Слово дня: Aspectabund (анг. не умеющий скрывать эмоции)

Определение: умение легко и открыто выражать эмоции через мимику и взгляд.

Тошнота поднимается волнами под кожей, пока я следую за Леннон, Стефаном и, к сожалению, Флетчером к маленькому столику в глубине «Hey, Y'all», иронично, что это название заведения для танцев кантри, а не новая фразочка, которой вдруг увлеклась моя соседка. Я до последнего надеялась, что сегодня будем только мы с Леннон, но, уже выходя из дома, она сообщила, что у нас будет компания. Флетчер выглядит почти таким же бледным и нервным, как я себя чувствую.

Но цель вечера не изменилась. Мне нужен достойный отвлекающий маневр, чтобы вытащить себя из этой ничтожной ерунды, которую мой мозг упрямо возводит в ранг чего-то огромного и важного.

Леннон ставит передо мной стакан, от него пахнет корицей и печеными яблоками. Я осторожно отпиваю, и жидкость жжет горло, прогревая тело на пути вниз. К тому моменту, как я ставлю бокал обратно, моя соседка и ее парень уже кружат по залу, переплетаясь с остальными танцорами.

Мы с Флетчером сидим под неоновыми огнями, потягиваем свои напитки и наблюдаем, как они лавируют между толпой. В воздухе пахнет дымом и пивом, но легкий аромат гвоздики и дождя, исходящий от него, напоминает мне осень дома, и я невольно придвигаюсь ближе.

— А ты? — спрашиваю я.

— Я? — он наклоняется, чтобы лучше меня расслышать.

— Ты сегодня ищешь свидание?

Я внушаю себе, что ответ меня совершенно не интересует. Почти верю в это.

— Эм… — он качает головой, уставившись в пол, а его уши розовеют. — Не знаю.

— Не знаешь?

Мне удается на время избежать его ответа, мимо протискивается большая компания, заставляя нас прижаться животами к высокому столику. Флетчер поднимает руку над моей головой, защищая от случайных ударов сумками и капель напитков, которые плескаются через край и падают нам под ноги.

Когда поток людей стихает, мы снова откидываемся на спинки стульев.

— Это просто не мое.

— Свидания? Или кантри-танцы?

— Эх, пожалуй, и то, и другое. Пару девушек у меня было, но я не люблю знакомиться в барах или… не знаю. Просто пришел сюда, и все.

Ответ звучит уклончиво, но я не горю желанием копаться в его прошлых отношениях, так что прикусываю язык.

Он наклоняется к моему уху, его дыхание щекочет мои волосы.

— А ты кого-нибудь присмотрела?

Я мурлычу что-то в ответ и начинаю оглядывать бар, радуясь, что сегодня здесь достаточно симпатичных мужчин. Мне нужен всего один, чтобы выбить из себя это странное чувство и вернуться в норму.

Мой взгляд цепляется за блондина в майке с ирландским флагом, пивом в руке и щербатой улыбкой.

— О, — я указываю на него. — Вот он.

— Он? — мрачно уточняет Флетчер.

— Что?

— На вид будто мама до сих пор оплачивает ему телефон.

— Ну, нельзя винить парня за попытку сократить расходы.

— Пробуй еще.

Я снова осматриваю зал, взгляд скачет от одной головы к другой в поисках новой «жертвы» для придирок Флетчера.

— Ладно, рыжий на два часа.

— Ты у меня на два часа.

— Ах. Тогда за третьим столиком от бара.

Он морщится, подбородок отступает назад, в глазах сплошное осуждение.

— Флора, серьезно?

— Что? — я выдыхаю смех, легкий и беспорядочный.

— У тебя ужасный вкус.

— Нет у меня плохого вкуса!

— Есть.

Я снова отпиваю напиток, жжение уже не такое сильное.

— Тогда сам выбери мне кого-нибудь.

Флетчер оглядывает толпу прищуренными глазами.

— Вон того.

Я следую за его пальцем и вижу мужчину в джинсовых шортах и красных сапогах. Вспышки света отражаются от его лысеющей головы и слепят окружающих танцоров. Он, похоже, уже окончательно забил на попытки освоить движения — просто крутит бедрами, вертолетом, держа одну руку высоко над головой и размахивая ею, а другой грызет ногти.

— О боже, — я втягиваю воздух, давясь смехом. — Ты считаешь, что мы с ним идеально подходим друг другу?

— Не знаю, есть ли в этом городе кто-то, кто тебя достоин, Флора.

Флетчер улыбается мне мягко и тепло, и у меня внутри все растекается липким сиропом. Чувства разрастаются, гноятся, и я должна их вырвать с корнем. Никаких игр. Мне нужно срочно кого-то найти.

— Пойду возьму еще один напиток! — кричу я сквозь грохот музыки и топот сапог. — Хочешь чего-нибудь?

— Конечно. Хочешь, пойду с тобой?

— Нет, ты останешься здесь и будешь думать о своем проступке. — Я киваю в сторону любителя грызть ногти, и он смеется, качая головой.

Я проталкиваюсь через толпу к бару. Бармен кивает.

— Секунду, я сейчас.

Он управляется с заказами, как жонглер с десятью мячами, и хотя я никогда не работала в сфере обслуживания, могу лишь представить, как тяжело справляться с таким наплывом вдвоем.

— Не спеши, — улыбаюсь я. — Я не спешу.

Он поднимает взгляд и оказывается очень симпатичным.

Обычно усы мне не нравятся, но его такие аккуратные, что будто манят. И глаза… ярко-голубые. Сочетание интенсивности и спокойствия.

Да. Вот этот. Этот мужчина может отвлечь меня достаточно, чтобы я вернулась в нормальное состояние.

Он быстро осматривает меня и кивает. Пока он поворачивается, чтобы отдать напитки паре за моей спиной, я пальцем проверяю зубы, вдруг помада осталась где-то по краям.

— Что тебе налить?

Я показываю на свой бокал.

— Еще один яблочный сидр-маргариту, пожалуйста.

Он глядит на пустой стакан Флетчера.

— А другу что-то?

Я оборачиваюсь и вижу, как рядом с Флетчером хохочет блондинка в глубоком декольте, ее длинные ногти цепко держат его за руку. Честно? Он не такой уж и смешной. Мысленно добавляю это в список его минусов и снова поворачиваюсь к бармену.

— Для него позже возьму.

— Отлично. — Он улыбается, и я чуть грущу, что у него нет ямочки на щеке.

Когда он возвращается с напитком, спрашивает:

— Ты местная?

Я киваю.

— Переехала сюда в апреле.

— Круто. Планируешь остаться надолго?

— Такой план. — Если меня возьмут на работу на полную ставку.

— Я тут вырос, — добавляет он, и я понимаю, что даже не спросила, где он живет. — Рядом с Парк-Слоуп.

Я распрямляюсь.

— Там же живу я!

Запомнить: перестать рассказывать незнакомцам, где ты живешь.

— Правда? — его брови поднимаются. — Если будешь искать хорошее место для выпивки, сходи в Westlight. Лучше на закате — вид на город просто сумасшедший.

— Постараюсь запомнить. — Я отпиваю напиток и лихорадочно думаю, как вести разговор дальше.

Минут через десять становится ясно, особо напрягаться не пришлось. Кейну, как оказалось, есть что сказать: он страстно обожает растения. С тех пор, как он впервые упомянул, что его мирт нуждается в поливе, это единственная тема нашего разговора.

— Вот мой замиокулькас, — он показывает фото крупным планом, затем переключает на следующее. — А вот мой балкон — его практически полностью заполонил жасмин.

Я смотрю восхищенно.

— Невероятно! Посмотри, какое высокое у тебя денежное дерево.

— Если бы оно еще действительно приносило деньги.

Его ухмылка становится чуть чересчур многозначительной, когда он скользит взглядом от моей груди к губам. Но ведь ради этого я сюда и пришла, верно?

Так что я улыбаюсь.

— Ты был бы миллионером.

— Думаю, тебе бы понравились мои ипомеи, они гибридные…

Я поворачиваю голову, Флетчер снова один, смотрит то на телевизор с клипами начала двухтысячных, то на меня. Его брови хмурятся, он переводит взгляд с меня на бармена.

«Ты в порядке?» — беззвучно спрашивают его губы.

Эта искренняя забота тянет меня обратно от первоначальной цели.

Я делаю широкую улыбку и показываю большой палец за спиной Кейна.

— Так что, как тебе идея? — возвращает меня к разговору бармен.

Я снова гляжу на фотографии его заднего двора, сплошь увитого лианами и цветами. Это немного однообразно, но если бы у меня был хоть крошечный двор в Бруклине, я, наверное, тоже всем бы хвасталась.

— М-м?

— Хочешь увидеть ипомеи? Я закончу через пару часов, и ты можешь прийти ко мне, все посмотришь.

Какой в этом смысл? Уже девять вечера, на улице давно кромешная тьма.

— Эм, — я неловко смеюсь. — В темноте же ничего не будет видно.

Он как будто зависает на секунду.

— Точно, да. Ну… если решишь сходить в Westlight, я знаком с главным барменом там. Если напишешь мне, могу предупредить ее, что ты придешь. Там без знакомств сложно пробиться в список.

Как маленькая дверца, открытая на щелочку, я ловко проскальзываю внутрь.

— А ты знаешь, как туда попасть?

Он улыбается.

— Знаю.

— Тогда, может, ты мог бы помочь?

— Могу. — Он достает телефон и протягивает мне. — Вбей свой номер, я посмотрю, что можно сделать.

Я делаю, как он сказал, и, обернувшись, вижу, что Флетчер все еще стоит один — руки скрещены, взгляд пронзительный.

— Можно что-то максимально девчачье для моего друга вон там? — Я киваю через плечо. — Желательно с зонтиком.

Когда я возвращаюсь к Флетчеру с широкой улыбкой и замороженным розово-желтым коктейлем в руках, он встречает меня поднятыми бровями.

— Ну вот, — я ставлю напиток перед ним, и хмурость на его лице сменяется явным весельем, — я это сделала.

Он делает глоток.

— Сделала?

— Думаю, да? Он как-то странно спросил, не хочу ли я пойти к нему домой посмотреть на его растения на улице, а я такая: ну, очевидно же, что сегодня вечером уже слишком темно, так что нет.

Веселье Флетчера явно растет.

— Да? Значит, свидания не будет?

— Ну, потом он окольными путями спросил, не хочу ли я сходить в какой-то суперзакрытый бар в Бруклине — кажется, Westlight? Я сказала, что звучит классно, он сказал, что может меня туда сводить, и заставил меня написать ему.

Флетчер кивает.

— Похоже на свидание.

— О боже мой. — Я вцепляюсь в столешницу. — У меня свидание!

Все неправильно цитируют, подумал Флетчер. Сердце заставляет биться чаще не разлука, а ревность.