Елочка в полный обхват издалека действительно смотрелась случайно упавшей, типа, по весне подмыла водичка корни, вот она и легла. Но именно, что издалека. Срубили ее аккуратно, да еще и обтесали по кругу комель, упиравшийся в пень где-то метровой высоты, в котором топориком еще и углубление вырубили, а потом все это художество дегтем замазали, чтобы гниль не завелась и незаметней было. И справа на левом берегу (шли-то мы вверх по течению) пенек такой основательный торчал с непонятными затесами… Так, а что у нас на елке еще интересного?.. Нижние сучья подрублены, а затем и обломаны, ближе к вершине кора пообтерлась… А что нам рядом стоящая елка скажет?.. Угу, интересненько…

– Василь, ты в детстве по деревьям лазил? Не забыл еще, как это делается? Заберись-ка на эту красавицу, посмотри, нет ли там чего лишнего.

«Призрак» понятливо кивает, подпрыгивает, цепляясь руками за толстый сук, подтягивается, плавно переходя в выход силой, и шустрой белкой лезет наверх. Чтобы через минуту спуститься обратно.

– Там веревка смотанная висит, вверх уходит. Дальше не влезть, ветки мешают.

– Веревка толстая?

– Пальца в два будет.

– Ладно, идем дальше…

Отмель открылась сразу за лесочком, который правильнее было бы назвать рощицей. Река поворачивала вправо и, хоть сейчас и была переплюйкой, по весне после ледохода напитавшись талого снега, вполне могла и подточить правый берег, разметав все по камушку, и пробить новое русло, сглаживая поворот. Серые камни, пока не обкатанные водой до состояния округлой гальки, разбавлялись в нескольких местах ржаво-рыжими проплешинами, редкие и чахлые блекло-зеленые пучки травы дополняли дикий пейзаж, слегка облагороженный еле заметными следами от тележных колес.

Пара бойцов, заскочив на каменный «язык», исчезает из вида, вторая пара, уйдя на левый берег, бесшумно растворяется в кустарниковой зелени. Проходит несколько тягомотных минут, и впереди слышен чвирк «чисто». Лесок проходим быстро, не найдя ничего нового, кроме слегка обихоженной, хоть и заросшей травой дороги.

А вот дальше мы спешить не будем! До следующих зарослей метров сто пятьдесят открытого пространства. И опушка эта мне доверия что-то не внушает. Пара диверсов медленно, «на цыпочках» охватывает лужок слева, вторую пару Гордей притормаживает, затем поворачивается ко мне.

– Командир, я лучше сам туда смотаюсь, а хлопцы в охранении останутся. Мне одному там проще пролезть будет.

Согласно киваю в ответ, сибиряк украшает свою лохматку пучками травы и, ввинтившись в заросли, бесшумно исчезает из вида. А я в оба глаза плюс бинокль очень внимательно изучаю местный пейзажик…

Просека просматривается вглубь на пару десятков шагов, дальше сворачивает влево… А вот тут я бы посадил в прикрытие пару бойцов с пулеметом. Понятно, что и «мясорубка» тут вряд ли в наличии имеется, и даже до простой пехоты местным злодеям, как до Пекина ползком по-пластунски, но местечко действительно удачное… Опаньки! Показалось, нет?.. Смотрим очень внимательно!.. Нет, не показалось! Еле заметный дымок между двух раскидистых кустиков очень явно свидетельствует, что там кто-то обитает…

– Слева пробраться можно, – докладывает изменения в оперативной обстановке вернувшаяся где-то через полчаса пара разведчиков. – Там над самим обрывом из камней гряда образовалась, проползли незаметно до самой опушки. Дальше немного кустиков, и лес начинается. Засеки нет, бурелома – тоже. Дошли до дороги, да и повернули обратно.

– Добро, ждем Гордея Иваныча, что он расскажет…

Мой лесовик появился еще минут через двадцать. Вынырнул из кустов, как чертик из табакерки, мокрый, но довольный.

– Там по пути низинка заболоченная, вот пришлось искупнуться. В кустах у дороги сидят двое. Одеты кто во что. У одного берданка, второй с тулкой-двустволкой устроился. При мне фляжку на двоих высосали, самокрутками задымили и давай на весь лес обсуждать, когда очередной караван придет и что им с него обломится.

– Ты что, к ним вплотную подобрался, Гордей Иваныч? На кой так рисковать было?

– Да они там, как глухари токующие – ничего не вижу, ничего не слышу. Снять их – как нечего делать.

– Так, обходим их слева, идем дальше по дороге. Раз пост выставили, значит, и лагерь недалеко. Собрались, проверились, попрыгали и – вперед…

Второй лесок был как бы не короче предыдущего, да еще и со следами недавних вырубок. И на дороге развилка образовалась. Наезженная колея уходила влево, широкая тропа со следами волочения бревен шла прямо. Никуда не сворачиваем, доходим до следующей опушки. А вот дальше за ней… Мы нашли то, что искали!

Каменный взлобок, поднявшись, превратился в двухметровый обрывчик. Речка, сделав очередной поворот, сначала подалась к нему вплотную, но длинный ряд вбитых в берег бревен, обвалованных крупным щебнем, заставил ее отступить и оставить после себя широкий, метров в двадцать, «пляж», на котором оживленно копошились люди. В рваных, измочаленных до неузнаваемости лохмотьях. На ногах – кандалы, для верности к одному из браслетов полуметровый кусок цепи приклепан, а к нему уже – чурбачок такой основательный, лиственичный вместо ядра… Рабы… Все, насколько видно в бинокль, – тунгусы.

Один из них, поочередно используя кирку и мотыгу, мельчит каменно-земляное крошево под самой скалой, затем тощие бабы в две лопаты накидывают полуфабрикат на тачку, которую по дощатому настилу еще один бедолага подгоняет к берегу и опорожняет в опущенный в воду лоток. Двое стоящих рядом начинают черпать воду и размывать кучу земли, потом соскабливают с лотка «обогащенный материал» в отдельное ведро и передают для окончательной промывки трем лотошникам, а оставшиеся камушки загружают в другую тачку и отгоняют к запруде. Тем временем к лотку подъезжает очередная тачка, и цикл повторяется…

И таких «высокотехнологических» цепочек аж целых три. И возле каждой стоит бородатый то ли бригадир, то ли надсмотрщик уже из племени «белых людей», время от времени дубинкой подгоняя подчиненных…

Ага, сверху двое вертухаев с ружьями типа бдят, крысы ленивые. Уселись на краю скалы, ножки свесили и папиросками балуются… Значит, как я понимаю, влево от развилки дорожка туда ведет. Где хозяева жизни обустроились. Ладно, сейчас посмотрим. Что у нас тут еще интересного осталось?.. Сарай, кое-как слепленный из жердей с крышей из прошлогодней хвои… Кострище перед ним… Да, и деревянная лестница наверх… Все, больше здесь смотреть нечего, уходим…

Вторая дорожка сначала немного виляет между деревьями, потом упирается в довольно крутой подъем, сделанный не без участия человека. Судя по колее телеги здесь подняться могут, пусть и с помощью популярных матерных словосочетаний. Дальше немного проходим по гребню, просветы между деревьями становятся шире, и вот уже видны признаки цивилизации. Добротная изба-пятистенок, крытая дранкой, рядом приземистый бревенчатый барак, чуть дальше два чуть покосившихся сарая и маленький сруб с бочкой у двери, скорее всего – баня, длинный дощатый стол под навесом с лавками по обе стороны, там же сложенная из валунков печка, из трубы дымок вьется, и баба какая-то кухарит.

И народу лишнего десяток. Трое по-крестьянски прикинуты, один с чем-то возится у сарая, двое других, судя по жестикуляции, спорят, чья очередь дрова колоть. Еще парочка одета приказчиками или мелкими купчиками. Брюки в сапоги, белая косоворотка, жилет и пиджак. И картуз сверху. У одного ружьецо за спиной болтается, второй – безоружный… А вот и нифига! Рукой в лес тыкать стал, пиджак распахнулся, а сбоку кобура висит. Не иначе, как начальство местное. Или лицо, к нему приближенное… А вот еще троица в новомодных, но порядком затасканных брезентовых энцефалитках щеголяет, помогает «часовым» за порядком внизу смотреть, еще двое таких же придурков сидят на пенечках, со своими стволами колупаются. Короче – таежная идиллия, если не принимать во внимание невольников-золотомоев внизу…

– Иваныч, как думаешь, здесь все, или нет? Если нашими армейскими мерками мерить, ночью человека три должно дежурить, а то и четверо. То есть шесть-восемь злодеев через сутки летать должны. Плюс дневная охрана, резервная группа, бригадиры, на дороге пост два человека, ну и само начальство с замом.

– Ну, где-то так, с два десятка. Лишних ртов тут вряд ли кто кормить будет… Какие вообще планы, Командир?

– Сегодня разведать все по максимуму, а завтра уже плющить их.

– И как мы будем их плющить?

– У нас восемь снайперов, включая тебя, Иваныч. Одну пару – в тыл, отрезать пути отхода, остальных расставить так, чтобы любая точка простреливалась как минимум с двух направлений. По сигналу убрать всех праздно шатающихся, не думаю, чтобы после первых выстрелов они кинулись окапываться, не тот контингент. Оставшиеся ломанутся в избу и барак, их твои парни будут держать на прицеле. Дальше работает группа зачистки, одна тройка давит огнем тех, кто будет обороняться через двери и окна. Вторая заходит с фланга через «пляжик», закидывает эти халупы гранатами, затем – штурм. Это – предварительно, потом в лагере еще посидим, покумекаем.

– …Ну, должно сработать… Сколько мы тут еще будем?

– Времени до вечера у нас с запасом. Торопиться некуда. Полежим, посмотрим, может, что интересное увидим.

– Я тогда возьму пару своих, пробегусь вокруг, поищу места для засидок. Часа за два обернемся.

– Тихие стволы возьмите. На всякий случай…

– Ага, случаи, оне разные бывают. Помню я тот анекдотец… – Гордей улыбается, затем, перекатившись в сторону, подзывает своих инструкторов, и через минуту троица растворяется в кустах. Ну, а нам ничего не остается, как подглядывать и запоминать…

Сначала смотреть было скучно, бандюки на расслабоне занимались своими вялотекущими делами или только делали вид, что ими занимаются. А вот спустя полчаса резко повеяло восточной экзотикой – на крыльцо вышли два китайца. Да еще и в своей армейской униформе. Блеклые голубые кители с шароварами и темно-серые обмотки на ногах как-то диссонировали с разнокалиберными шмотками, купленными на барахольных рядах какого-нибудь Нижнезадрищенска. Но вишенкой на торте было наличие мечей, висевших на поясных ремнях в широких ножнах. Судя по форме – дао, если мне память не изменяет, они же – «ивовые листья».

Местные бандюки особого внимания на экзотическую парочку не обратили, просто освободили им какую-то часть поляны и продолжили заниматься своими делами. А китайцы торжественно приступили то ли к поздней утренней зарядке, то ли к ранней дневной тренировке. Началось все с комплекса тай-цзи с мечом, затем, синхронно прокрутив его три раза, они перешли к боям с тенью. Минут сорок два этих хонгильдона прыгали, били руками, пинали ногами и рубили мечами свежий ветерок, затем, видно поняв всю тщетность борьбы с русской природой, прекратили свои пляски и отправились на водные процедуры. Нет, работали они грамотно и красиво, школа чувствовалась. Но видеть на своей земле китайцев в военной форме, ведущих себя, как хозяева жизни! Посмотрим, что вы сделаете против мосинского 7,62×54, или 9×19 Пара!..

Наши «бекасники» вернулись не через два часа, как обещали, а позже, когда на прииске уже начинался обед, и баба-кухарка, расставив на столе миски, раскладывала пайку. Судя по манере общения и количеству тумаков, она в своем положении от тунгусов недалеко ушла и, скорее всего, не по своей воле тут батрачит. Поняв, что ничего нового и интересного мы тут уже не увидим, тихонько снялись с места и потопали в лагерь…

За время нашей прогулки там ничего сверхъестественного не произошло, дежурные, увидев нас, быстренько оживили костерки в ямках, благо ветер был от дороги. Меню на обед было донельзя скромным – фруктово-ореховый брикет и чай. Поэтому справились быстро и начали детально прорабатывать план завтрашней операции.

– Удобные места вот здесь, здесь… И тут… – Гордей ставит карандашом крестики на свеженарисованных кроках. – За речкой нужно двоих посадить, вдруг кто вниз ломанется… Вот тут и тут. И с тыла пару ставим.

– Так, Иваныч, по центру понятно, на берегу кто воевать будет?

– Я так думаю, по берегу с самого начала сработаете вы, штурмовики. Там дистанция в сотню метров и целей – три дебила с палками. Не вояки, вертухаи. Охрану на обрыве снимем с дороги, и ребята с речки подстрахуют. Слева троих сажаем сюда, сюда и сюда.

– Там же сплошная тайга, Иваныч. Если близко к опушке – могут засечь и ответить. Рискованно.

– А они близко не сядут. Я там деревца приметил, немного вглубь стоят. И сектора стрельбы отличные, можно в два огня работать по всем открытым местам.

– «Кукушек» посадить хочешь? – интересуется Буртасов.

– Да, Илья Алексеич. Подвеску сегодня смастрячим из ремней и шнура. Со мной Жмур и Цинга ходили, уже полазили по елкам, гнезда себе присмотрели…

Вот придумают же себе позывные! Вроде серьезные парни, снайперы-инструкторы… А услышишь, как друг друга зовут – гопота из подворотни. Антон стал Жмуром после того, как на спор с полукилометра оба глаза мишени прострелил, ну а с Ренатом Цингалиевым и так все понятно.

– …Даже если засекут, дистанция – под двести метров, что эти бандюки со своими охотничьими ружбайками сделать смогут? Тем более деревья там серьезные, крутанулся на подвеске и за стволом схоронился.

– Добро, со стрелками понятно, теперь – штурмовики. Одна тройка идет по берегу, потом поднимается по лестнице и работает с фланга. Там до «господской» избы – два шага. Вторая – прямо по дороге, занимает позицию за печкой и дровами. Дальше – штурм одновременно с первой группой…

Нашу «штабную игру» прерывает вернувшийся Бэркэнчэ. Причем в сопровождении еще двух охотников и Эгден. Ну да, куда же без этой таежной «принцессы», у которой шило все время колется не буду говорить где.

– Мэнду, белые воины. Чэлкэ Сатымар, у меня важная новость!

– И вам здравствовать. Бэркэ, ты сделал, что хотел?

Охотник достает из заплечного мешка два ножа, еще вчера бывшие шансом остаться в живых у двух кровожадных дебилов, и показывает мне. Потом кивает на девчонку, мол, послушай ее.

– Ну, рассказывай свою новость, Эгден, – пытаюсь вальяжно снизойти до разговора с этой лесной егозой. – Наверняка ведь что-то очень важное.

– По дороге идет обоз. И идет он туда, куда тебе надо. Мы ушли с вашей вчерашней стоянки прямо перед тем, как они остановились там на ночлег.

– И с чего ты решила, что они идут на прииск?

– Я говорила с духами, и я видела черные души этих людей…

– Их вожак сказал, что завтра утром уже будут на месте, а потом они начали спорить, кто в какую очередь будет какую-то Катьку… валять, – добавляет Бэркэ.

– Сколько их и чем вооружены?

– Пять телег, на них семь человек. У двоих берданки, у вожака – хорошая винтовка, остальные с простыми ружьями.

– Ну-с, господа хорошие, какие будут предложения? Планы меняем, или как? – Оборачиваюсь к Гордею и Илье.

– Ждем, когда обоз или пройдет мимо, или свернет. Если второе – идем следом, занимаем позиции… – Буртасов начинает просчитывать варианты.

– Я думаю, Командир, без праздника там не обойдется, – добавляет Гордей. – Свежие люди, свежие новости…

– Угу, свежий кулеш, свежая водка, – продолжаю мысль вслух. – Возможно, и перепьются на радостях. А может, и нет.

– В любом случае вылезут из своих нор, будут на поляне толпиться. На семь мишеней больше, – не страшно.

– То есть предлагаешь валить всех скопом?.. Хорошо, как запасной вариант, если что-то пойдет не так, – ждем, пока обоз уйдет, возле упавшей ели их убираем, потом разбираемся с остальными…