель вокруг запястья был обмотан кнут. Она заметила Саймона, но не улыбнулась: губы поджаты, плечи напряжены. Перед каждым на столе стояла кружка с кофе.

– Ритуал Орудий смерти не просто так усложнен донельзя. – Магнус по воздуху перенес к себе сахарницу и насыпал пару ложек в кофе. – Ангелы действуют лишь по велению Бога, а не людей и не Сумеречных охотников. Вызови ангела, и он тебя, скорее всего, тут же покарает. Суть ритуала Орудий смерти не в том, что он позволял кому-то вызвать Разиэля, а в том, что он защищал призывателя от гнева ангела.

– Но Валентин… – начал Алек.

– Да, Валентин вызвал ангела, одного из самых слабых, и тот ни разу с ним не заговорил. Ни разу не помог, хотя Валентин даже собирал его кровь. И наверняка использовал сильнейшую магию, чтобы его удержать. Думаю, как-то привязал его к поместью Вэйланд, поэтому, когда ангел умер, рухнуло и поместье. – Он задумчиво постучал выкрашенным в синий ногтем по кружке. – Валентин сам себя обрек на вечные страдания. Неважно, веришь ты в Небеса и Ад, это и так понятно. Стоило ему вызвать Разиэля, как Разиэль на него напал. Наверное, отчасти хотел отомстить за брата-ангела.

– Кстати, а почему мы тут о призыве ангелов говорим? – спросил Саймон, усаживаясь в конце длинного стола.

– Изабель и Джослин сходили к Железным сестрам, – объяснил Алек. – Искали оружие, которым можно убить Себастьяна, не тронув Джейса.

– Не нашли?

– В этом мире такого нет, – сказала Изабель. – Может помочь только небесный клинок или демонический. Мы сейчас рассматриваем первый вариант.

– Хотите вызвать ангела, чтобы он дал вам оружие?

– Такое уже случалось, – ответил Магнус. – Разиэль пожаловал Меч Смерти Джонатану Сумеречному охотнику. В старинных легендах, в ночь перед битвой за Иерихон явился ангел и дал Иешуа меч.

– Хм, а я думал, ангелы все такие за мир…

Магнус фыркнул.

– Они не просто посланцы, они солдаты. Архистратиг Михаил, по легендам, буквально сражал армии врагов. А еще ангелы терпением не отличаются, по крайней мере, если дело касается людей. Любой, кто попытается вызвать Разиэля без Орудий смерти, погибнет на месте. Демонов вызывать проще. Их больше, много слабых. Но от слабого демона и пользы никакой.

– Мы не можем вызвать демона! – возмутилась Джослин. – Конклав…

– Я думал, тебе давно наплевать, что там думает Конклав, – заметил Магнус.

– Дело не во мне, а в вас. Люк, моя дочь… Если Конклав узнает…

– А как они узнают, если ты им не скажешь? – спросил Алек.

Джослин перевела взгляд с каменного лица Изабель на вопросительное лицо Магнуса, взглянула в упрямые голубые глаза Алека.

– Вы серьезно планируете вызвать демона?

– И не какого-нибудь, а Азазеля, – подтвердил Магнус.

– Азазеля?! – Джослин снова оглядела всех, ища поддержки, но Иззи и Алек упорно уставились в свои кружки, а Саймон пожал плечами.

– Я не знаю, кто такой Азазель, – сказал он. – Это разве не кот из «Смурфиков»?

Ответа не дождался, Изабель только закатила глаза.

«Клэри?»

Ее встревоженный голос тут же зазвучал в голове.

«Что такое? Что там? Мама узнала, что я ушла?»

«Пока нет. Азазель – это же кот из„Смурфиков“»?

Долгая пауза.

«Там был Азраэль, Саймон. И не задавай мне больше телепатических вопросов про смурфиков!»

Она исчезла. Саймон поднял глаза и наткнулся на пытливый взгляд Магнуса.

– Нет, Сильвестр, он не кот[13]. Он верховный демон. Предводитель адских воинств, Кузнец Преисподней. Будучи ангелом, научил людей изготавливать оружие, хотя раньше это знание принадлежало только ангелам. Был сброшен с небес и стал демоном. «И вся земля развратилась чрез научение делам Азазела: ему припиши все грехи!»[14]

Алек удивленно взглянул на Магнуса.

– Откуда ты все это знаешь?

– Да он мой приятель. – Заметив, как вытянулись все лица, Магнус вздохнул: – Ладно, обманываю. В Книге Еноха про него написано.

– Звучит опасно. – Алек нахмурился. – Похоже, он даже круче верховного демона. Как Лилит.

– К счастью, этот уже скован, – ответил Магнус. – Если вызовешь его, придет только дух, тело же приковано к острым скалам Дудаела.

– Острым скалам че… Ладно, не важно. – Изабель скрутила длинные темные волосы в пучок. – Он демон оружия, отлично. Давайте пробовать.

– Не могу поверить, что вы всерьез об этом думаете, – сказала Джослин. – Я насмотрелась на своего мужа и знаю, чем заканчиваются игры с демонами. Клэри… – Она обернулась, почувствовав взгляд Саймона. – Саймон, Клэри проснулась? Уже почти одиннадцать.

Саймон помедлил.

– Я не знаю.

Это была вроде как не ложь. Клэри вполне могла уснуть. Хоть они и разговаривали только что.

– Разве ты не в ее комнате ночевал? – удивленно спросила Джослин.

– Нет, я был… – Саймон замолчал, поняв, какую яму себе вырыл. Гостевых комнат было три: в одной Джослин, в другой Клэри. Так что он, очевидно, спал в третьей, с…

– Изабель? – Брови Алека подпрыгнули. – Ты спал у Изабель?

Иззи отмахнулась.

– Не бойся, старший брат, ничего не было. – Она заметила, как Алек расслабился, и добавила: – Конечно, я была пьяна, так что он мог делать что угодно, я бы не проснулась.

– Вот не надо, – отозвался Саймон. – Я тебе просто пересказывал весь сюжет «Звездных войн».

– Вообще не помню. – Изабель взяла печенье с тарелки.

– Да ну? Лучший друг детства Люка Скайуокера?

– Биггс Дарклайтер, – автоматически выдала Изабель и хлопнула ладонью по столу, улыбаясь: – Эй! Так нечестно!

– Ах, задротская любовь, – сказал Магнус. – Она прекрасна, но мы, люди культурные, гоним ее и насмехаемся над ней!

– Все, хватит. – Джослин встала из-за стола. – Я иду за Клэри. Если вы собираетесь вызывать демона, мы с дочерью здесь не останемся.

Она шагнула было в сторону коридора, но Саймон загородил ей дорогу.

– Не получится, – произнес он.

Джослин стиснула зубы.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Это самое безопасное место для нас. Но если вы вызовете демона…

– Я не о том. – Саймон глубоко вдохнул. Бесполезное действие, учитывая, что его кровь больше не перегоняла кислород. Ему даже немного поплохело. – Не получится ее разбудить… Потому что ее здесь нет.