Когда Николай приехал в квартиру Волкова, было уже больше трех часов. Он хотел поработать до самого вечера, не отрываться и ни с кем не созваниваться. Он отключил телефон, достал тетради Волкова и погрузился в изучение четвертого эпизода.

Это был 1987 год. Радкевич вместе с женой и детьми отдыхал в санатории в Сестрорецке по профсоюзной путевке. С момента третьего убийства прошло два года. Приступы с тех пор не повторялись. Радкевич даже начал надеяться, что он излечился.

В моду тогда стало входить посещение психологов. Кто-то из знакомых жены, когда узнал, что Вадим страдает от приступов, чем-то напоминающих ипохондрию, порекомендовал ему одного известного специалиста. Радкевич нанес доктору пару визитов и понял, что продолжать опасно. Психолог начинал копать так глубоко, что до обнаружения в пациенте иного, черного, существа оставалось совсем немного. Он чуть не выдал себя, когда стал подробно рассказывать о банальных переживаниях детства (таких историй тысячи, но это была его боль), о том, что их с матерью ради молодой любовницы бросил отец, что мать после развода возненавидела Вадима, потому что он напоминал ей об отце… Потом мама вышла замуж. Потом родила другого ребенка. И Вадим стал не нужен. Он стал лишним, чужим. У матери появилась новая семья, а он остался один. С семнадцати лет он жил отдельно – сначала учился в ПТУ, затем пошел на завод.

Он уточнил, что самый первый приступ холода он ощутил в шесть лет, когда увидел мертвую девочку, выпавшую из окна во дворе его дома. Но вовсе не она была причиной этого приступа. Он это понял позднее, уже лет в одиннадцать-двенадцать. Все тогда сошлось, соединилось в чудовищный синтез: куртка не по сезону, мамино равнодушное лицо, ее раздражительность, ее ненависть, потом этот крик, падающее тело и струи крови, подползающие к его ботинкам…

Эмоции выходили из-под контроля. Ему показалось, что еще минута – и он не выдержит и расскажет психологу о совершенных убийствах… Он прерывался и подолгу молчал. Доктор вопросительно смотрел на него и терпеливо ждал… Он явно почувствовал что-то, заподозрил… После этого сеанса Радкевич больше не вернулся к психологу. Его смутил внимательный взгляд и неподдельная заинтересованность специалиста. Тот буквально пожирал Радкевича глазами. Вслушивался. Что-то записывал в журнал.

В Сестрорецке текла спокойная, размеренная курортная жизнь. Отдыхающие вставали, шли в столовую, съедали диетический завтрак, потом отправлялись на процедуры, потом на прогулки или купаться на залив.

По вечерам Радкевич с женой и детьми подолгу гуляли вдоль пляжа. Берег все не кончался, тянулся охровой полосой от одного прибрежного курорта к другому. На песке клочьями топорщились сухие водоросли. Чайки кружили низко над водой. Все было тихо и безмятежно. (Радкевич особенно остро вспоминал на допросе об этих прогулках, поскольку именно они стали контрастом чудовищного убийства, которое он совершил в этом небольшом городке.)

Однажды вечером, когда жена укладывала детей, Вадим почувствовал странное покалывание в кистях рук. Он решил выйти на воздух и выкурить сигарету. Он спустился на лифте, вышел из корпуса и отправился в сторону пляжа. Уже стемнело. Когда он подошел к воде и побрел вдоль берега, боль в руках начала усиливаться. Вместе с ней пришло хорошо знакомое ощущение холода. Где-то внутри – в голове – пронеслись уже подзабытые за два года картинки: мама закрывает за ним дверь, девочка летит из окна, он сидит один на детской площадке, холод, удар, он подбегает и вглядывается в угасающие глаза…

Чем дальше он уходил, тем беспощаднее становился приступ холода. Кожу словно сковывало льдом. Сердце почти не билось. Руки и ноги немели. Он хромал. Еле держался на ногах. Он опять, как и годы назад, терял связь с реальностью. Рука потянулась в карман куртки, он нащупал нож.

В этот поздний час пляж был пустым. Ни души. Он искал. Он до крови кусал губы, всматривался в темноту, все время косился в сторону прибрежных зарослей. Все было мертвым, пустым. Люди разбрелись по домам.

Но вот где-то за деревьями, среди сосен, он заметил силуэт. Он был нечетким. То мелькал, то снова исчезал. Радкевич тут же свернул налево и быстрым шагом направился в сторону зарослей. Он в несколько прыжков преодолел пляж и побежал вслед за силуэтом. Нож был уже наготове. Лезвие выскочило. Он бежал, размахивая оружием, практически не скрывая своего присутствия.

Потенциальная жертва была уже в нескольких шагах, она повернулась, вскрикнула и бросилась дальше. Радкевич не отставал. Человек, за которым он бежал, был в куртке с капюшоном. Радкевич и на этот раз не мог понять, кого именно он готовится убить. Ему казалось, что это был молодой мужчина или подросток. Но издали было не разобрать.

Он сконцентрировался, всю энергию вложил в мышцы ног и рук.

Через несколько минут он оказался рядом и прямо с лету ударил жертву ногой в спину. Затем в ход пошла свободная левая рука. Наконец, когда преследуемый оступился, рухнул на жесткие переплетения корней и громко заорал, Радкевич прыгнул на него словно рысь на загнанного зайца, зажал ему рот и стал один за другим наносить чудовищные удары. Он бил минут пять без перерыва. Когда же он понял, что жертва затихла и больше не двигается, он поднялся и смог наконец разглядеть лицо несчастного.

Это был юноша лет восемнадцати. Красивый, спортивный, с кудрявыми черными волосами. С его губ стекала кровь. Он был мертв. Глаза застекленели.

Радкевич ждал. Он дрожал от нетерпения. И вот горячая струя крови омыла его ноги. Он стал согреваться, стал приходить в сознание. Он присел и долго смотрел на убитого.

Все вокруг стихло. Мир замер.

Радкевич сорвал с шеи убитого золотую цепочку, спрятал ее в карман, выпрямился и медленно, шатаясь, побрел в сторону пляжа.

Он долго бродил по берегу, затем плутал по темному парку санатория. Наконец, когда все окончательно затихло, уже после часа ночи, он пробрался в корпус, прошмыгнул мимо спящей дежурной и побежал вверх по лестнице.

Жена не слышала, как он вернулся. Она потом показывала во время следствия, что в ту ночь она ненадолго проснулась, уловила звук льющейся в ванной воды и снова погрузилась в сон.

Тем временем Радкевич снял с себя окровавленную одежду, не забыв при этом извлечь из кармана брюк порванную цепочку, положил одежду в пакет, затем принял ванну, вышел в коридор, переоделся и снова покинул номер, чтобы избавиться от улик.

Он вышел из парка санатория, перешел мост, спустился к реке Малая Сестра. Течение было быстрым. Он размахнулся и бросил пакет с одеждой на середину водоема. Вода подхватила его и понесла прочь. Через час-полтора пакет должен оказаться в Финском заливе. Радкевич долго смотрел ему вслед. Белая точка исчезла, он быстро вскарабкался обратно на мост и направился к своему корпусу.

Когда он вернулся, все спали. Раздеваясь, в кармане сменных брюк он нащупал цепочку убитого парня. Он пристально посмотрел на то, как она золотилась в темноте, затем сжал ее в ладони. На душе было холодно. Но тело наконец согрелось.