А тем временем жизнь на Руси-матушке потихоньку забурлила вовсю. И не только в области науки и техники в одном отдельно взятом Институте. Правда, снаружи бурление было немного другого порядка. Во-первых, регент продавил через Министерство юстиции юридическую правомерность применения чудо-прибора академика Павлова с непонятным простому люду названием «полиграф». И признание показаний, полученных с его помощью, в качестве полноценной улики. Не совсем, конечно, по Вышинскому, но где-то рядом. После чего Ивану Петровичу пришлось искать место для цеха по производству сих девайсов и пару аудиторий для обучения специалистов работе с ними.

Во-вторых, с подачи Михаила Государственный совет очень быстро разработал и подал на утверждение законопроект «О труде», в котором жестко прописывались условия работы на заводах и фабриках независимо от формы собственности. Высочайшая резолюция «Быть по сему» последовала мгновенно, и законопроект стал Законом. Поначалу, после публикации в газетах, господа промышленники весело ржали, читая про минимальную зарплату, восьмичасовой рабочий день, непременное наличие рабочих общежитий (нормы квадратных метров на человека и перечень обязательных удобств прилагался), вечерней школы и больнички. Потом, прочитав про наказания, очень малая часть этих господ задумалась, а остальные, наивно полагая, что и до сих пор суровость законов компенсируется необязательностью их исполнения, ухохатывались пуще прежнего. Угу-м, до тех пор, пока первый хохотунчик не попал под молотки.

Завод у него был не то чтобы очень большой, но на суровости возмездия это никак не сказалось. Приехавшая комиссия оказалась почему-то очень честной и абсолютно не понимающей намеков о возможности решить дело к обоюдному удовольствию. Причем самым удивительным было присутствие в качестве контролеров не только какого-то бывшего госдумовца от кадетов, но и российского лидера социал-демократов Иосифа Виссарионовича Джугашвили. С последним за эти годы я несколько раз встречался тет-а-тет и вроде бы убедил заняться не сотрясанием воздуха во всяких газетах типа «Звезды» и «Правды», а поучаствовать в реальных мероприятиях по улучшению жизни столь любимого им пролетариата.

А когда очень вовремя к потехе подключились молодые и полные служебного рвения поручики и штаб-ротмистры из Отдельного корпуса госбезопасности, чьей первоочередной задачей являлось расследование «военных» махинаций Земгора и Военно-промышленных комитетов на местах, юмористу пришлось совсем грустно. В итоге получилось «всем сестрам по серьгам». Казне – завод (по сумме штрафов), владельцу – шесть лет исправительных работ по новому дополнению к закону «Об усилении наказаний за мздоимство и лихоимство» от шестнадцатого года, охреневшим от таких шуток власти рабочим – госуправляющий, а коллегам незадачливого юмориста вполне внятный намек. Хотя для многих из них точка невозврата давно уже была пройдена, и неотвратимо карающий сапог правосудия незаметно приближался к ничего не подозревающим фабрикантским филеям.

А потом начались бунты. Испокон веку на Руси-матушке народ возмущался подобным образом по разным поводам и без оных. Но на сей раз действующими лицами оказались не лапотные любители русского бунта, бессмысленного и беспощадного, с топорами и вилами в заскорузлых и мозолистых руках, а наоборот их благородно-возвышенные притеснители и угнетатели дворянского и купеческого происхождения.

Решался очень жизненно важный для Империи земельный вопрос. И решался вполне себе красиво. Помимо передачи части казенных, удельных и кабинетских земель в пользование фронтовикам вдруг и внезапно были конфискованы в казну все заложенные в куче земельных банков «дворянские гнездышки», хозяева которых просрочили платежи. Естественно, с владельцами и акционерами этих ипотечных заведений была проведена определенная работа, так сказать небольшой ликбез по арифметике, после чего они почти единодушно согласились, что часть от целого всегда больше, чем вообще ничего. И тут же новоприобретенные казенные земли были переданы тем, кто там жил и работал. То есть крестьяне, горбатившиеся на помещичьей земле, стали заниматься там же и тем же самым, но уже на своей. И, как показало время, с гораздо большим энтузазизьмом. Потому что для селянина «свое» и «святое» суть синонимы.

Само собой, в каждом конкретном случае подход был индивидуальный. Тех помещиков, которые сами пытались организовать нормальную работу на своей земле, не трогали, иногда даже наоборот, помогали разбираться со всякими управляющими-гешефтмахерами, присосавшимися к выгодной кормушке, или способствовали в получении «для испытаний» в данном регионе новых видов сельскохозяйственной техники по льготным ценам. Крестьянам же предлагался выбор – стать профессиональным арендатором здесь или получить свой кусок земли там. В смысле – на пока свободных землях Сибири и Дальнего Востока. С кучей плюшек типа бесплатного проезда и освобождения от налогов на несколько лет.

Ну, а те представители «опоры трона», кто проедал и пропивал ссуженные деньжата, не ударяя палец о палец, внезапно лишились такой возможности. Что им сильно не понравилось. И они тут же становились нашими клиентами. За компанию с самыми хитрожопыми господами из Земгора, запрятавшими награбленные состояния так, что ни один суд не мог вынести вердикт о виновности с конфискацией.

Вот и пришлось нам порезвиться три-четыре годика тому назад. «Неуловимые мстители» воскресли из небытия и начали работать уже по другим целям. Костяк группы был наш, батальонный, отметилась там треть господ офицеров, начинавших войну нижними чинами и студентами-вольноперами. Немного разбавили нас «коллеги» из Департамента полиции и ОКГБ, чьей задачей являлась разработка клиента и все предварительные телодвижения. Пришлось даже свести знакомство с отдельными личностями из гильдии профессиональных преступников, обучавших личный состав способам бесшумного вскрытия замков, начиная от дверных и заканчивая сейфовыми, незаметного проникновения в жилые помещения через окна, форточки и прочие предусмотренные и непредусмотренные архитектурой отверстия.

В общем, или полковник Кольт, или один энергичный итальянец правильно сказали, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом. Работали по принципу «Тихо пришли, постучали по организму, объяснили, что надо или, наоборот, не надо делать, и так же тихо ушли».

И после таких вот ночных рандеву почти все заводчики-фабриканты, доказывавшие себе и друг другу, что они круче горы Казбек и кастрюли со сваренными вкрутую яйцами, как-то моментально осознавали, что собственное здоровье иногда и выкупить-то достаточно хлопотно. Но очень уж необходимо…