…Опаньки, а что это там за троица в нашу сторону так целеустремленно перемещается?.. Ну-ка, ну-ка… Ага… Два офицерских френча с серебристыми погонами конвоируют неброское светло-серое платье. В смысле Ея Императорское Высочество великая княжна Ольга Николаевна соизволят через минуту-другую почтить своим присутствием наше скромное жилище. В сопровождении двух лейб-конвойцев. Я даже их улыбающиеся и очень знакомые физиономии различаю. Догадаться нетрудно. Во-первых, тех, кого надо, циркулярно оповестили, что великая княжна на пару с регентом прибыла в Институт. С возможностью навестить своих подшефных, то бишь первый батальон Первого полка 1-й Отдельной Нарочанской Ея Высочайшего имени бригады специального назначения. Официально, конечно, – всю бригаду, но гостьей именно в моем батальоне будет. И я там же нарисуюсь. Потому как – полковой командир и сопровождать обязан.
И во-вторых, ВИПа сопровождают Мах и Клен, для непосвященных – сотник Махоненко и подъесаул Кленовский. Которые давным-давно пришли простыми казаками в первый состав к тогда еще подпоручику Гурову. И с тех пор наши с ними судьбы постоянно пересекаются. Несмотря на то, что ушли к Михаилу в Лейб-конвой, а он уже приставил их к цесаревне…
Так, что-то я в несвоевременную ностальгию ударился! Срочно и скрытно, короткими перебежками в гардеробную! Менять любимый домашний костюм на давно надоевший полковничий мундир!
Высокопоставленную гостью встречаем уже перед крыльцом почти всем семейством. Отсутствует старшее поколение, вместе с Прозоровыми уехавшее в Первопрестольную, и Сашка, увязавшийся с ними. А мы с Дашей и Машуней стоим с приличествующими подобному случаю лицами, разве что хлеб-соль в руках не держим…
– Здрави… – видя недовольную гримаску великой княжны, моментально поправляюсь: – Здравствуйте, Ольга Николаевна!
– Здравствуйте, Денис Анатольевич…
– Добрый день, Ольга Николаевна. – Совсем по-свойски улыбается моя благоверная, у них, женщин, все общение по-особому построено. – Милости просим к нам…
– Здр-р-р-авствуйте, тетя Оля! – звонкий голосок Манюни Денисовны вкупе с восторженной улыбкой ясно показывает, кто больше всего рад приезду своей крестной, а также представительнице Царствующего Дома по совместительству. Причем звучит фраза уже с раскатистым «Р», вполне по-взрослому, а не как еще год назад универсальным детским «дйатути».
– Здравствуй, Машенька! – Княжна, обнимая, прижимает нашу дочу к себе, затем лучшая, то бишь женская составляющая исчезают в доме, а мы следуем уже за ними, успев обменяться перед этим крепким мужским рукопожатием.
После того, как ритуал распития кофия для нас и чая для донцов, до сих пор не признающих басурманские обычаи, был завершен, а самое младшее поколение семьи Гуровых выключилось из реальности, пытаясь накормить только что подаренную куклу виртуальной едой из игрушечного сервизика, согласно этикету следовало поговорить ни о чем, в смысле – о моде, о природе, о погоде и так далее. Но Ольга Николаевна решила сломать традиции, обратившись сразу ко мне с неотложным и очень важным для нее вопросом:
– Денис Анатольевич, мне необходима ваша помощь в одном щекотливом мероприятии, если вы согласитесь… несколько отойти от общепринятых правил поведения…
Ну нифигасе заявочки! Вообще-то любая просьба Высочайшей особы подразумевает ее немедленное осуществление. Невзирая на любые потери в живой силе и боевой технике. Но уж слишком взволнованный вид у этой самой Высочайшей особы… Наверняка что-то каверзное задумала…
– Все, что в моих силах, Ольга Николаевна! Кого и сколько раз убить нужно?
– Убивать никого не надо. – Великая княжна улыбается моей показушной кровожадности. – Просто я хочу совершить прогулку по Москве… Инкогнито… Навестить один из Ольгинских приютов, погулять по улицам, посмотреть, как живет простой народ…
А, ну да, именно в ознаменование рождения нашей княжны Николай II повелел учредить под Питером приюты для детей-сирот, которые позже и назвали Ольгинскими. И в Москве вроде такой есть… Нет, все осуществимо, смущает только слово «инкогнито»…
– Покорнейше прошу простить, Ольга Николаевна, готов приложить все силы к осуществлению прогулки, но есть несколько затруднительных обстоятельств, которые необходимо как-то разрешить… Хочу поинтересоваться, великий князь Михаил Александрович в курсе ваших замыслов? Вы же теперь цесаревна, наследница престола.
– Да. Дядя Мишкин… – Княжна смущенно краснеет от невольного упоминания домашнего прозвища регента, но потом берет себя в руки. – Великий князь Михаил Александрович знает о моих намерениях, хоть и не очень одобряет сам способ. А поскольку мне вскорости предстоит… В общем, я хочу видеть обычную жизнь русского народа, а не парадные выражения верноподданнического восторга.
– Вынужден предупредить, что контраст может быть очень разительным, а впечатления не очень приятными… Хорошо, только как быть с господами офицерами? – киваю на лейб-конвойцев. – Их необходимо во что-то переодеть. Да и появление барышни в компании трех мужчин может кому-то показаться странным…
– Не одной, Денис, а двух, – Даша вносит свои коррективы. – Если наша гостья не будет возражать, я составлю ей компанию. И еще важный вопрос… Прошу меня великодушно простить, Ольга Николаевна, но… Не имея в виду ничего оскорбительного… Дело в том, что в Москве барышни одеваются… Не совсем так, как одеты сейчас вы… такие слова такой особе, но великая княжна понимающе улыбается:
– Полноте, Дарья Александровна! Я все прекрасно понимаю, но у придворных дам свое понимание того, кому в чем ходить… Но что же делать?..
– Если мне будет позволено… У меня есть новое платье… Кажется, оно будет вам как раз впору…
Так, а пока наши дамы будут заниматься примеркой и всеми сопутствующими этому разговорами процедурами, у меня есть как минимум полчаса, которые я и потрачу на телефонные звонки с максимальной пользой.
Павлов был вне доступа по причине отсутствия в Институте, как сообщил его секретарь, очень понятно намекая, что у академика очередной сеанс секретничания с ВКМ. Следующий в списке абонент Келлер проворчал, что и он, и академик в курсе вожжей, попавших под августейший хвостик. В общем, в курсе великокняжеской затеи. И не считают ее, в смысле, затею, нормальной. Но спорить с данной августейшей особой среди них дурных немае, посему полковнику Гурову как всегда придется все расхлебывать в одиночку. Единственное полезное, что он сделал, так это посоветовал, во-первых, держать в повышенной боевой готовности группу быстрого реагирования от Первого батальона, чтобы те по первому свистку примчались пресекать и не допущать, а также поддержать огнем и маневром, если возникнет необходимость. И, что главное, во-вторых – связаться с Воронцовым, дабы он смог помочь этой затее.
Петр Всеславович, как зам по режиму, был уже в курсе насчет прогулки и, как оный же зам, в двух словах передал свое видение проблемы. Лейб-конвойцам согласно последним веяниям сейчас разрешено при исполнении своих обязанностей быть обмундированными не в алые чекмени, хорошо видимые за версту, а в повседневную, или походную форму, отличающуюся от обычной офицерской только цветом погон. Поэтому Мах и Клен сейчас отправляются аллюром «три креста» к нему, где меняют свои погоны на менее заметные и берут двух «мышек» из воронцовского хозяйства, могущих постоять за себя и за того парня, в данном случае – за ту барышню. А он, полковник Воронцов, тоже примет участие в мероприятии, одетый в цивильное, что и полковнику Гурову настоятельно советует. Получится четыре пары. Петр Всеславович с цесаревной, я с Дашенькой и двое казаков с барышнями специального назначения. На мой вполне закономерный вопрос, хватит ли шести человек для охраны, намекнул, что цифра не совсем правильная, и что, если я, случайно фланируя по улицам, замечу слежку, то не надо подавать вида, потому, как есть еще такая вымышленная некоммерческая организация, как «Священная дружина – 2», которая тоже примет участие в увеселении.
Лейб-конвойцы тут же умотали маскарадничать, я последовал их примеру, довольно быстро переоблачившись из мундира и шаровар, которые предпочитал новомодным галифе, в темно-серый костюм-тройку с широкими брюками и однобортным твидовым пиджаком, позволявшим незаметно разместить плечевую кобуру с «Браунингом 1910/22», обожаемым всеми заговорщиками всех стран за отличное сочетание точного боя и приспособленности для скрытого ношения. Любовь к «люгеру» ничуть не ослабла, но прятать его под цивильной одеждой достаточно трудно, если не сказать невозможно. Поэтому «тайный» ствол привычно расположился чуть ниже левой подмышки, три дополнительных магазина и глушитель – под правой в специальном кармашке-подсумке. Так, что еще забыл?.. Ага, портмоне с необходимыми в таких случаях бумажками и немного купюр.
Вернувшись в гостиную, я обнаружил еще одно доказательство непредсказуемости женской логики. В креслах, мило щебеча о чем-то своем медицинском и не только, сидели две сестры милосердия в форменных синих платьях и белых передниках. С красными крестами, естественно. Единственное нарушение формы заключалось в самовольной, но удачной замене косынок-«хиджабов» на какие-то легкомысленные шляпки, сейчас лежащие на столике.
– Платье немного не подошло. Поэтому мы решились на этот вариант. – Ольга Николаевна авторитетно развеяла мое недоразумение. – Благо опыт ношения имеется и у меня, и у Дарьи Александровны…
Ну да, ну да. Женская мода за последние несколько лет рванула вперед со скоростью лошадиного галопа. Если раньше все женские прелести одеждой только подчеркивались и, как говорил мой батальонный одессит Яша: «Даже ежели мацаешь тока глазами, так натурально маешь смак», то сейчас в моде мальчикоподобные опять-таки с его слов шкили-макароны, одетые в прямоугольно-плоско-параллельные мешки с двумя бретельками, с очень модной стрижкой «Ля-гарсон», на которую напялена шляпка-пародия на супницу вверх ногами с цветочком сбоку. Единственный плюс от новых веяний – в большинстве случаев изящные женские ножки в шелковых чулках и туфельках на высоком каблуке, открытые на всеобщее обозрение почти до середины голени. Это я вам ответственно заявляю, как глава семьи с достаточным стажем. Благодаря любимой женушке иной раз баталии происходили такие, что лучше бы я в одиночку несколько раз Нарочанскую операцию провел, чем спорить с моей рыжеволосой хитрюлей и отвечать на вопросы, по определению не имеющие внятных ответов. Пару раз мы даже ссорились, но потом после этого до самого утра активно мирились…
В любом случае мне повезло дважды. В том, что Дашенька всегда подгоняла моду под себя, сообразно своей индивидуальности. И в том, что московский женский бомонд всегда имел на все происходящее в мире этой самой моды свое особое мнение в пику «слепо копирующим самые последние европейские цуцалы-муцалы петроградско-столичным задрыгам и плоскодонкам». Конец понятно чьей цитаты… Стоп! Стоп! Стоп! Что-то я не в те дебри полез!..
– Пока вы, сударь, соизволили переодеваться, звонил Петр Всеславович и обещал скоро быть здесь… А вот и он… – Даша элегантно соскакивает с темы и выглядывает в открытое окно. – Можем отправляться…