Времени совсем мало, поэтому «ириска» «открывает» меня в медленном сне. В стандартных настройках такого нет, пришлось поковыряться в режиме разработчика, мало что в этом понимая. Из киселя медленного сна попасть в межсонье сложнее, но я в последнее время уже как-то приспособился, хожу туда-сюда как к себе домой. Сновидений в это время ожидаемо мало. Ярких нет совсем, что, в общем-то, хорошо – ничто не помешает мне увидеть сон Голышева. Время встречи, которое я внушал ему, ещё не подошло, но попробовать стоит и сейчас – если наш шаман что-то понимает в снах, то уснёт заранее, чтобы через час-полтора быть в быстрой фазе.

Пока нет Голышева, смотрю из межсонья сновидения разных людей. Навскидку восемь из десяти – синтетические, по большей части производства «Фабрики снов».

Как я отличаю искусственный сон от натурального? Пожалуй, по логичности. Природный сон всегда имеет какие-то странности, шероховатости, заусенцы. Там человек идёт по улице в Саратове, неся тёще вяленого леща, а через мгновение он уже почему-то едет на поезде в Корее кормить гигантских шершней. Сон синтетический создан десятками людей: сценаристами, дизайнерами, архитекторами, тестерами. Повествование отшлифовано, люфт имеют заранее обговорённые параметры, да и тот строго определённый.

Впрочем, мы создаём и странненькие сновидения, но это на любителя – под заказ или с определённой целью. По большей части творим то, что пользуется спросом. А рейтинг сновидений я теперь частенько наблюдаю в межсонье. Что тут у нас? Да всё то же.

Космический туризм. Прямо сейчас вижу штук пять сновидений на эту тему. Путешествие в космос – необычный опыт не только в нашей стране, но и пока ещё во всём мире. Мало у кого есть возможность им насладиться. А во сне люди отправляются на Луну или парят в невесомости, наблюдая за Землёй издалека.

Путешествия во времени. Возможность вернуться назад во времени или отправиться вперёд, в будущее, – эта идея веками захватывала человеческое воображение. Вояжи в прошлое и будущее одинаково популярны. Можно даже разделить эту группу на две. Потому как стать свидетелем исторических событий воочию – это история, а увидеть, каким станет мир в отдалённом будущем, – это уже фантастика. Разные подходы.

Подводные путешествия. Управлять быстроходной подлодкой или самому стать косаткой – выбор за вами. Довольно популярен наш «Отель “Немо”», гостиница на океанском дне с прозрачным полом и огромными окнами.

Полёт. Сложная работа для архитекторов, поэтому сны дорогие. Но за то, чтобы реализовать мечту тысяч поколений, люди готовы раскошелиться. Сновидения с возможностью полетать над миром – популярный подарок на день рождения. Не хотите летать сами – возьмите напрокат летающий автомобиль или скейт.

Сны – путешествия по миру. После того как то ли наше государство закрылось от мира, то ли мир оградил себя от нашей страны – точно не поймёшь, да, впрочем, обе этих причины друг друга не исключают, – для всех моих соотечественников, кроме избранных единиц, путь за границу лежал исключительно через FS Store от «Фабрики снов». Граждане цеплялись и за такую возможность.

Медицинские сны. Они популярны у неизлечимо больных, инвалидов, просто среди пожилых. Медицина, адаптированная к индивидуальной генетике, откалибрует то, что плохо работает, и запустит заново то, что не калибруется. Излечит рак, отрастит ноги, руки и глаза, вернёт молодость. То, что доступно за границей только богатым, у нас может позволить себе каждый. Во сне.

Вот и всё в таком духе. Сон больше не неожиданность, он оправдывает надежды и потраченные на него средства. Но смотреть их стало довольно скучно. Если уж выбирать среди синтетики, я предпочёл бы научно-познавательный интерактив.

А вот это интересно! Среди пафосных клонированных сновидений под фиолетовой пеленой наконец-то кое-что оригинальное. Непонятно, что это за город, он как будто сошёл со страниц сказок Андерсена. Яркое зимнее солнце играет бликами по заиндевелым крышам. На улицах много людей, все тепло одеты, но холода как будто не чувствуют. Весь город, каждое его здание, каждый фонарь украшены разноцветными флагами и лентами. Наверняка сегодня какой-то праздник. Но моё внимание привлекло совсем не это. Хоккей. Жители городка играют прямо на покрытых льдом улицах! Я решаю, что ничего страшного не произойдёт, если я немного посмотрю на него изнутри, и вхожу в сновидение.

Общий смысл действа становится немного понятнее. Раз в году в хоккейной баталии сходятся западная и восточная часть городка, разделённого на две части рекой. Населения здесь около тысячи человек, и численность команд не регламентируется, играть может абсолютно каждый. Чем многие и воспользовались. Мальчишки и девчонки готовят клюшки с осени, но они, как и пожилые горожане, выезжают на лёд лишь символически. Главные действующие лица – десятка три крепких парней и девушек, а также несколько хмурых коренастых мужчин, для которых этот матч – смысл всего их существования. Преобладающий цвет в одежде говорит о принадлежности к команде: красной дружине восточного района или синей – западного. Ворота стоят на центральных площадях в обеих частях города, вокруг них – трибуны. Игра идёт до момента, когда солнце коснётся горизонта, – за этим следит с крыши ратуши лучший ученик местной школы. Когда это произойдёт, он крикнет мэру городка, по команде которого зазвонит колокол в башенке, означая завершение матча.

Поля как такового нет, игра идёт по всему городу. Но так как по снегу на коньках особо не побегаешь, за пределы покрытых льдом улиц и каналов игра обычно не выходит. Правда, стоит завести разговор с местными жителями, как те припомнят немало исключений из этого правила.

– Однажды, когда я ростом был не выше гуся, – рассказывает мне бойкий старичок, – синяя команда закинула две шайбы, кидая шайбу с крыши на крышу.

– Тогда каждый год Эмиль Хансен, бывший мэр, придумывал что-нибудь эдакое, – добавляет его ещё более бойкая спутница.

– А мэр тоже играет? – интересуюсь я.

– Раньше одну команду всегда возглавлял мэр, а вторую – председатель городского совета. А сейчас это одно и то же лицо, так что мэр теперь становится главным судьёй.

– Эмиль Хансен играл за западный район. И у него на игру всегда был готов какой-нибудь хитрый план. Не всегда он приносил победу, но при нём запад побеждал чаще.

– Да и не в этом суть. Это само по себе интересно было. Сколько раз тогда правила меняли, чтобы эти выкрутасы не повторялись.

– Один раз, послушайте только, запад получает шайбу и гонит её в конюшню, а там заранее лёд проложен. Они, значит, бросают её, и ворота закрываются, игроки выезжают с другой стороны и проносятся до ворот беспрепятственно, пока восток по боковым улочкам объезжает.

– А другой раз они пробежали прямо сквозь дом аптекаря Сёренсена. Он, конечно, в сговоре с ними был, специально оставил открытыми окна.

– И ещё однажды Эмиль придумал, чтобы Магнус Нильсен, который бросал шайбу точнее всех, швырнул её прямо в колокол, как только команда запада поведёт в счёте. А раньше правило было такое, что игра продолжается буквально как написано – пока не зазвонит колокол! Так вот, Магнус, здоровенная детина, как шваркнет шайбой точно по колоколу – звон раздался на весь город. Пир тогда ещё засветло начался. А правила изменили, игра теперь идёт до той поры, пока мэр не скажет, а колокол – как подтверждение.

– А вы не хотите сыграть, герр?

– Ну что вы, я же просто турист.

– Так к нам все туристы только за этим и едут, – всплеснула руками старушка и закричала в никуда: – Эй! Дайте кто-нибудь клюшку герру… А кем вы работаете?

– Я архитектор.

– Герру архитектору, – на той же ноте закончила горожанка.

Миг – и я мчу на коньках по заледенелой улице, неумолимо продвигая шайбу к западной площади. Кто-то повязал мне красный шарф, и теперь я нападающий команды востока. Я ловко уворачиваюсь от одного горожанина, затем от другого, мне наперерез бросаются сразу четверо, и я ухожу на боковую улицу. Почему-то рядом никого из красной команды. Сзади настигают западные, и я что есть мочи пытаюсь достичь следующего перекрёстка. Удар невероятной силы на мгновение практически лишает меня сознания. Не помню даже самого момента столкновения. Я просто лечу в украшенную треугольными флажками деревянную стену дома. Лечу буквально – по воздуху, врезаюсь в дом, сползаю вниз. Наблюдаю, как защитник синей команды, огромного роста человек-гора, так внезапно выехавший на меня из-за угла, ухмыляется и точным ударом передаёт шайбу в обратном направлении.

Ко мне склоняется мужчина в накинутом меховом капюшоне.

– Ну а как ты хотел-то, Ром. Они же на коньках начинают ездить раньше, чем ходить. А ты даже своих не подождал, один решил проехать, безо всякой тактики. И отдать было некому, и проехать не смог бы.

Я пропускаю замечания о своей опрометчивости мимо ушей, ведь исходят они… от Голышева!

– Александр Прохорович, – начинаю я было разговор, но срываюсь на кашель – тот великан меня таки здорово приложил.

– Погоди, не торопись. Мы с тобой в четыре же встретиться собрались, так?

Я кивнул.

– Встретимся, – кивнул он, – а сейчас я игру досмотреть хочу. Или тебе сейчас нужно?

– В четыре, наверно, удобнее будет. А то меня разбудят скоро.

– Вот и хорошо. До скорой встречи тогда. Ты не ходи никуда. Засыпай в своём сне, я сам к тебе приду.

Я поднялся на ноги, а Голышева и след простыл. На улице никого – все убежали туда, где продолжалась игра. Я решил тоже последовать их примеру, но резко очерченные линии домов по краям поля зрения и их лёгкое свечение заставили передумать. Признаки скорого пробуждения. Я просыпаюсь.