Сны-конференции я особенно обожаю. Ничто так не расскажет о сновидце, как этот вид сновидения, созданный им по своему вкусу. Потому как, в отличие от прочих индикаторов личности, создаваемое для встречи место не то что скрыть не пытаются, а наоборот выставляют напоказ. Помню, в детстве меня удивляло, почему перед гостями мама затевала большую уборку. Мы же нормально живём, почему надо придавать нашей квартире какой-то иной, не свойственный ей вид?

Со снами, с одной стороны, проще – не приходится протирать пыль по шкафам и окна мыть. Но отсутствие ограничений порой ставит в тупик сильнее, чем их наличие. Одни сновидцы придумывают ограничения, как, скажем, на нашей «Фабрике». Если в рамках отдела или управления ещё возможны встречи в неформальной обстановке, то высшее руководство таких вольностей не поощряет, и совещания проходят за закрытыми дверями кабинетов с традиционным круглым или овальным столом. Но бывал я на встречах, где не так держались формальностей. И тогда конференции проводили в барах, на космических кораблях, в эльфийских домах на вершинах деревьев, в циклопических зиккуратах забытых цивилизаций, в вампирских склепах.

Сон, в который я только что прибыл, проектировал человек творческий, похоже, что не молодой и склонный к ностальгии или просто любящий создаваемое время. Я шёл по старой улице с домами прошлого века. Очень достоверно воссозданной, вот только полное отсутствие людей выдавало закрытость этого сновидения – оно не было предназначено для свободного посещения.

Вскоре дорога упирается в многоэтажку, посреди которой располагается сквозная арка. Вот и первые «жильцы»: компания шпаны уважительно кивает мне и жестом приглашает во двор.

Мне явно туда, где на лавках, оставшихся от бог знает когда бывшего здесь уличного кинотеатра, собралась пёстрая компания человек из тридцати. Некоторых я знаю: вот Диана Эристави с пристроившимся у неё на коленях Роговым-Тимофеем, а также пара человек из сна Давида Ивановича. Эти сидят в центре, возле постеленной на лавку газеты, на которой стоит нехитрая снедь: неаккуратно открытая банка шпрот, хлеб, сало и дешёвое вино.

Лица остальных мне незнакомы, да и рассмотреть их практически невозможно: боковым зрением человека видно хорошо, но стоит приглядеться – и лицо будто расплывается, не давая на нём сконцентрироваться. Рядом с ближайшей подъездной дверью висит доска объявлений под стеклом, и я отмечаю в отражении, что не могу толком рассмотреть даже своё лицо. Позаботился архитектор о конфиденциальности участников, молодец.

Когда я подхожу ближе, Эристави жестом приглашает меня присесть в условный второй круг, но первым со мной заговаривает пожилой мужчина рядом с ней.

– Добрый день, молодой человек! Мы будем называть вас Сенсеем. У нас тут у всех позывные, кроме троих. Я Игнат Денисович. Это, – он показал на крепкого, наголо бритого здоровяка, – Михаил Викторович. А с Дианой Нодаровной вы знакомы.

– Очень приятно, – отвечаю я. – И с Тимофеем тоже знаком.

– Ах да, конечно! Товарищу Тимофею выражаю признательность за оказанную помощь в подготовке сновидения.

– Не стоит, не стоит, – мурлычет Тимофей с колен Эристави, – это всё вы, я лишь слегка стабилизировал.

«И запах рыбы жареной пустил из окон, – думаю я. – Мастер! О запахах всегда забывают».

– Господа, – нетерпеливо одёргивает товарищей Эристави, – не забывайте, зачем мы здесь. Сейчас не время отвлекаться.

– Давайте к делу, – вальяжно, но веско поддерживает Михаил Викторович.

– Я начну, – говорит Эристави. – Нам стало достоверно известно о начале разработки одним из филиалов «Фабрики снов» прототипа излучателя сновидений особой мощности. Рабочее название – вот не дай бог кто-то засмеётся! – «Царь-сонник». Планируемые характеристики установки таковы, что позволят охватить излучением небольшой город. То есть проект «Китеж» вполне может стать реальностью.

– Позвольте сразу поясню, – встревает Михаил Викторович, – что силовым методом решить вопрос не выйдет. Мы вообще не в курсе, где он физически разрабатывается. Раньше такого никогда не было, но вот, удалось на этот раз им, значит. Ни по каким признакам мы понять не можем, нигде ни перевозок никаких, ни, там, командировок сновидцев, или чтобы «Легион» куда-то подорвался. Чисто схоронились.

– Но то, что разработка ведётся, сомнению не подлежит, – продолжает Эристави. – Мы видели чертежи, Тимофей и другие специалисты подтвердили, что это не обманка. Наша задача – найти место разработки. А дальше… ну, видимо, разрушить.

– Что дальше, это и обсудим дальше, – подаёт голос Игнат Денисович. – Давайте сначала с этим разберёмся.

– Тут всё ясно, – отвечает Михаил Викторович. – Раз не можем подобраться наяву, надо копать сны руководства «Фабрики».

Вокруг с разных сторон поднимается ропот. Различить смысл одновременно произносимых слов сложно, но общая мысль понятна: к сновидениям Совета директоров не подступиться.

– Спокойно, товарищи, спокойно! – Игнат Денисович машет руками, словно желая снизить громкость обсуждения, и, действительно, мгновенно наступает тишина. – Эту проблему мы и хотим решить. Тимофей?

Кот поднимается с колен Эристави и важно садится на скамейку рядом.

– Мы смогли отыскать путь к рабочему сновидению Совета директоров «Фабрики снов». Собственно, найти его теперь для нас не проблема, маркеры записаны. Однако он закрыт. Ни я, ни кто-либо другой из наших сновидцев не смог просочиться через оболочку этого сна. Она, как бы вам объяснить, не как кисель, а как…

– Как сухой кисель! – выкрикивает кто-то сзади.

– Ну да, – соглашается Тимофей, – твёрдая оболочка. Раньше считалось, что мы не можем влиять на оболочки, что они не часть сна, а создаются онейровакуумом…

– Господа, – вмешивается Диана Эристави, – здесь начинается специфическое обсуждение, а ведь мы даже не решили, как будем действовать дальше.

– По-моему, рабочий способ получить информацию у нас только один, – пожимает плечами Тимофей (или что там на этом месте у кота?), – пробиваться в рабочее сновидение Совета директоров «Фабрики».

– В таком случае ставлю вопрос на общее голосование, – громко заявляет Эристави. Она смотрит на Михаила Викторовича и Игната Денисовича, те согласно кивают. – Кто за то, чтобы пробиваться в сновидение директоров «Фабрики», прошу нажать кнопку.

Я с удивлением понимаю, что к деревянным лавкам прикручены саморезами старинного образца кнопки – по количеству присутствующих, за исключением меня.

– Что ж, – после небольшой паузы продолжает Эристави, – семьдесят восемь голосов «за» против двадцати двух «против». Решение принято. В нашем присутствии нужды больше нет. Пусть здесь останутся сновидцы, остальные – на выход. Надеюсь, – смотрит она напоследок на Тимофея, – вы сможете понять, как вскрыть эту оболочку.

Десятка два фигур растворяются в воздухе, на лавочках остаётся около трети присутствующих. Из руководства не покинули сон-конференцию только Тимофей и Игнат Денисович. Последний, будто пользуясь отсутствием Эристави, кладёт пару шпротин на кусок хлеба, наливает вина в гранёный стакан, залпом выпивает и закусывает, жмурясь от удовольствия.

Сновидцы начинают подавать идеи по проникновению в защищённый сон, но Тимофей, слушая их, раз за разом сокрушённо качает головой и всё больше мрачнеет. Все предложения сводятся, по сути, к одному – воздействовать сильнее, дольше, с разных сторон. Но Тимофей, очевидно, всё это уже пробовал, раз не останавливается на подобных пунктах.

Могу ли я чем-то помочь, интересно? По всему видать, здесь люди посильнее и поопытнее меня – вон как запросто по сновидениям путешествуют.

– Тимофей, – интересуюсь, – а что собой представляет их сновидение технически?

– То есть? – разворачивается он ко мне.

– На чём хранится, как поддерживается?

– Да если бы знать такие подробности… Очевидно, что запускается по потребности, носитель, похоже, иногда меняется, это ясно по небольшим различиям в цветовой гамме. Сновидение очень большое, из межсонья увидеть можно только внешние контуры. Но вообще, насколько могу судить, последнее состояние сохраняется и запускается с того же места. Подозреваю, это нужно, чтобы, например, к совещанию подготовить всё и закрыть.

Я вспоминаю свои разговоры с Вишневецким и Адолат.

– То есть в их сновидении нет деградации?

– Деградации? Верно, нет. Как в старых сновидениях.

– И последнее состояние записывается и загружается в следующий раз?

– Да, так. И что ты хочешь этим сказать?

– Что вам нужно время. И толковый архитектор.

Тимофей наклоняет кошачью морду и улыбается, видимо поняв мою мысль. Потом переглядывается с Игнатом Денисовичем. Тот оценивает взгляд по-своему и принимается торопливо разливать по стаканам вино.

– За нашу победу! – наконец провозглашает он короткий тост.

Спорить с ним никто не стал.