На сегодня у нас еще вечерние посиделки в узком кругу и – все. Выпьем по стописят за бывшего полковника, а завтра начинаем новую жизнь. Без всякой военщины, солдатчины, армейского дебилизма и прочих либерастических страшилок…

Это – версия для общественности. Типа, служил себе человек, служил. За Веру, Царя и Отечество несколько раз на войне помирал, себя не жалел. И до чего-то там дослужился. А как нашкодил маленько, так сразу его и из полковников, и из флигель-адъютантов поперли. Вот он в отставку и подал. Без мундира, но с пенсией, даже с двумя. Да и так денежек на жизнь хватает, капают копеечки с патентов-привилеев. На надкалиберный миномет, на пистолеты-пулеметы, на взрыватели к гранатам… да мало ли на что еще!.. Хотя неизвестно, как оно в будущем выйдет. В стране не только регент вес имеет, есть и другие люди…

На обратном пути Воронцов в поезде меня заинструктировал моими ближайшими телодвижениями аж до неприличия. То ли не доверял окружению ВКМ, то ли еще почему, но настоятельно просил сыграть в паре с Михаилом Александровичем спектакль для двух актеров.

По прибытии в полк меня уже ждал вызов пред ясны очир, куда я тут же и направился. В кабинете у великого князя все прошло без сучка без задоринки. Регент грозно вопросил и о пререканиях с начальством, и о ресторанном происшествии, я что-то промямлил, сославшись на нервное расстройство при общении с генералами и на алкогольную нирвану в ресторане. После чего мне суровым голосом было приказано считать себя свободным от исполнения флигель-адъютантских обязанностей. Сочтя получение «фитиля» оконченным, я вышел из кабинета, изо всех сил изображая душевное смятение, к вящей радости ожидавших своей очереди посетителей в генеральских погонах. Задержался возле стола дежурного лейб-секретаря и попросил одолжить ножницы на секундочку… Вообще-то их, в смысле «ходячих пишущих машинок», было всего три экземпляра, и служили они «сутки через двое». И числились в епархии генерала Мосолова, то бишь Канцелярии Министерства Императорского двора. Соответственно, были миллион раз проверены и чуть ли не рентгеном просвечены на предмет благонадежности…

Обрезав задний шнур аксельбанта, возвратил имущество изумленному владельцу, затем, отстегнув петельки от мундирных пуговиц и под погоном, кинул «макраме» на стол, озвучивая последнюю реплику своей роли:

– Мне это больше не понадобится!..

Следующее действо происходило уже в штабе у Келлера. Федор Артурович был суров и изо всех сил делал вид, что все происходящее для него является неприятным сюрпризом. Так же, как и для срочно вызванного Дольского, которому было объявлено, что вследствие внезапного увольнения от службы бывшего полковника Гурова он назначается исполняющим обязанности командира Первого полка. И что постоянное назначение на сию должность воспоследствует, как только он хотя бы поступит в Академию Генштаба. И Анатоль, и уже знавший обо всем Валерий Антонович, присутствовавший на правах начальника штаба бригады, несколько раз успели пробежать глазами по строчкам приказа, пока генерал не убрал его в папку с документами.

Дольский всю дорогу пытался вернуть свои изумленно-выпученные глаза в нормальное состояние, но получилось это у него только в батальонной канцелярии, когда я, разумеется, с Высочайшего разрешения, объяснил, что перевожусь на службу в другую, очень засекреченную структуру и что сей спектакль был предназначен для любопытных болтунов-стукачей, кои и у нас гипотетически могут иметься. После этого он несколько успокоился, пообещал, что так легко я от него не отделаюсь, и под этот тезис выбил из меня обещание устроить грандиозную отвальную вечерю…

Вечерние посиделки проходили действительно в узком кругу – регент, Павлов, Келлер, Воронцов и я. И слегка смахивали на доведение боевого приказа перед наступлением…

– Денис Анатольевич, группа будет базироваться в Институте, как вы и предлагали. Вам выделяется отдельная «гостиница». Насчет спортзала, тактического поля, стрельбища и всего остального решите вопрос с Иваном Петровичем. – После согласного кивка академика великий князь продолжает: – Численность группы определяем пока в сорок человек. Оргштатную структуру продумаете сами и послезавтра доложите…

– Прошу простить, Михаил Александрович, для этого мне нужно знать характер и место проведения планируемых акций. Операция на пленэре отличается от действий в городе – везде есть свои особенности.

– Действовать придется и там, и там. Исходите из этого.

– Работать будем и по полицейскому варианту, и по армейскому?

Ответ на вопрос уже давно понятен, но есть вещи, которые обязательно нужно озвучить.

– Да. Оружие подбирайте исходя из этих соображений. Теперь – по личному составу. Вы планируете забирать кого-то из своих нарочанцев?

– Капитана Оладьина. Насчет остальных – прошу разрешения привлекать их по мере необходимости применительно к конкретным обстоятельствам.

– Федор Артурович, возражений нет?

– Никак нет, Михаил Александрович. – Напрягшийся при упоминании о нарочанцах Келлер быстро успокаивается.

– Из моих… э-э… подчиненных с четырьмя дамами проведено предварительное собеседование, результаты положительные. С полковником Гуровым мы уже обсудили особенности их работы. Универсальность, как в батальоне спецназа, здесь не потребуется, марш-броски с полной выкладкой делать им не придется, поэтому основной упор будет на работу без оружия и с короткостволом, – докладывает Воронцов. – Помимо этого из разных мест в течение недели должны прибыть семь человек. Их надо проверить на предмет физической годности к предстоящим действиям. Да, и еще один скользкий момент… Прошу разрешения привлечь отдельных… представителей уголовного мира. Например, в качестве инструкторов по незаметному проникновению в здания или вскрытию тайников и сейфов.

– Петр Всеславович, вы уверены, что это действительно необходимо? – В голосе регента явно слышится сомнение.

– Так точно. Проведенные ранее полковником Гуровым акции доказали это.

Ну да, когда работали по последствиям войны и земельному бунту, нам один старый медвежатник здорово помог. В обмен на возможность тихо и мирно уйти на покой с новым именем и некоторыми денежными накоплениями. И научил кое-чему, и его связями среди блатарей аккуратно попользовались. Тем паче что работали под «вывеской» банды Леньки Пантелеева. В этой истории господин Пантелкин начинал похожим образом. Первая мировая, старший унтер-пулеметчик, после дембеля недолгая служба в полиции, потом внезапная и очень сильная любовь к роковой красотке, из-за которой угодил под суд. Сбежал, сколотил банду в три десятка рыл и начал свои кровавые «гастроли». Потом попался. А дальше… Как и в моем мире, «подкупленный» надзиратель выпустил Пантелеева из камеры и вырубил свет, чтобы помочь скрыться, но на выходе его приняли уже мы. Дождались, пока он расскажет нам все, что знал и помнил, и переселили в мир иной – ему за убийства и разбои по любому высшая мера светила. А «банда» во главе с достаточно похожим на Леньку поручиком из ОКГБ стала грозой тех выкормышей Земгора, кто не понимал смысла «деятельного раскаяния» за свои гешефты пятнадцатого-семнадцатого годов.

– Михаил Александрович, после ликвидации Чугуна у нашего Леньки Пантелеева появилась репутация беспредельщика, с которым опасно связываться… – заметив недоумение регента, вкратце напоминаю одну из последних акций «Неуловимых». – Иван Кузнецов, кличка Чугун, специализация – грабежи и убийства. Полиция сама справиться не могла, начальник УГРО действительный статский советник Кошко обратился к нам за помощью, и мы плотно тогда работали с его летучими отрядами.

«Пантелеев» со своими подручными заявился на хазу к Чугуну и перестрелял ядро банды. Самого главаря и его «адъютантов» – Володьку Гужбана, Федьку Каланчу, Ваньку Повара и еще с десяток приближенных. Хозяйке «малины» было велено разнести весть, что Чугун, дескать, помешал Леньке взять хороший куш, за что и поплатился.

– И что, никто после этого Пантелеева не искал, чтобы отомстить? – Похоже, такие подробности Михаилу никто не рассказывал, уж больно явно августейший интерес заметен.

– Во-первых, в уголовном мире не принято лезть в чужие дела, если они напрямую тебя не касаются. Так сказать: «Дыши и дай другим дышать». А во-вторых, «Леньку» найти очень трудно. Есть несколько человек, которые могут оставить ему сообщение в тайнике – почтовом ящике, а дальше он сам решает, отвечать или нет. Способ очень удобен, более того, любую информацию от полиции или ОКГБ можно представить как послание от кого-то из блатных. Если чужие перехватят сообщение, пусть ломают голову, что у них там за «крыса» завелась.

– Хорошо. Привлекайте уголовников. Но без информации, кто действительно есть кто на самом деле… Вернемся к нашему вопросу. Денис Анатольевич, у вас есть еще конкретные кандидатуры?

– Так точно. Я бы хотел привлечь своих бывших вольноперов – поручиков в отставке Буртасова, Федорова и штабс-капитана Горовского. Первые двое – инженеры-горняки, после окончания института работают в ГЭОНе…

– Буртасов сейчас под Архангельском, Федоров – на Вилюе. Ищут кимберлитовые трубки. Горовский работает у меня по полупроводникам. Его я бы не хотел вам отдавать, только-только получили обнадеживающие результаты по получению чистого кремния с помощью вихревых токов высокой частоты, – дает краткую справку Иван Петрович, затем замечает выражения лиц присутствующих и поправляется: – Короче говоря, он очень нужный и незаменимый на данный момент специалист.

– Других персоналий предложить не могу… Будем искать… – завершаю «выступление» фразой Никулина из «Бриллиантовой руки», вызывая мимолетные улыбки Павлова и Келлера.

– Тогда – последний на сегодня вопрос. – Великий князь становится очень серьезным и хмурится. – Денис Анатольевич, я очень рад, что столичные приключения так быстро и удачно закончились. Рапорт подписан, но какое-то время будет храниться у Федора Артуровича. Для широкой публики вы уволены со службы все-таки с мундиром и пенсией. Но задание, которое я хочу вам поручить, придется выполнять с личным составом Первого батальона, поэтому пока что вы остаетесь для них командиром… Как вы все знаете, золотой рубль был отменен в тысяча девятьсот четырнадцатом году. Но за пятнадцать лет его существования финансовой сфере Российской империи был нанесен огромный вред иностранными инвесторами. Нет ни одного крупного банка, где бы не присутствовали в значимом количестве французские, британские и германские деньги. Приведу в качестве примера Русско-Азиатский банк. Восемьдесят процентов уставного капитала – французские. Из «Сосьетé Женера́ль», «Банк Националь де Пари», «Креди Агриколь» вместе с небезызвестным вам «Лионским кредитом». Через этот банк бо́льшая часть золота уплывала в Европу, а не помогала развивать нашу промышленность. Благодаря этому банку почти весь угольно-металлургический комплекс Донбасса принадлежит французам и бельгийцам с их монопольными ценами на чугун, сталь, прокат, рельсы и прочее, столь необходимое стране.

Мы объявили иностранным заводчикам и фабрикантам негласную войну, цель которой – выдавить их из нашей экономики. Казенные заказы для них в этом году сокращены, а со следующего подавляющая часть франко-бельгийских заводов их вообще не получит. Сейчас в Алтайском горном округе в полную силу заработали национализированные заводы и шахты «Копикуза»…

Ну да, на предтечах Кузбасса оттачивали мастерство и Горный департамент, и несколько лет назад созданный Департамент по экономическим преступлениям Министерства внутренних дел при поддержке ОКГБ, и даже я, грешный, ручку изволил приложить. Сначала фабричные инспекторы, скупленные на корню, сменились на молодых и до неприличия честных и «не берущих». Затем по их сигналам приехала компетентная комиссия разбираться – почему не выполняются статьи Трудового кодекса, августейше регентом утвержденного. И про жилье вспомнили, и про рабочий день, и про обучение… Проще было сказать, про что они не вспоминали. И через недельку-другую не менее честный судья вынес приговор о штрафе, количество ноликов после цифры которого заставило акционеров поднапрячься. Они-то полагали, что «отец-основатель» бывший тайный советник Трепов по дружбе через министра Императорского Двора графа Фредерикса все проблемы разрулит. Да не срослось. Это, кстати, мне сам Трепов сказал, когда я «ручку прикладывал»…

А потом из Горного департамента приехали. И очень удивились, что на Гурьевском чугуноплавильном под видом реконструкции ставят старую бельгийскую домну, втихаря по частям привезенную из страны вкусного шоколада и «Писающего мальчика». Внятных ответов на неудобные вопросы они не услышали, откровенных намеков не поняли, и докладная за подписью директора Никитина легла на стол регенту. После чего чуть ли не вся пресса Империи посчитала своим патриотическим долгом либо пнуть, либо вытереть ноги о руководство «Копикуза», что привело к падению акций. А великий князь Михаил Александрович, идя навстречу гласу народному, своим Указом определил «акционерному обществу» конфискацию в казну в случае срыва срока в полгода, либо отсутствия очистительных сооружений и прочего оборудования. Одессит Яша Хаймин сказал бы: «Несмотря на весь ихний громкий темперамент, они таки были конфискованы»…

– С черным металлом и коксом стало легче, но это окончательно не решает проблему поставок проката. Впереди еще Магнитогорск, где работы только начинаются. А на это нужны деньги, большие деньги. И отечественным промышленникам для развития конкурентных предприятий помимо новых технологий тоже нужны деньги. Кредиты на развитие производства, которые почти все банки с подачи Русско-Азиатского предлагают на невозможных условиях. Отдельный корпус сейчас отрабатывает версию о сговоре банкиров, но даже если это и будет доказано, условия получения займов вряд ли изменятся. И единственным выходом из ситуации мы видим кредитование из казны, в которой, опять-таки, лишних денег нет. Выплаты французам по госдолгу, программа переселения в Сибирь и на Дальний Восток, программа всеобщего образования, военные расходы, строительство флота – все статьи бюджета расписаны до рубля, до копейки. И все равно денег не хватает. Но брать кредиты мы больше не будем! Достаточно примера Екатерины Великой! Только в тысяча восемьсот девяносто первом году по ее авантюрам рассчитались!..

Великий князь делает паузу длиной в два глотка воды из стакана и продолжает:

– Две недели назад мне передали аналитическую записку одного из офицеров Благовещенского отделения ОКГБ. На основании агентурных данных он сделал некоторые подсчеты. Контрабанда намытого золота в прошлом году оценивается в двадцать шесть с половиной тонн! И занимаются этим не только старатели-одиночки, но и руководство приисков! Контрабанда спирта из Китая… Опиум – десятками килограммов… Торговля людьми… Господин полковник, считайте, что вам зачитан боевой приказ! Проведение разведки и организация диверсий в тылу противника. Через неделю отправляетесь в Приамурье под видом геологической экспедиции. Срок – до конца сентября. Состав и вооружение отряда согласуете с генералом Келлером. Вопросы имеются?

– Так точно. Мои полномочия?

– Ну, вы же вместе с аксельбантом не сдали удостоверение в черной сафьяновой обложке. – ВКМ неожиданно улыбается, только вот улыбка какая-то у него кровожадная. – Там все написано. Офицер по особым поручениям, всем военным и гражданским должностным лицам неукоснительно выполнять требования… Денис Анатольевич, я прекрасно понимаю, что даже ваш батальон в полном составе сразу не сможет изничтожить эту заразу. Ваша задача, как я уже сказал – разведка. Расчет сил и средств для того, чтобы перекрыть основные пути контрабанды. И по возможности посеять панику, чтобы всем замешанным стало понятно, что спокойная жизнь окончилась.

– Вопросов больше не имею. Разрешите выполнять?..