Два дня подготовки к выходу пролетели незаметно, даже на «стадион» сходили типа поддержать форму и показать мастер-класс специально пригнанному молодому пополнению под командованием есаула Тумина. Фильм «В бой идут одни старики» мои диверсы, конечно же, и в глаза не видели, но аналогия была полной: «Все-таки герои-нарочанцы, да и девочки из отдельного взвода смотрят».

Наконец «последняя пуговица была пришита к гетрам последнего солдата» по высказыванию кого-то из европейских умников, то есть настроение личного состава с отметки пофигистично расслабленное скакнуло вверх до боевого радостно-нетерпеливого, ранцы сложены, оружие пристреляно и вычищено. Даже аккумуляторы для раций заряжены, несмотря на близкое к шоковому состояние местного Маркони, который и занимался этим таинством, одновременно пытаясь восстановить свое душевное равновесие. Еще бы, до сих пор он был единоличным повелителем мирового радиоэфира, Истиной в последней инстанции всего, что касалось передачи информации на дальние расстояния без проводов, а тут появляются какие-то непонятные личности, требующие, отставив все дела в сторону, напитать волшебной силой электричества до сих пор не виданные небольшие металлические ящички со странными разъемами на торце. На неосторожный вопрос: «Для чего?» ему был задан встречный: «С какой целью интересуетесь?», затем прочитана небольшая лекция о необходимости соблюдения режима секретности с подробнейшим разъяснением тезиса «Болтун – находка для шпиона», взята подписка о неразглашении и только после этого показаны экспериментальные полупроводниковые рации, собранные в Институте Павлова и преподнесенные нам с барского плеча для проведения операции «Маккена».

Окончательно его добил ответ на робкую просьбу посмотреть, что внутри. С леденящими душу подробностями я рассказал, что именно там внутри и расположены небольшие термитные шашки, которые в случае вскрытия превращают всю начинку в очень едко воняющее не пойми что, а шаловливые ручки, которые это сделали – в покрытые долго незаживающими ожогами культяпки.

А на следующий день… Свершилось!! Наконец-то свершилось!! Свершилось событие, равного которому не было и еще долго не будет на здешней земле! Отчаянные герои, не побоявшиеся кинуть вызов самой судьбе, победили силы природы и стали подобны гордым орлам, парящим в буйных ветрах пятого океана, охватившего нашу планету ласковыми ладонями атмосферы! Отныне станица Береинская по праву может встать в один ряд с Москвой, Петроградом, Парижем, Берлином и другими городами, имеющими аэродромы!..

Примерно так все это действо, возможно, будет описано в какой-нибудь благовещенской газетке. И еще пару подходящих по случаю четверостиший тиснут, например, гения нашего от поэзии Александра Блока:

Нет, определенным шоком появление в небе давно ожидаемого «Юнкерса Ю-13» имело место быть, но станичники быстро изобразили равнодушие к жужжащему над головами агрегату, мол, видали мы летучую хрень и побольше. И только «молодая поросль» возрастом от семи до тринадцати лет с радостными воплями носилась по улицам, стараясь догнать небесное чудо.

Летуны не ударили в грязь лицом, прошлись над домами на бреющем, приветливо помахивая крыльями, затем, поднявшись повыше, изобразили пологое пикирование «от солнца» и, в конце концов, сели на неоднократно проверенную и свежевыкошенную взлетно-посадочную полосу. Самолет аккуратно подрулил на стоянку, заглушил мотор и выпустил пассажиров, которых мы с Михалычем и дожидались, с барственной ленцой глядя на весь этот воздушный цирк. Точнее, нужен был нам только один человек, запасной пилот и пара механиков были не в счет…

Угу-м, а штаб-ротмистр-то мне и знаком, просто тогда, услышав фамилию, не обратил внимания. Правда, и знакомство-то шапочное, с ним больше Анатоль Дольский общался, оставаясь за батальонного командира, пока я из различных «командировок» не вылезал. Но историю Полыхаева я помню. Последний кадровый выпуск четырнадцатого года, подпоручик со старшинством в один год за отличную учебу, субалтерн-офицер команды разведчиков. Через три месяца на фронте получает «клюкву», затем, в пятнадцатом при Великом отступлении во время переправы полка без разрешения командования проводит разведку и обнаруживает мчащуюся на всех парах к мосту «моторизирте машиненгевер абтайлюнг», тут же докладывает об этом полковому командиру. Не дождавшись внятного решения, с одним из взводов успевает вернуться на тот берег и устроить засаду на мотоциклистов. После чего разведчики, используя трофейные МГ для прикрытия переправы, притормаживают два драгунских эскадрона гансов, попутно проредив их наполовину, и с шестью пулеметами и половиной недострелянной ленты последними переходят мост, не забыв в суматохе его как следует поджечь.

А потом геройский подпоручик вместо большого спасиба от начальства получает разнос за невыполнение приказа (команда разведчиков охраняла штаб и лично его высокоблагородийную полковничью задницу), самовольное оставление боевой позиции и пререкания с полковым командиром (не отойдя от горячки боя, да и еще будучи серьезно раненным, предельно откровенно высказался о стратегических талантах и умственных способностях господина полковника). От трибунала спасло направление в госпиталь, где и подружился с одним из корнетов-«кентавров», который рассказал всю историю Анатолию Ивановичу. Дальше информация прошла по цепочке «Дольский – Воронцов – Келлер», и последние двое, используя свои связи, добились расследования этого безобразия. В результате полковой командир подписал ходатайство на награждение, а затем убыл в резерв, причем с очень прозрачным намеком на то, что в лучшем случае ему доверят учебную команду ополченцев четвертого разряда в окрестностях Нижнего Мухосранска.

Получив заслуженного Георгия и, как следствие, погоны поручика, герой некоторое время проходил стажировку в конно-штурмовом эскадроне, но после нескольких бесед с Петром Всеславовичем подал рапорт о переводе в Отдельный корпус, и тех пор пути-дорожки наши разошлись. А теперь снова сошлись, и он должен будет прикрывать со стороны вышеупомянутого корпуса наши хулиганства и безобразия.

– Здравствуйте, господин… – Полыхаев пытается придать выражению своего лица некую официозность, но моими стараниями не преуспевает в своем порыве.

– Пупкин Порфирий Дормидонтович. Штабс-капитан в отставке… Здравствуйте, Павел Андреевич. – Протягиваю ему руку.

– Добрый день, Григорий Михайлович. – Поручкавшись со мной, Полыхаев обменивается рукопожатием с Митяевым. – А я к вам не с пустыми руками. Два ящика гостинцев привез. Накрыли банду китайских контрабандистов, а у них помимо всякой ерунды и эти «сокровища» нашлись. Официально – уничтожены установленным порядком согласно всем циркулярам. Распорядитесь, чтобы с ними там поосторожней на всякий случай.

Гриша отходит в сторонку и подзывает одного из казаков, а мы продолжаем светский разговор.

– Порфирий Дормидонтович…

– Павел Андреевич, с вашего позволения – Денис Анатольевич. Тут лишних ушей нет, так что давайте по-простому, без чинов. Тем более что в одном батальоне, как-никак, довелось служить какое-то время.

Полыхаев широко улыбается, явно довольный данным поворотом. Да и мне не хочется строить его колоннами и шеренгами, давить авторитетом.

– Денис Анатольевич, мною получены два распоряжения, одно – официальное, за подписью командующего корпусом, второе – от Петра Всеславовича, где предписывается оказывать вашей экспедиции всю возможную помощь. Но цели экспедиции обозначены очень расплывчато. Нет, про картографирование местности там указано, но…

– Павел Андреевич, на Руси гостя сначала нужно накормить, напоить, в баньке попарить по желанию, а потом уже беседы вести. Вот сейчас господин атаман освободится, и пойдем следовать ритуалу. А если в двух словах… Поставлена задача определить необходимые силы и средства для пресечения контрабанды некоего металла. В таблице господина Менделеева он значится за номером семьдесят девятым…

– Ну, Павел Андреевич, вот уж гостинец, так гостинец! – Подошедший Михалыч сияет прям аж как свеженадраенный самовар. – Как говорит один мой знакомый полковник – моя благодарность не будет иметь границ в разумных пределах. Денис Анатольевич, там в комплекте и одно из твоих изобретений прилетело, ты его, кажется, УЗРГ поименовал.

– Неужели «лимончиками» сможем побаловаться? – Вот это действительно, гостинец. Надо будет у Гриши отжать какое-то количество на благие цели.

– Идемте, господа офицеры, там уже, поди, на столах все стоит-остывает. – Михалыч, изображая радушного хозяина, задает азимут движения к своему дому, и нам с Полыхаевым ничего не остается, как следовать за ним…

* * *

– Да, Денис Анатольевич, серьезная вам задача поставлена. – Полыхаев задумчиво трет подбородок. – Очень серьезная. Тут ведь почти у каждого второго в загашниках да ухоронках золото имеется. В самом Благовещенске старатели в открытую намытым песочком направо-налево швыряются по пьяной лавочке. И всех их перетрясти невозможно.

– Нет, Павел Андреевич, я об этом и не мечтаю. Этим будут заниматься другие люди и в другое время. Моя задача – перекрыть канал утечки за Амур, на сопредельную сторону. Попутно проведя «разведку боем». Собственно, мы уже начали, банда Разгуляя нам только в плюс. Есть мысль – чтобы не вызвать озлобление к властям, работать под гастролирующую банду, которая пытается урвать свой кусок пирога. Например, под широко известного Леньку Пантелеева…

– Ну, где Петроград с Пантелеевым, а где мы? – Полыхаев вдруг улыбается. – Есть и другие претенденты. Тут на днях ко мне один полицейский чин пожаловал с очень на его взгляд важной информацией. К нему некий купеческий приказчик прибежал новостями поделиться. На его обоз дорожная банда навалилась, всех повязали, только убивать собрались, как откуда ни возьмись еще лихие ребятки пожаловали. Перебили бандитов, как цыплят, те даже пискнуть не успели. А потом чудо свершилось. Вместо того, чтобы груз себе забрать, как все разбойники делают, их главарь всех людишек отпустить велел. А когда тот приказчик спросил, как его звать-величать, тот и ответил, чтобы свечку в церкви поставил за какого-то Робика Худова, что в каком-то Шивудском лесу живет… Случайно не знаете, где это?

– Знаю. В одном из сочинений Вальтера Скотта… Мерзавец, так переиначить имя!.. Скотина необразованная! – Мое негодование моментально растворяется в дружном смехе.

– Так почему бы вам не продолжить добрые дела Робина из Локсли? – Штаб-ротмистр снова становится серьезным.

– Ну… Как вариант – сойдет… Сейчас главный вопрос в другом. Про Князя местного я уже от Григория Михалыча слышал. Он действительно тут за самого главного бандита?

– Да. Этот негодяй подмял под себя все. – Полыхаев скривился, будто незрелый лимон куснул. – Создал себе этакое таежное княжество. И не поймать его никак. Было пару попыток, но закончились ничем. В открытую драку не лезет, но и в ловушки не попадается… Я пытался проанализировать, откуда могла уйти информация, но… Да тот же интендант, получив приказ подготовить провиант к походу, тут же шепнет кому надо…

– Ну, мы складских крысок беспокоить не будем, нас Григорий Михалыч подкормить обещался. Так что все будет происходить внезапно и неожиданно… Тогда, Павел Андреевич, давайте определим круг первоочередных вопросов. Сколько людей под рукой у Князя? Какими маршрутами и с помощью кого он переправляет золото через границу? Кто поставляет ему продовольствие? И последнее, самое главное, – какие отношения у него с местными тунгусами? Про рабов на приисках я уже знаю, но, может быть, есть и те, кто его поддерживает?..

– В банде, по моим данным, от ста шестидесяти до двухсот двадцати. Это – не считая китайцев Вань Ды, которые время от времени сюда наведываются. Их может быть с полсотни за раз… По маршрутам сразу дать ответ не могу, надо еще пообщаться с осведомителями. По припасам – то же самое… А насчет тунгусов… Если позволите, начну издалека, дайте мне только пару минут в голове все разложить по полочкам…

– Денис Анатолич, пойдем-ка трубочками подымим, а Павел Андреич тем временем с мыслями соберется, – предлагает Гриша сделать маленький перерыв, который затягивается минут на пять из-за моих настойчивых требований в шариковском стиле «Все взять и поделить». Под конец Михалыч уступает мне пол-ящика гранат, мы скрепляем договор рукопожатием и идем обратно к Полыхаеву, который, погруженный в свои раздумья, одиночеством не тяготится.

– Я начну с краткого экскурса в историю… В конце семнадцатого века, в совместное правление царей Ивана Пятого и Петра Первого около двадцати эвенкийских родов во главе с забайкальским князьком, как его тогда именовали Гантимур-Уланом, приняли российское подданство. Сам Гантимур был высокопоставленным полководцем империи Цин, командовал одной из восьми китайских армий. Но ослушался приказа своего повелителя о переселении с родовых земель, которые тот уже подарил кому-то из маньчжурских вельмож, и отдался под руку русского царя. Принял вместе со старшим сыном православие, получил титул российского князя Гантимурова, умер в Нарыме по пути в Москву…

– М-да, дела давно минувших дней, преданья старины глубокой… – глубокомысленно цитирую Пушкина, не улавливая пока связи с сегодняшними днями.

– Часть эвенкийских или тунгусских родов и сейчас живут здесь, часть вынужденно откочевали в Маньчжурию, где занимаются своим традиционным промыслом – коневодством. «Наши» же, потесненные с земель переселенцами, ушли в тайгу, кочуют, промышляют оленеводством, охотой, рыбной ловлей, торговлей пушниной. Есть достаточно фактов, говорящих о том, что ими всеми управляет старый шаман. Сами тунгусы называют его Говорящий с Богами, или Говорящий с Духами. Наши – Таежник, или Таежный Старик…

Краем глаза ловлю многозначительное подмигивание Михалыча. Заметив мое внимание, он разглаживает усы, ненароком приложив палец к губам в знак молчания. Добро, не будем выдавать все наши тайны, умеешь считать до десяти – остановись на семи…

– Еще во времена существования Степной Думы он негласно руководил ее работой, все главы родов, все родовые старосты повиновались ему…

– И откуда такое влияние? – проявляет интерес Гриша.

– Во-первых, до принятия православия у Гантимура было девять жен и около тридцати детей. Шаман – потомок кого-то из них. А во-вторых… Тут мы вторгаемся в область иррационального, но, похоже, он в некотором роде… Владеет какими-то магическими способностями… Не сочтите за розыгрыш!..

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. – Теперь настает очередь цитировать Шекспира. – Не сочтем, Павел Андреевич.

– …Так вот, к нам он настроен нейтрально, вражды не выказывает, если только к отдельным личностям… купеческого сословия. Или к Князю и его людишкам.

– Значит, он может стать нашим союзником? – пытаюсь сформулировать главную мысль.

– Вместе с вами тунгусы вряд ли пойдут воевать, но и мешать не будут. А может, и в чем-то помогут при случае… Но помимо вышесказанного есть и другая тонкость. У Князя имеется сторонник, тоже из числа местных, тех, что ушли за кордон. Он назвался потомком Чингисхана и объявил, что возродит на этих землях Золотую Орду. И в поисках легкой добычи к нему стекаются маньчжурские кочевники. Отношения между родами сложные, много споров из-за земли, а тут они еще называют себя кешиктенами – личной гвардией хана, и смотрят на местных, как на «пыль под копытами наших коней». Это я цитирую одного такого анику-воина.

– Внешне они как-то различаются?

– …Те, кто с Князем – все конные… А так – вышивкой на одежде… И оружием. У них винтовки, патронташи…

– Винтовки однотипные или с бору по сосенке?

– В подавляющем большинстве – германский «Гевер 88», но встречаются и мосинские карабины. По пулеметам не скажу, сведений не поступало… У самих китайцев те же винтовки, но много и «маузеров» К-96. Да, в качестве холодного оружия – широкие, слегка изогнутые мечи, которые они называют «Дадао».

– Добро, теперь определимся с планами на ближайшее время. Павел Андреевич, на вас – сбор информации по каналам сбыта и анализ ситуации. Как мне кажется, мы в достаточной степени нарушим княжеские планы захватом прииска, возможно, в городе начнется некоторое оживление. Постарайтесь отследить, кто, куда и зачем. Вы к нам в следующий раз когда планируете заглянуть?

– Через несколько дней. Попробую к тому времени что-нибудь раскопать.

– Григорий Михалыч, а придержи-ка своих пластунов, определимся с засадниками, когда найдем прииск, сразу в нескольких местах и отметимся…