Я запускаю время на нормальный ход. Пора уходить.

Нас отвлекает шумный выдох сзади – Туйусхаан слышал наш с Тридцатым диалог, предшествующий созданию вторичного сновидения, и содержание его шаману явно не понравилось.

– Хватит болтать, Маслов! – рявкает Туйусхаан. – Выходи на бой!

– Ой, да что вы, господин Голышев! Вы же Голышев, верно? – улыбается гендиректор, хотя голос его предательски дрожит. – Но какой же может быть бой? Я же не воин, как вы. Я драться с вами не собираюсь. У меня другое предложение.

Но Маслов не озвучивает его, а обводит рукой стол. Тут же на мягких стульях возникают фигуры, хорошо мне знакомые. Это же… Госсовет? Ближайшая фигура – это ведь Григорий Опалубкин, генсек!

– Всё в порядке, Николай Антонович? – обращается Опалубкин к Маслову.

– Чёрт, – злится Маслов. – Не успели!

Он достаёт из кармана маленький пульт и продолжает:

– Стоит мне нажать на кнопку, как сновидение схлопнется. Что это означает для присутствующих здесь, неизвестно никому. Так ведь? Если среди вас есть учёные, они подтвердят. Возможно, все умрут. Или, скажем, заболеют свинкой. Может быть, разойдёмся по-хорошему?

– О чём вы, Николай Антонович? – непонимающе повышает голос Опалубкин. Другие члены Госсовета начинают кучковаться вокруг него.

Маслов напрягается, смотрит на свои руки и, скрипя зубами, закатывает глаза – пытается проснуться. Тщетно.

– Вы вообще не вдупляете, что сейчас происходит? – Глава Совета, похоже, понимает, что всё окончательно выходит из-под контроля. – Мы все здесь заперты! Не знаю, кто вы, – он обводит нас дрожащим пальцем, – но и вы тоже заперты.

– Что значит «заперты», Маслов? – неуверенно интересуется Опалубкин. – Нас же разбудят, и всё.

– Да? А вы в резиденции уснули своей? Или на работе? Не помните, может, вы в наш бункер приезжали, нет? – издевательски продолжает Маслов, а потом снова кричит нам: – Суки, вы что тут устроили?! Вы все тут останетесь, будете спать, пока не разложитесь!

– Ой, не заговаривайте зубы, Маслов. Сдайте оружие и приборы и не оказывайте сопротивления, – спокойно произносит Тимофей.

Иногда маленькая ошибка стоит непростительно дорого. Разговор с Масловым всех отвлекает, и, пользуясь этим, забытый всеми Елисей Козлов непонятно откуда выхватывает компактный пистолет-пулемёт и открывает огонь по нашей группе.

За несколько секундул происходит множество событий параллельно. Джедай швыряет в Козлова меч, но прежде, чем клинок до него долетает, пулемётную очередь в грудь получает Тимофей. Он пытается регенерировать, но из ран расползается чернота, убивая живые ткани, – оружие создано специально против сновидцев. Пока Тимофей, сохраняя спокойствие, медленно валится на пол, я вижу по его лицу, что он легко принимает смерть во сне. Долетевший наконец до Козлова меч разрезает того пополам.

Маслов пытается нажать кнопку. Видя это, Туйусхаан замахивается копьём.

– Олор олуун эмиэ бу кэллэ![9]– орёт он и швыряет копьё с такой силой, что оружие протыкает гендиректора насквозь и отбрасывает его на несколько метров назад.

Смерть Маслова, видимо, оказывается триггером какого-то непонятного мне механизма сновидения. Иначе я не могу объяснить, почему в тот же момент, как Маслов падает навзничь, замертво валится и Туйусхаан.

Шкурей и Карамышев ошеломлённо поднимают руки. Члены Госсовета после явно безуспешных попыток проснуться замирают в оцепенении. Тридцатый склоняется над Тимофеем, вынимает у того из уха переговорное устройство и вставляет в своё.

– Принимаю командование! – громко объявляет он. А затем, видимо уже в наушник, говорит: – Основная цель достигнута. Искомая локация – завод «Орион» в Екатеринбурге. Вытаскивайте нас.

Но ничего не происходит. Мы ждём. Ничего. Лишь в небе слышится гул вертолётов.

– Форс-мажор, – объявляет остальным Тридцатый, – нас должны были вытащить после завершения задания.

Раздаётся мощный толчок, и Кремль идёт трещинами.

– Золтан передаёт, что сюда прибывают большие группы вражеских солдат, – сухо произносит Тридцатый. – Предполагаю, что запущена самоликвидация сновидения. Опасности будут нарастать. Приказываю покинуть здание.

В этот момент второй, ещё более сильный толчок разрушает строение, оно складывается как карточный домик, а мы падаем вниз. В обычной ситуации мы бы проснулись, но сейчас приходится выкручиваться, и быстро. Я представляю огромный зорб, метров десять в диаметре, в котором оказываются все наши сновидцы. Некто помогает мне его стабилизировать, упрочняя конструкцию. Группа переживает падение, хотя и не вся – увы, при создании зорб захватывает большие куски стен и потолка, которые убивают джедая. Мы выбираемся из зорба и пробираемся по обломкам Кремля в сторону крепостной стены, которую я расколол для группы Хельги.

– Золтан, снимайте блокаду и соединяйтесь с нами, – не по ситуации спокойно говорит в наушник Тридцатый и описывает наше местоположение.

С группой Золтана мы встречаемся ещё до стены и пролезаем сквозь пролом вместе. Демонстрируя преимущества прогресса, помимо самого гнома, в их отряде уцелели парень в экзоскелете, снайпер и верзила с пулемётом Гатлинга.

– Часть на вертолётах прилетела, часть по земле на машинах, – докладывает обстановку Золтан. – Стены и завал их задержат, но нам надо где-то укрыться, чтобы дождаться эвакуации.

– На той стороне без ответа, – сообщает Тридцатый, – возможно, придётся держаться, пока не проснёмся сами.

Командиры решают занять оборону на холме неподалёку, приглянувшемся им из-за огромных валунов на склонах, которые могли бы послужить укрытием.

– Слушай, Некто, – обращаюсь я к мужчине в пиджаке, – там ведь наверняка только нооформы. Может, мы их как-то отменим?

– Много слишком. Не справимся. Но мы могли бы усовершенствовать оборону.

Я согласно киваю, и мы устанавливаем по периметру автопушки с системой «свой-чужой», минируем подходы. Для защитников устанавливаем бетонные блоки с бойницами, кладём в них оружие и боеприпасы. Золтан и Хельга наконец решают сменить холодное оружие на огнестрельное: воительница берёт штурмовую винтовку, а гном – футуристичную многозарядную мортиру.

Из-за крепостной стены показываются первые солдаты. Наш снайпер начинает стрелять по ним из винтовки, но тех слишком много, и точность нашего бойца не способна сколько-нибудь значительно переломить ситуацию. К стрельбе присоединяются Тридцатый, Монтана, Хельга и парни Золтана, как и он сам. Гном своей мортирой наносит максимальный урон нападавшим, разве что верзила с пулемётом Гатлинга может составить ему конкуренцию.

К сожалению, успешная оборона длится недолго. На поле появляется тяжёлая техника, и хотя мы оперативно обзавелись средствами поражения, выстрелы танков и самоходных гаубиц достигают цели. Первые же взрывы разносят укрытие снайпера вместе с ним самим и изрешечивают осколками солдата с пулемётом Гатлинга. Мы с Некто спешно возводим оборону, но следующий взрыв убивает и его. Я укрываю нашу базу за пустотными щитами, защищающими от снарядов и пуль, но проницаемыми для людей и света. Противник учитывает последний фактор, и широкий лазерный луч испепеляет Хельгу и парня в экзоскелете, а также сильно обжигает Тридцатого, так что тот лишается обычного спокойствия и стонет от боли. Оставшись вчетвером, мы поднимаемся на вершину холма.

– Ну что, архитектор, есть идеи? – интересуется Монтана.

Мне хочется грубо послать его куда подальше, но я вовремя понимаю, что ковбой просто пытается шутить. Терять уже нечего, и я представляю поле боя сверху, с высоты птичьего полёта. Потом ещё выше и ещё. Мои мысли уже в космосе. Здесь, на орбите, висит огромное орудие, какое не выдержит даже корабль, именно поэтому пушки такой мощи размещаются на стационарных орбитах. Только энергетические, конечно, – обычные с орбиты отдачей вышибет.

Я возвращаюсь на поле боя. Вражеские войска уже миновали минные поля и заграждения и начинают проходить через пустотные щиты. В моей руке возникает рация.

– База «Тор», орбитальный удар! Повторяю, «Тор», орбитальный удар!

Через пару секунд с гулким рёвом, подобным длительному удару грома, небо разрезает ослепительно белый луч света, шириной метров десять, а мощью – как сотня молний. Луч исчезает и появляется вновь в другом месте, сея смерть и разрушение на поле боя. Однако точность орудия оставляет желать лучшего, и очередной разряд приходится прямо в нашу группу, испепеляя Монтану и Тридцатого, а меня и Золтана отбрасывая взрывом на сотни метров от холма. Удар был такой силы, что уже ничто не могло бы удержать меня во сне.

И меня из него выбрасывает.