Архангельск дневной застать посложнее, чем ночной. Ночи зимой длинные, а световой день сейчас – только четыре часа. Именно под этим предлогом Роман и попросил Игоря отвезти его с Винтом в город часам к двум, чтобы хоть пару часов побродить по городу при свете дня.

В последнее время зарплата Гончаренко в несколько раз превышала среднюю по стране, потому он позволил себе приобрести шапку и перчатки из «умной» наноткани, материала прошлой эпохи – из тех времён, когда мы ещё поддерживали торговые и научные отношения с остальным миром. Материал больше не производился, но кое-какие запасы остались, и изредка в продаже появлялись очень дорогие изделия из него. И шапка, и перчатки были тонкими, вроде тех, что для лыжников делают, чтобы не перегрелись, но рассчитаны на мороз до минус пятидесяти. А вот пуховик обычный, но для нынешней температуры вполне тёплый.

Роман не стал никуда заходить, тем более с собакой не везде пускают, а немного побродил по улицам. По большим, где современная архитектура соседствовала с церквями, которых много построили полвека назад, и по маленьким, чьи двухэтажные деревянные домики напоминали ему похожие в небольших городках Черноземья. А в целом – город как город. Не слишком холодно, лишь тяжёлый двухсантиметровый иней напоминал Роману, что он на севере.

Игорь всё время был рядом, оставаясь в машине. Держал Гончаренко в пределах видимости. «Если возникнут вопросы, можно просто махнуть рукой», – сказал он Роману. Спустя минут тридцать-сорок после начала прогулки Гончаренко вышел к набережной, закурил сигарету и рукой таки махнул. Чёрный внедорожник остановился возле него секунд через двадцать.

– Куда-то едем, Роман Игоревич?

– Спросить хотел, Игорь Елисеевич. Северного сияния не предвидится в ближайшие дни? Кстати, можно на «ты».

– Хорошо. Сияния не ожидается по прогнозу до вашего отъезда, к сожалению. У нас сияние ещё пазорями называют.

– А вы местный, значит?

– Ой! Простите, Роман Игоревич. То есть Роман. Я буду очень вам признателен, если моя оговорка не дойдёт до руководства. Понимаете, мы никаким образом не должны сообщать о себе никаких персональных данных. Не знаю почему. Но запрещено. Вот. Не скажете?

– Конечно, Игорь, ваше происхождение останется между нами, – широко улыбнувшись, ответил Гончаренко. – Тогда, может, на Двинскую губу махнём?

– Как скажете, Роман. Как скажешь то есть. Можно и на губу. Это тогда до Северодвинска нужно доехать.

– О… А далеко?

– Не, минут за сорок домчим. Можно и на Мудьюгский остров, но это дальше, и дорога похуже, да и смотреть-то там, честно говоря, нечего, кроме маяка. Хотя если хотите там маяк посмотреть, то скажите, съездим.

– Не нужно. В другой раз. Хочется на залив глянуть. Я не большой любитель архитектуры, а вот на природу люблю смотреть.

– Ясно. Поехали? Только не курите в машине, пожалуйста, а то Виктория Олеговна очень этого не любит.

Спустя пару минут они неторопливо, как попросил Роман, уже двигались в сторону Северодвинска. Наступали ранние северные сумерки, поэтому Винт почти сразу задремал на заднем сиденье. Пока всё шло так, как задумал Гончаренко. Путь их лежал через Лайский Док, где, по словам Зотова, жил сейчас Голышев, но останавливаться там Роман не собирался. Под тонкой шапкой, которую он не стал снимать и в автомобиле, была надета «ириска». Головной убор это вполне позволял, поскольку образовывал внизу объёмные складки. Роман был уверен, что Игорь повезёт его на остров Ягры – в самую северную часть Северодвинска, туда, где расположен воинский мемориал, и вообще туристическое место.

– Слушай, Игорь. Я вчера толком не спал, работал во сне. Ты не против, если я вздремну немного в кресле? Пока едем.

– Да нет. Вас разбудить, когда приедем?

– Конечно. Хотя… знаешь, если я не проснусь, подожди хоть минут двадцать и разбуди. А то шальной буду. Хоть немного нужно днём поспать, привык я к этому.

– Хорошо, Роман. Я понял.