К моей личности ВКМ на том совещании больше не возвращался, поэтому всю дорогу от Первопрестольной до Аничкова дворца я пытался размышлять на тему, что же на этот раз от меня регенту понадобилось. И, как оказалось, не только ему. Тот же кабинет, те же действующие лица, только на этот раз к вдовствующей императрице и Михаилу Александровичу присоединилась цесаревна Ольга. И настроение у этой троицы, как мне показалось, было не таким уж и оптимистичным. Не дав мне даже как положено отрапортовать о прибытии, регент сразу перешел к делу:
– Денис Анатольевич… Ваше желание выйти в отставку, услышанное мной неделей раньше, все же продиктовано эмоциями? Или это действительно окончательное и обдуманное решение?.. После того совещания я имел приватный разговор с Федором Артуровичем, в котором он признал, что несколько погорячился и перегнул палку…
Ну, перегнул не перегнул, но когда от Павлова вышел, «мон женераль» стоял в коридоре и вид имел несколько виноватый.
– Денис… В общем… Не держи на меня зла… Не чужие же друг другу… – От волнения келлеровское грассирование звучало громче обычного. Ну да, по старинному русскому обычаю мы кумовья теперь, крестник мой, Артур Федорович Келлер, достигнув четырехлетнего возраста, с деревянным мечом в руках вовсю пытается играть в Илью Муромца. А полностью попав под озорное влияние Машуньки, ни секунды не дает нам скучать во время семейных посиделок что в нашем доме, что у генерала. Да и Зиночка с Дашей давным-давно подруги «не разлей вода».
– Федор Артурыч, какая муха тебя укусила? Докапываешься постоянно, как пьяный до забора! Какая разница, кто будет макулатурой заниматься? Нашел же вариант, всех устраивающий!
– Денис… Ты где умный, а где и… Не очень… Академику, конечно, за наше здоровье низкий поклон, но ведь и годы берут свое… Как, по-твоему, сколько я еще смогу бригаду тянуть? И кому ее сдам?
– А что, на мне свет клином сошелся? Генералов у нас правильных мало? Деникин, Каледин, Дроздовский, Кутепов, Каппель…
– Они – правильные. А ты – свой!.. И еще раз, для непонятливых! Сколько лет мне и сколько Павлову? Каркать не буду, но лет через пять-десять-пятнадцать ты один такой останешься, все на твои плечи упадет. И кем в этом случае лучше быть? Простым «неуловимым мстителем» или командиром бригады спецназа, которая любую гвардейскую дивизию в коленно-локтевую позу поставит и не поморщится?..
– Напомните мне, Федор Артурыч, чей полк в бригаде лучший по всем показателям? И чем мешает поддержание его в хорошей форме моей будущей карьере, о которой вы так печетесь?
– Да тем, что существуют негласные правила этих… бюрократических игрищ. – Келлер еле удерживается от употребления крепкого словца, что говорит о его нервозности. – Знаешь, сколько всякого начальства погорело из-за того, что не контролировало надлежащее исполнение документов? Ты внимательно читаешь бумаги, что приносят тебе на подпись? Уверен, что нет. Взял пачку, и давай поскорее автографы ставить, тебе ведь нужно еще то в спортзал, то в тир успеть. Поэтому и получить твою подпись на нужной кому-то бумажке особых трудов не составит…
Ну, какая-то доля правды в словах Артурыча присутствует. Но и своим офицерам я доверяю. Да и что бы ни случилось, я с нарочанцами по-любому по одну сторону баррикад буду. Независимо от того, как моя должность называться будет. Спецназ всегда на войне. От рядового до полковника. Да и то, что он мне сказал… Не факт, совсем не факт… Так, философию – нафиг, слушаем регента!
– …Если вы захотите остаться в прежней должности, он предаст этот эпизод забвению, будто бы ничего не случилось. В конце концов, вы же с ним не чужие друг другу люди…
– Нет, Михаил Александрович, эмоции тут ни при чем. Как командир я отвечаю за боеготовность вверенного мне подразделения. И действую при этом так, как считаю нужным. Для меня способность полка подняться по тревоге и выполнить боевую задачу с максимальной эффективностью и минимальными потерями гораздо важнее штабного делопроизводства…
– И если генерал Келлер закроет глаза на некоторые шалости с бумагами, вы все же останетесь полковым командиром?
Это его высочество в змия-искусителя поиграть решил? Или помирить нас своим Высочайшим повелением собрался?.. Так мы и не ссорились. Ну, немножко поорали друг на друга. По-родственному…
– …Никак нет!.. Выше головы не прыгнешь. Сам для себя только недавно уяснил, что мой потолок – командование батальоном. Там я каждого знаю в лицо, в каждом уверен, каждому могу сказать: «Делай, как я». А все вышестоящие над комбатом обычно говорят: «Делай, как я сказал», по-другому как-то не получается…
– Хотите быть «примус интэр парэс» по примеру Цезаря, господин полковник?.. Это же его римляне называли первым среди равных, – вдовствующая императрица поясняет фразу, видя мое недоумение. – Надеюсь, помните, что за этим последовало?
– Помню, ваше императорское величество. Но мне больше импонирует Диоклетиан. – Маленький реванш удался, по глазам вижу – не сразу Мария Федоровна про фокус с капустой вспомнила.
– Простите, Денис Анатольевич, я вовсе не хотела вас обидеть какими-то намеками. Ваша преданность не вызывает никакого сомнения, иначе сегодняшний разговор не состоялся бы… – Вдовствующая императрица о чем-то задумывается, потом медленно продолжает, и каждое ее слово, подобно «еще одному кирпичу в Стене», тяжко падает на свое место во фразе:
– Несколько лет назад в этом же кабинете я задала одному офицеру вопрос… Готов ли он, человек чести, совершить бесчестный поступок во благо Отчизны? Тогда он ответил согласием. Ныне я задаю этому офицеру этот же вопрос. И желаю услышать ответ.
– И сейчас ответ будет тем же.
Регент и Мария Федоровна секунд десять смотрят на меня, ожидая продолжения фразы, затем их взгляды скрещиваются на цесаревне, до сих пор хранящей молчание… Которое, наконец-то, она прерывает:
– Даже если придется поступиться всем, включая свое доброе имя, стать отверженным парией и изгоем в глазах общества, господин полковник?..
М-да, уже не та напуганная до полусмерти девчонка, которую Котяра на руках тащил к санитарному эшелону. И не стесняющаяся от неопытности «шефиня» нашего батальона, вручающая господам офицерам кортики… И годики берут свое, сколько ей сейчас?.. Двадцать семь, кажется… И к бремени власти потихоньку привыкает, до коронации-то совсем ничего осталось…
– Ваше императорское высочество! Я готов пойти на очень многое, но при единственном условии – должен понимать, что происходит и в чем смысл моих действий! В противном случае – увольте!..
Княжна слегка тушуется, смущенная резкостью и официальностью ответа, но тут же берет себя в руки.
– Денис Анатольевич, данная постановка вопроса продиктована очень важными обстоятельствами!..
– Никто не собирается использовать вас, господин полковник, в качестве цепного пса, готового вцепиться в глотку любому, на кого укажет хозяин… Хозяйка… Наоборот, у вас будет право самостоятельно принимать решения в достаточно широких пределах. – ВКМ приходит на помощь племяннице. – Тем более что нечто похожее вы уже проделывали недавно…
И чего ж я такого нехорошего-то недавно отчебучивал? В «Неуловимых» играл?.. Опять разговоры разговаривать будем про «эскадроны смерти»?
– Вам навряд ли об этом известно, Денис Анатольевич… Когда мой предок Александр Первый стал императором, он собрал возле себя так называемый Негласный комитет, небольшую группу приближенных, которым всецело доверял, чтобы советоваться с ними по вопросам государственного устройства. – Цесаревна вновь берет инициативу в разговоре. – Я хочу поступить аналогичным образом. Но мой комитет не должен быть безруким и беззубым. У него должен быть исполнительный орган. Иными словами, мне нужны своего рода преторианцы по аналогии с Древним Римом…
– Простите, ваше… – Заметив великокняжескую ладошку в протестующем жесте, исправляюсь: – Простите, Ольга Николаевна, мне эта аналогия кажется не совсем удачной. Слишком уж многих императоров данные гвардейцы отправили в мир иной. Давайте лучше вспомним опричников-кромешников царя Ивана Грозного.
– Разве «кромешник» не означает «обитатель Ада»? – непонятно к чему интересуется вдовствующая императрица. – Это звучит не очень-то благозвучно.
– Не только, ваше императорское величество. По Далю, «опричь» имеет еще синоним «кроме», соответственно опричник и есть кромешник…
Хотя, если я правильно понимаю смысл моей сегодняшней аудиенции, под «кромешником» нужно понимать человека, способного устроить локальный, но вместе с тем достаточно эффективный ад тому, кто слишком уж настойчиво не согласен с единственно правильными августейшими решениями. И я вполне подхожу на эту роль.
– Вы правильно понимаете смысл сегодняшней встречи, Денис Анатольевич, – регент снова вступает в разговор вместо замолчавшей будущей императрицы. – Как я уже сказал, нечто подобное вы несколько лет назад успешно проделывали.
Ну да, ну да, земельный и хлебный бунты. Но тогда обошлись максимум тысячей-полутора обоср… обгаженных кальсончиков, гипертонических кризов и сердечных приступов. А сейчас работать, скорее всего, придется в режиме «фулл контакт». И не факт, что ныне существующие «Неуловимые» потянут это даже полным составом. Надо будет искать людей…
– Но сейчас несколько другая ситуация. И работать группе придется в иных условиях. Я не имею абсолютно ничего против господ офицеров Первого батальона, вышедших из нижних чинов, но в данном случае они будут выглядеть слишком явным диссонансом. – Великий князь Михаил как будто читает мои мысли.
– Так, значит, у вас возражений нет, Денис Анатольевич? Вы согласны? – Великая княжна Ольга старается держаться спокойно, но глаза чуть-чуть выдают волнение.
– Согласен, – ставлю точку в прениях, затем выдаю провокационный вопрос: – Хотелось бы только узнать, кто будет принимать решения, обязательные для выполнения вашим покорным слугой. Насколько я знаю, в Негласный комитет входили четверо: граф Строганов, князья Кочубей и Чарторыйский и некто Новосильцев. Масоны, которых в разное время подвели к тогда еще цесаревичу Александру в качестве агентов влияния… И произошло это после того, как император Павел, узнав о роли масонов в Великой Французской революции, а также конкретно в решении казнить короля и королеву, подтверждает строгое исполнение закона о запрете масонских лож, после чего моментально меняет статус «друг-покровитель» на «заклятый враг»…
Делаю паузу, ожидая, пока Мария Федоровна и княжна Ольга перестанут удивляться. Регент многозначительно улыбается, он в курсе, что «разбору полетов» с Земгором несколько лет назад предшествовала тщательная теоретическая подготовка по истории вольных каменщиков, российской либеральной интеллигенции, пламенных революционеров всех окрасов и прочей сволоты. Эти уроды так друг с другом тесно переплелись, что частенько было невдомек, где заканчиваются одни и начинаются другие…
– Не волнуйтесь, Денис Анатольевич. – Цесаревна быстро справляется с эмоциями и наносит ответный удар: – В мой Негласный комитет войдут регент Российской империи великий князь Михаил Александрович, академик Павлов, генерал от кавалерии Келлер и полковник Гуров, буде на то их добрая воля.
– Пока – полковник, – многозначительно улыбаясь, добавляет регент, – но в ближайшем будущем – генерал-майор. Я до конца не определился с деталями, но создаваемый вами эскад… Создаваемая группа будет организационно входить в Отдельный корпус государственной безопасности. С непосредственным подчинением только командующему корпусом и монарху. Классные чины – с двенадцатого по седьмой для простых э-м-м… участников, командиру группы – рост до третьего.
Угу-м… Не-а, не прокатит! Как обычно, хотят получше, а получится как всегда.
– Прошу извинить, Михаил Александрович, считаю не совсем правильной разбивку по чинам.
– Полагаете потолок низким? – в голосе ВКМ чуть слышна хорошо замаскированная ирония.
– Никак нет. Низкий – порог. Двенадцатый класс по Табели о рангах – подпоручик, недавно выпустившийся из училища и службы толком не нюхавший. По-моему, начинать надо со штабс-капитанов, то есть с десятого классного чина. И командиру группы потолок не третий класс, а четвертый.
– Скромничаете, Денис Анатольевич? Не желаете генерал-лейтенантские погоны? – Великий князь с интересом смотрит на меня.
– Скромность тут ни при чем, дело скорее в скрытности. И, собственно, по этой причине было бы неплохо не подчинять нас корпусу, а ввести в штат Лейб-конвоя… Ну, например… в качестве отдела технического обеспечения. Или как-то еще завуалировать…
– Чем же вам ОКГБ не угодил?
– Излишней ко всему подозрительностью. Что сделает любой начальник, узнав, что в его ведомстве числится подразделение во главе с целым генералом, о котором он ничего не знает и знать не должен? Нам вот только слежки со стороны коллег будет не хватать. А Лейб-конвой целиком и полностью в вашем распоряжении и вашей власти.
– …Ну, что ж, возможно, вы и правы… Окончательное решение еще не принято, посему мы в ближайшем будущем вернемся к этому разговору. Но есть еще один достаточно щекотливый вопрос.
После некоторого раздумья ВКМ берет тайм-аут и снова бросает красноречивый взгляд на княжну Ольгу.
– Денис Анатольевич… Я понимаю, что с должности полкового командира вам придется уйти… И командовать… группой, о которой говорилось, вы будете в любом случае…
– Ольга Николаевна, давайте для упрощения терминологии оставим название «Неуловимые мстители», – вклиниваюсь в паузу непонятно от чего зардевшейся цесаревны.
– Хорошо… Но я хотела попросить вас немного о другом… Коль вы все равно будете писать рапорт об отставке… – Княжна окончательно теряется и замолкает, посему регенту приходится заканчивать мысль за нее:
– Речь идет о том, чтобы разыграть небольшой спектакль. Но при этом непоправимо должно испортиться ваше реноме и испачкаться ваше имя… Если вы откажетесь, все останется так, как есть. Я прекрасно понимаю, что значит честь офицера!..
О как! Прям, как в том анекдоте – «Вах, как неожиданно!». М-да, будь ты даже трижды императрицей, пусть и будущей, но делать такие предложения офицерам Российской императорской армии – тут не только покраснеешь и слов лишишься… Интересно, а в чем смысл?
– Надеюсь, мне не предложат писать краской на кремлевских стенах нецензурные непристойности? – Как можно благодушней улыбаюсь, давая понять, что особенных взбрыков не будет.
– Нет, господин полковник. – Регент по-прежнему серьезен. – Вам придется совершить нечто, идущее вразрез с кодексом чести. Что будет достаточно широко растиражировано в прессе, после чего я своим указом лишу вас чина флигель-адъютанта. А вы после этого уйдете в отставку, давая понять всем желающим выразить соболезнования, что затаили нешуточную обиду на регента и цесаревну.
– Хотите половить рыбку на живца, ваше императорское высочество?
– Да, хотелось бы посмотреть, какая щучка на вас клюнет, Денис Анатольевич. – ВКМ морщится от официального обращения, но принимает аллегорию.
– Это связано с совещанием в Институте неделю назад?
– И да, и нет… Не только… Вы же помните, зачем в Россию в восьмом году приезжали Бертран Сеншоль и Жорж Буле, а в одиннадцатом – некая мадам Архангельская-Авчинникова? В семнадцатом году мы масонские сорняки основательно пропололи, все это время было затишье, но, к сожалению, поднялась молодая поросль. По каналам генерала Потапова прошла информация, что вскоре прибудут новые эмиссары от французских братьев. А учитывая, что полным ходом идет подготовка к Земскому Собору, который должен будет проголосовать за ратификацию принятых нами за эти годы законов… Пока что они имеют статус моих указов, но регентство подходит к концу и надо закрепить все изменения де-юре. Особенно изменения в Законе о престолонаследии…
Ага, там помимо этого закона много чего нужного и интересного. Закон о труде, о банках, о госмонополии на торговлю хлебом, дополнения к Уложению о наказаниях уголовных, изменения в Положении о выборах в Госдуму. Все эти годы жили не тужили без думцев, но тянуть до бесконечности нельзя. Но если последнее не исправить, то лет через пять все труды насмарку пойдут, там снова такая клоака соберется, что без пулемета не разберешься.
Ну, а что касаемо именно вопроса о престолонаследии – хлопотное это дело с голой пяткой на шашку прыгать. Особенно, если под шашкой Нарочанская бригада подразумевается. Хотя, с другой стороны, правильно говорят: лучше один раз пристрелить гулящую жену, чем каждую неделю отстреливать ее очередного любовника. Так что пусть будет «де-юре».
А насчет очень вольных каменщиков… Как там в детской считалочке говорится? «На дворе стоит забор, на колу – мочало. Эта песня хороша – начинай сначала». Как бы этим каменотесам по предупредительному выстрелу в голову сделать? Или ипритом протравить, чтобы всем досталось?..
Память услужливо подсовывает цитату из допросного листа Керенского: «Конечная цель масонства – уничтожение монархий и церквей и установление мировой республики».
Где все будут счастливо жить под лозунгом «Свобода, Равенство, Братство». И под руководством, естественно, офигенно продвинутых и охрененно просветленных вольных каменщиков. И гораздо понятней теперь становится спешка с «Неуловимыми»… Но честное имя офицера! Как я объясню все Дашеньке, тестю с тещей, родителям?.. Да уж… Ладно, как-нибудь постараюсь… Как там писал кто-то из пиитов? Да возвеличится Россия, да сгинут наши имена?..
– Я согласен. – Сегодня это уже как клятва какая-то звучит. – Кто мне пояснит, что и кому я должен сделать?
– Денис Анатольевич, вам же знаком полковник Бессонов? – Княжна Ольга, судя по тону, снова почувствовала себя уверенно. – Свяжитесь с ним, он должен помочь разработать легенду. И, я думаю, полковника Воронцова из Института тоже можно подключить к этому вопросу. Что же касается данного вами слова, я днями буду в Москве, обязательно побываю у академика Павлова и, наверное, смогу объяснить вашей супруге и вашим близким истинные причины такого поведения.
– Благодарю вас, Ольга Николаевна, – вежливо, но не совсем удачно пытаюсь закрыть данную тему.
– Кстати, насколько я осведомлена, ваш отец служит смотрителем гимназий в Томске? Я сейчас занимаюсь вопросами призрения детей, оставшихся без родителей, и хочу предложить ему новое место службы в столице. Мне нужны люди, которым можно доверять.
– Я думаю, он согласится…
Ага, а куда он денется с подводной лодки? Можно подумать, без пяти минут самодержица земли Русской направо и налево такими предложениями раскидывается! Градоначальник после получения бумаги с ее подписью лично папу в вагон запихивать будет. Ну, чтобы потом в случае чего можно было бы по старой дружбе обратиться.
А вот интересно, откуда у княжны информация из моего личного дела? Хотя, о чем это я, дурень непонятливый?..