Определяться отправились через час, когда и мы, и штаб-ротмистр удовлетворили свое любопытство и актуальные на данный момент вопросы закончились. Полыхаев в компании Тумина и Митяя отправился по своим делам, а мы с Гришей тихонько смотались по своим, на рандеву с «метким стрелком из лука», как он перевел имя Бэркэнчэ. На знакомой уже завалинке позагорали минут пять, не больше, успели только по трубке не торопясь выкурить. Большую фигуру, бесшумно вышедшую из кустов, узнал сразу, а вот того, кто следовал за ним, опознал только спустя пару секунд. Эгден, внучка старого шамана.
До нас оставалось метра три, когда она, схватив Бэркэ́ за рукав, развернула к себе, протараторив ему что-то по интонации обидное на своем родном языке, затем подошла к нам вплотную.
– Мэнду, Чэлкэ Сатымар. – Голосок по-прежнему недовольный, но уже на полтона потише. – Почему ты не показал ему перо гагары?!
Когда злится, еще симпатичней становится, но наезды эти пора прекращать, будут тут сопливые девчонки на меня голос повышать!..
– Здравствуй, Эгден. Скажи, тебя твой дедушка научил со старшими так грубо разговаривать, или сама до этого додумалась?..
Вот так. Глазками сверкнула, покраснела, но теперь молчит в тряпочку. Вот, теперь будем дальше вежливости учить.
– Тут, между прочим, еще один человек стоит, с ним, наверное, тоже поздороваться надо?
– …Поздорову… Атаман…
– И ты здравствуй, красавица. – Гриша прячет улыбку в усы, стараясь выглядеть сурово.
– А теперь скажи-ка мне, Эгден, ты помнишь слова Говорящего с Духами, когда он дал мне вот это? – Достаю из кармана костяную пластинку и вкрадчиво продолжаю логическую цепочку: – Он сказал, когда мне нужна будет помощь, чтобы я показал ее кому-нибудь из твоего народа. Так? Так. Три дня назад у нас был разговор, даже не у меня, а у Бэркэнчэ́ и Григория Михалыча. Он пообещал отдать вам двоих из тех, кто убивал ваших сородичей. Где ты тут видишь какую-то просьбу?
– …Бэркэ сказал мне, что ты ищешь проводника… – мямлит в свое оправдание таежная принцесса, покраснев уже до спело-помидорного цвета.
– Мы можем и сами найти это место, но с его помощью, думаю, это будет гораздо быстрее. – С улыбкой киваю на «меткого лучника». – Тем более что он заявил, что не может доверять незнакомому человеку. Поэтому придет с тем, кто умеет видеть души людей.
– Ты говорил, что идете в его станицу.
– А ты уверена, что тот, кто говорил с тобой и твоим дедом, и тот, кто пришел сюда – один и тот же человек, а не злой колдун, принявший мое обличье?
Она очень пристально смотрит на меня, точнее даже сквозь меня, затем соглашается, но подыскивает новый аргумент:
– Ты – не колдун… Но ты тогда пришел вместе с атаманом!
– А если я и ему глаза отвел?.. Бэркэнчэ в этих краях, как я понимаю, не последний человек, значит, от его излишней доверчивости могут пострадать другие ваши родичи. Поэтому он все правильно сделал и позвал тебя…
– Прости, Чэлкэ Сатымар…
– Вообще-то меня зовут Денисом. – Отчество пропустим, для здешних коренных жителей это излишне. – И мне непонятны твои последние слова. То ли отругала, то ли похвалила.
– …Говорящий с Богами велел называть тебя так… Ты ему глянулся, и он захотел узнать, кто из богов за тобой присматривает. Он попросил Сэнэки показать ему, кто это, и она выполнила его просьбу, но даже ей это было очень трудно. Твой покровитель живет на другом небе, не там, где наши боги. Дедушка увидел очень большого седого медведя, который спал. Дедушка смотрел на него всего два удара сердца, но медведь стал просыпаться, и Сэнэки с дедушкой убежали оттуда… Чэлкэ Сатымар на нашем языке и означает Седой Медведь…
– Ладно, хоть горшком назови, только в печь не ставь. – Кроме старой народной пословицы ничего на ум не приходит, чтобы остановить эту мистическую дискуссию. – Бэркэнчэ́, теперь ты можешь ответить на мой вопрос? Проведешь нас туда, где держат людей твоего народа?
Тунгус обменивается быстрыми взглядами с девчонкой и утвердительно кивает.
– Но я пойду с тобой и твоими людьми, Чэлкэ Сатымар. – Мелкая заноза снова подает голос.
– Ты уверена, что от этого будет польза? И что ты не станешь нам обузой? У меня не так много людей, чтобы приставлять к тебе отдельную охрану.
– Ты не можешь запретить мне ходить по моей земле туда, куда я хочу! И я буду не одна. Со мной пойдут пять охотников, которые обычно сопровождают Говорящего с Богами. И когда вы освободите людей моего народа, я передам им слова дедушки, куда идти и где дальше жить. Или ты просто бросишь их там? – Эгден торжествующе и немного ехидно улыбается. – Мы пойдем не вместе, а следом за вами.
– …Хорошо. Я, конечно, не могу запретить тебе ходить по твоей земле. Но прежде, чем сделать какую-нибудь глупость, посоветуйся сначала с нами, внучка Говорящего с Богами…
Оба «языка», вполне резонно опасаясь за свое самочувствие, еще в станице очень активно работая одноименными органами, подробно и добросовестно описали маршрут к прииску, точнее, к тому месту, где передавали пойманных тунгусов старателям. С их слов весь путь должен был занять три дня. Но Бэркэ повел нас своими охотничьими тропками, и к точке назначения мы подошли на полдня раньше. Успев по дороге увидеть разгромленное стойбище…
Поляна открылась внезапно, и сразу же ледяной иглой пронзило ощущение того, что все пространство вокруг пропитано смертью. Мертвая тишина, даже птичьего гомона не слышно, только ветер уныло шепчет заупокойную в сумрачных кронах деревьев.
Тайга, подобно заботливой целительнице, попыталась зарастить рану пепелища, но до конца пока не справилась. Когда-то расчищенная земля уже начала покрываться травяной зеленью, вот только почерневшие жерди с обрывками оленьих шкур, сломанные нарты, пробитый пулей заржавевший котелок, пара оленьих черепов с рогами, валяющиеся неподалеку от них разгрызенные хищным зверьем кости все еще молчаливо напоминали о том, что здесь случилось. И битым стеклом резало глаз кладбище, мрачной полукруглой колоннадой окружавшее стойбище. Я сначала даже не понял, что вижу, но подошедший Бэркэ все объяснил:
– Это арангасы. Мы так хороним умерших после того, как их души переселяются в Буни… Мир мертвых… Арангас… грубо сколоченный из досок гроб, покоящийся на двухметровых столбах с Т-образными перекладинами сверху. Восемь больших и одиннадцать маленьких…
Пленные бандюки сразу поняли, куда именно пришли, почему и видок имели очень взбледнувший. Попытались даже остановиться поодаль, но конвоировавшие их диверсы от всей души врезали обоим промеж крыльев так, что те помимо воли порскнули вперед. Разворачиваюсь и иду к ним, еще не зная, что сейчас сделаю…
– Ублюдки! Детей зачем было убивать?! Что они вам сделали?!
Один с хриплым воплем падает на землю после удара в печень, второй, спустя мгновение поймав прямой в челюсть, тоже летит на землю, закрыв морду руками, по пальцам пробегает на землю тоненькая красная струйка.
– Останови кровь, она тебе еще понадобится. – Подошедший Бэркэнчэ срывает со стоящей рядом молоденькой березки листик и, присев на корточки, протягивает душегубу. И, видя его недоумевающий взгляд, объясняет: – Скоро Чэлкэ Сатымар отпустит его и тебя, а потом я догоню и убью вас обоих и кровью обмажу все арангасы, чтобы души умерших знали, что за них отомстили. А сейчас вставай и показывай дорогу дальше…
Местом, где банда Разгуляя встречалась с золотоискателями, служила небольшая поляна возле дороги. Судя по основательно наезженной колее и количеству мусора на заимке, тут шастало немало обозов, и, скорее всего, большинство из них были купеческими. Поэтому пришлось пройти немного дальше и разбить лагерь, подавшись чуть глубже в лес, дабы избежать непоняток в случае незапланированной встречи с таким караваном. Все же почти два десятка вооруженных и экипированных бойцов мало походили как на картографическую экспедицию, так и на простых мирных туристов.
Утром пришлось все-таки сдержать слово и избавиться от лишних глаз и ушей. Оба бандита, несмотря на не совсем зажившие последствия «исповедей» в станице, дернули от нас по дороге чуть ли не с низкого старта, унося каждый по ножу и тряпице с сухарями. Бэркэнчэ в ответ на мою фразу, мол, «они теперь твои», спокойно ответил, что в обед он уйдет и вернется к завтрашнему вечеру, после чего каждый занялся своим делом. Тунгус, негромко напевая себе под нос, стал возиться со своим луком и перебирать стрелы, а я отправил в поиск пять групп, задав им веерные направления.
Дальше следовало поспешать медленно, тщательно разведывая местность и впереди, и по флангам. Разведчики вернулись ближе к вечеру и никакими особыми новостями не порадовали. Дорога петляла по одной ей понятным причинам среди тайги, километрах в пяти пересекая небольшую безымянную речушку, вправо и влево на несколько сотен шагов никаких человеческих следов не было обнаружено. Учитывая неоднократно проверенные на практике пословицы о том, что утро вечера все же мудренее и спешка нужна только при диарее и ловле блох, на ночевку остались на облюбованной полянке, чтобы завтра утром, перебравшись на новое место, со свежими силами разбежаться по окрестностям в поисках бандитского логова…
И снова подъем с первыми лучами солнца, недолгие сборы, переход к вчера разведанной речушке. И снова диверсы расходятся по маршрутам, чтобы найти в окружающем пейзаже хоть какие-то намеки на наличие преступного сообщества любителей поискать золотой песочек чужими руками. И снова мне остается самое не скажу, что трудное, но неприятное – точно. Сидеть и ждать у моря погоды. В смысле тупо глядеть на солнечные блики на воде да слушать веселое журчание этого ручейка-переростка. Три метра в ширину, максимум полметра в глубину! Водная артерия, блин! Капиллярчик малюсенький, незаметный и никому не нужный!..
Не знаю, то ли Господь Всеблагий решил сжалиться над нами, то ли эвенкийский дух Салэй авансом подкинул немного удачи, но одна из двоек вернулась часа через полтора, имея вид запыхавшийся, довольный и немного таинственный.
– Кажись, нашли мы кое-что, Командир… – Старший унтер-офицер Димка Кутикеев делает театральную паузу, с явным удовольствием отхлебывая из поднесенной костровым кружки горячий чаек и хитро поглядывая на заинтересованных слушателей в виде меня, Буртасова и Гордея.
– Кут, не тяни кота за причиндалы! – не выдерживает последний.
– Так я и докладаю. Мы с Василем вверх по речке шли. Шагах в двухстах от дороги поперек русла ель упавшая лежит. И лежит не первый год, все иголки осыпались. Елка специально срублена, да так, штоб поперек речки упала. И на другом берегу пенек интересный, с затесами непонятными. А далей речушка тая вправо уходит, на самом повороте отмель каменистая, в ширину шагов десять будет, затем взлобок каменный. Невысокий, по грудь где-то, но потом поднимается. Отмель тож вверх идет шагов на полсотни, потом в лесок ныряет. И дорожка там прорублена аккурат, штоб телега прошла… В лесок той мы соваться вдвоем не стали, там в группе больше народа надо.
– Добре, молодцы. Полчаса вам на отдых, затем вместе пробежимся. Илья Алексеич, остаешься за старшего, другие группы вернутся, может быть, еще что-то интересное в клювиках притащат. Гордей Иваныч, сними с секретов пару своих стрелков, пойдут с нами…