Когда на следующее утро Николай очнулся, он понял, что уснул прямо за письменным столом Волкова. Голова упала на страницы той самой, последней тетради, из которой ни строчки ему так и не удалось прочитать. Затылок болел. В голове что-то тикало, пульсировало, било – словно острым молотком – прямо по нервам.

Он посмотрел в окно. Солнце уже взошло и светило как сумасшедшее. Давно не было такого жаркого и солнечного лета. Но все же что-то неуловимо выдавало приближение осени. То ли ветер, то ли особый цвет облаков в небе. А может, это была обычная тревога?

Кто-то неожиданно вклинивался в его поиски. Кто-то дышал в спину, пытался помешать. С одной стороны, он знал, что Константин Семенович интересовался его поисками, но с другой – почему обязательно это должен быть именно он? Вчера он столкнулся с совершенно другим человеком… И то, что он послан Волковым, было только его предположением, не более того. Краснов понимал одно: все, что касалось Вениамина Волкова, было зыбким, неопределенным, распадалось, растворялось, тлело. Да и сам он был фигурой неопределенной – то ли жертва, то ли палач. И пока никаких перспектив разгадать, кем же он был на самом деле, не намечалось.

Прямо рядом с открытой тетрадью Николай разглядел небольшой листок. Он был желтым, старым, явно вырванным из какого-то блокнота. Краснов узнал почерк Волкова. Там опять были отрывочные записи, понятные только самому писателю. Николай прочитал: «Девочка. Она – самое главное. Я видел его там. О ком писать? О себе или о нем? Оборотень…»

Раздался звонок смартфона. Это был Исаев. Николай, поразмыслив пару секунд, все же ответил.

– Николай! – прогремел голос шефа. – Ты в своем уме?! Почему ты не отвечаешь уже второй день?!

– Что случилось? – тихо спросил Краснов.

– Опять звонили инвесторы. Спрашивали, будет ли готов фильм к пятому сентября?

– Фильм, может, и будет готов… Но правда…

– Мне не нужна никакая правда! Мне нужен фильм! Мне нужен продукт! Что с тобой происходит? Ты всегда был профессионалом. Ты меня подводишь. Понимаешь ты это или нет?

– Понимаю, Виктор…

– Так будет готов фильм?

– Будет!

Исаев замолчал. Было слышно, как по его кабинету кто-то ходит. Или это он сам не мог усидеть на месте и метался из угла в угол. На него давили. Он давил на Николая. Возможно, и те, кто давил на Исаева, сами подвергались давлению. Цепочка – тонкая, но прочная и острая – тянулась из неведомой темноты. Все в этом мире было взаимосвязано. Все друг друга дергали за нитки. Тот, кто мнил себя кукловодом, сам становился куклой. Кукла же в одночасье обнаруживала, что держит в руках деревянные рычажки с прочными нитями и кто-то барахтается внизу, у самого пола, быстро передвигая ножками. И так до бесконечности.

– Скажи, Виктор, тебе звонил Константин Волков?

– Кто?

– Брат Вениамина Волкова не звонил тебе?

– Этот литературовед?

– Да.

– Нет. Не звонил.

– Но тебе все же кто-то звонил?

Исаев не отвечал. Было слышно, как он отрывисто и тяжело дышит.

– Виктор… Не молчи… Тебе звонили?

– Извини, Коля… Давай поговорим чуть позднее… Меня вызывают.

Исаев отключился. Николай понял, что никто его не вызывал, он просто не захотел говорить на эту тему. Значит, кто-то все же звонил ему. И не только инвесторы. Что-то заварилось, завертелось у него за спиной. Отныне ему приходилось работать в атмосфере неопределенности. Ему словно кто-то завязал глаза. Несмотря на яркое солнце за окном, в голове было совсем темно. И больше всего Николаю хотелось сейчас избавиться от ощущения этой удушающей, болезненной помутненности.

Он еще раз посмотрел на листок, вырванный из блокнота. Он уже второй раз видел в записях Волкова слово «оборотень» и множество раз слово «девочка». Он предполагал, что речь идет о той девочке из Ташкента. Но Волков в другой записке упоминал и девочку, убитую его прадедом, дочь работника министерства.

Что имел в виду Волков? Хотел написать книгу о себе? Или об этом оборотне? Кого он так называл? Все проступало какими-то обрывками, вспышками аффектов – словно пульсацией души Волкова, которая жила в этих пожелтевших страницах. Но все было крайне неопределенно.

Он решил оторваться ненадолго от своих поисков и отправиться на Чапыгина, 6, чтобы попытаться разузнать об этих странных звонках, о невидимках, скрывающихся за этими звонками, о человеке или даже людях, дышащих ему в затылок.

* * *

На телевидении Краснова поджидали три члена его съемочной группы – оператор Василий Попов, монтажер Кира Медведева и стажер – студент журфака Даниил Левченко. Все они буквально атаковали Николая. В последний месяц он практически ни с кем не общался, был почти недоступен, никому не давал возможности ознакомиться с собранными им материалами.

Особенно страдал Даниил. Он был молод, полон амбиций, пришел на практику к Николаю не случайно, а из желания учиться именно у него. Об этом Николаю говорил и Артем Абрамов. Но Николай был человеком сложным, несмотря на сравнительно молодой еще возраст, слыл легким мизантропом. Держался в тени. Любил изучать материал самостоятельно и подпускал группу к съемкам уже в тот момент, когда ему самому все становилось ясно. Так было всегда – и раньше, и теперь. Но если коллеги, снявшие с Николаем не один фильм, уже привыкли к этим чертам его характера и подходу к работе, то Даниил не сдерживался, пытался даже качать права.

– Николай Викторович, не этого я ожидал, совсем не этого! – воскликнул он, когда Кира и Василий вышли из кабинета с поручением разузнать потихоньку, не интересовался ли Николаем кто-нибудь в последние три-четыре дня. – Что же это за практика? Чему я научусь у вас?

– Идите к кому-нибудь другому, – спокойно отвечал Николай, перебирая бумаги, накопившиеся на его рабочем столе.

– Нет! Я хочу работать именно с вами! – настаивал стажер.

– А если хотите, наберитесь терпения. Скоро все заварится. Немного осталось.

– И что же мне делать пока? – не унимался Даниил.

– Читайте книги Волкова. Пытайтесь понять его через текст.

– Но я и так уже все перечитал. И книги, и статьи, и интервью… Какой-то он был скользкий…

– Вы находите? – Николай заинтересованно поднял глаза на Даниила.

– Да.

– И откуда такой вывод?

– Что-то он все время недоговаривал, недосказывал, недописывал… Словно боялся чего-то. Словно скрывал что-то.

– Вы думаете?

– Да. Ну, к примеру, спрашивают его об отце, служившем в Наркомпросе, затем в Министерстве культуры. Он молчит. Все делает, чтобы не ответить. Выкручивается. Тянет время. В итоге – уходит от ответа. То же с вопросами о дочери, о жене, о друге – ну, который в колонию попал…

– Да-да…

– Николай Викторович! Не возьмете меня на квартиру к Волкову?

Услышав этот неожиданный вопрос, Николай насторожился. Даниил вроде бы спросил об этом случайно, как бы из интереса к расследованию, но кто знает, что могло за этим скрываться… Откуда он вообще взялся, этот стажер? Николай, конечно, помнил… Артем о нем говорил, показывал письмо. Исаеву звонили по его поводу с журфака. Но кто звонил? Этого уже и не узнаешь… Потом он и сам звонил. Откуда телефон достал?

– Нет, – ответил Николай. – Это невозможно. Да это и не от меня зависит. Дочь Волкова не разрешит.

– Василиса Никитина?

– Да.

– Я видел блог ее сына Игоря Никитина в интернете. Философию разводит.

– Философию? Какую именно?

– Что-то о Боге… Против «смерти Бога», в общем… Да! «Жизнь Бога» называется. Он там не один. Они с приятелем ведут блог, с Артуром Пироговым.

Николай кивнул в ответ. Он тоже побывал на этом сайте. Там шли ожесточенные философские бои. Игорь и Артур доказывали, что Творение невозможно остановить, оно непрерывно и бесконечно. «А как же искусственный интеллект?» – возражали им оппоненты. «Если человек создает нечто искусственное, себя заменяющее, то таким ли уж искусственным оно является?» – отвечал Игорь вопросом на вопрос. «Человек лишь порождает то, что изначально заложено Создателем. Значит, искусственное – вовсе не искусственное, а лишь континуум вечного Творения».

Противниками Игоря и Артура на сайте были молодые люди разных вероисповеданий (порой откровенные религиозные фанатики), разных национальностей (нередко ставящие фактор национальности в центр своей идентичности), но мелькали и атеисты, и агностики, хватало там и различных провокаторов, троллей местного значения. В ход шли оскорбления, переход на личности, злая ирония. Одни обвиняли Игоря и Артура в попытке создать новую псевдорелигию. Другие смеялись над их потугами «оживить Бога». Третьи доказывали, что искусственный интеллект не имеет никакого отношения к первичному Творению.

Артур был более гибким, изворотливым, порой даже соглашался с оппонентами. Игорь же напоминал человека, закованного в железо, с броней вместо кожи. Он отвечал, что они (оппоненты) имеют право на свое мнение. Они даже имеют право на собственное небытие, если угодно. Они могут верить в то, что один и тот же мир сотворили разные создатели. И что один создатель лучше другого. Или же могут думать, что все абсурдно и бессмысленно. Но он – другой человек. У него есть свой мир. Этот мир сконструировал один Создатель – для всех религий и для всех народов. Он есть первичная точка, объединяющая бесконечно продолжающихся всех и вся. Этот мир – осмысленный и целесообразный, несмотря на всю внешнюю нелогичность рождения, ведущего к необратимой смерти. Ведь, по сути, никто не знает, что такое смерть на самом деле. Цель и смысл – в этой самой бесконечности. Таким образом, мир для него не перестанет выстраиваться дальше, даже если кто-то допустит мысль о том, что его, выстраивающего этот мир, не существует.

– Да. Знаю, – откликнулся Николай.

– Между прочим, странный тип этот Артур Пирогов. Он называет себя почему-то в блоге Артюром Верленом.

Николай хмыкнул:

– Забавно. Я не обратил внимания. Скрестил их, значит…

– Кого скрестил? – с недоумением спросил Даниил.

– Ну кого-кого… Артюра Рембо и Поля Верлена.

– А кто это?

Николай растерянно уставился на стажера:

– То есть… Про «смерть Бога» знаете, а про Рембо и Верлена нет?

– Кто же про «смерть Бога-то» не знает…

Николай открыл было рот, чтобы объяснить, кто кем и кому был, но осекся:

– Ладно. Проехали.

– Новые блогеры, что ли? – поинтересовался Даниил.

– Нет. Старые.

Открылась дверь, в кабинет вошел Артем Абрамов.

– Привет! – бросил он и прошел скинуть куртку и положить рюкзак.

– Привет, Артем!

– Что, молодое поколение не дает спокойно поработать?

– Не то слово!

Даниил фыркнул и уселся в кресло напротив стола Николая.

– А где остальные?

– Пошли разузнать кое-что…

– Что именно?

– Не звонил ли по поводу меня кто-нибудь в последние дни…

– Звонил, – уверенно произнес Артем.

– Кто? – сосредоточенно спросил Николай, стараясь не выдавать своей тревоги.

– Ну… Много кто звонил… Исаев прежде всего…

– Это я знаю. Дальше?

– Звонили с журфака несколько раз по поводу нашего замечательного ассистента.

Даниил потупил взгляд.

– И что они хотели?

– Спрашивали, справляется ли?

– Справляется, – сказал Николай. – Это невооруженным глазом видно… Если бы не особые условия, в которых я сейчас работаю, я бы точно нарушил свои установления и захватил его с собой. Ему было бы полезно.

Даниил улыбнулся.

– Спасибо хоть на этом! – сказал он, эмоционально разводя руками.

– Так… Еще? – продолжил Николай.

– Еще было пару звонков из администрации города, из Союза журналистов…

– А кто именно?

– Оба раза секретари каких-то чиновников. Спрашивали, скоро ли ты сможешь закончить фильм. Они готовят какие-то мероприятия. Волков же был членом Союза журналистов…

– Да-да…

Снова открылась дверь. Вернулись Кира и Василий.

– Ну что? Какие новости? – нетерпеливо поинтересовался Николай.

– Вроде бы все тихо, – ответил Василий. – Никто ничего не слышал, не знает.

– Только секретарь Исаева говорила о звонке из какого-то вуза… – обронила Кира.

– Из какого именно? – насторожился Николай.

– Не помнит. Я и так, и сяк… Не говорит. Но это мог быть всего лишь звонок с журфака по поводу Дани.

– Ну, может, действительно она не помнит? – предположил Николай.

– Все может быть…

– Ну ладно. Хорошо. Значит, мои подозрения были напрасными.

– А что случилось, Коля? – спросил Василий.

Николай молча обвел взглядом всех присутствующих. Внимательно посмотрел на Василия:

– Пока ничего такого…

– Может, нужна наша помощь?

– Нет, – Николай замотал головой. – И так все слишком сложно. Все запутанно. Эта ситуация требует тишины. Даже от двоих там будет слишком много шума.

– Где – там? – недоумевая, спросила Кира.

– Ну, там… В той квартире на Ждановской… – ответил Николай и задумчиво посмотрел в окно.

Все переглянулись. Пожав плечами, Артем отправился в свой кабинет. Кира и Василий разбрелись по рабочим местам. Только молодой стажер не уходил – сидел напротив и не отрываясь сверлил Николая пытливыми черными глазами.