Тоня
Я не верю…
Попросту не верю своим глазам, когда Елена Анатольевна подходит к нашему столику. Мое сердце стучит так громко, что кажется — его слышно даже через фоновую музыку кафе.
Причем как подходит!
На лице непринужденная улыбка, Елена Анатольевна будто бы рада встрече. И мое вытянутое лицо ее нисколечко не смущает.
Непроизвольно сжимаю ручку кофейной чашки.
— Тонечка, привет! — Голос Елены Анатольевны звучит медово-елейно. — А я смотрю, ты это или не ты… Похорошела, изменилась… Дай, думаю, подойду, поздороваюсь.
Ага, конечно, так я и поверю, что она оказалась в этом дорогущем и оттого почти пустом кафе случайно. По ходу дела, выслеживала меня.
В животе все переворачивается от волнения.
Взгляд бывшей свекрови цепко скользит по моему лицу, замечая каждую деталь. Наверное, по мне видно, что сходила в салон, и поэтому Елена Анатольевна едва заметно морщится.
— А кто твоя спутница, представишь? — продолжает она, окидывая быстрым взглядом Ашхен Ваановну.
Воздух в кафе становится густым, как перед грозой.
— Елена Анатольевна, хватит придуриваться, — выпаливаю резко. — Я ни за что не поверю, что вы оказались здесь случайно. Что вам от меня нужно?
Ашхен Ваановна медленно откладывает вилку и смотрит на незваную гостью.
— Тонечка, — Елена Анатольевна покачивает головой, — мне очевидно, что тебе много недодали в детстве, все-таки воспитывалась одной мамой, не слишком… интеллигентной. Но не стоит так грубить, я ведь тебе не чужой человек, мать твоего мужа.
Ах ты ж сучка, еще и маму мою вспомнила! А мама ведь что к ней, что к Диме со всей душой…
— Почти бывшего мужа, — отрезаю я. — Мы с Димой разводимся, спасибо вам за содействие.
Произношу это с издевкой, потому что давно в мыслях высказывала этой напыщенной гарпии все, что о ней думаю.
Это ведь она… Она виновата в том, что Дима такой, какой есть. А сколько крови она у меня выпила за прошедший год? Сколько денег высосала на ремонт своей квартиры? Чтобы потом указать на дверь. Проклятая лицемерка.
А с Елены Анатольевны как с гуся вода. Она даже не моргает:
— Тонечка, ну что за глупости ты говоришь? Какой развод? — В ее голосе звучит снисходительность, будто она разговаривает с капризным ребенком. — Признаю, в прошлый наш разговор я была неправа, слишком резко отреагировала на твое м-м… новое положение. Но у меня было время подумать, да и Дима настаивал. В общем, возвращайся домой, мы примем тебя. Ты же любишь моего сына…
Вспоминаю тот наш разговор, когда наивная я сообщала ей радостную новость о беременности, и наливаюсь злостью. Как она тогда смотрела на меня — словно на грязь под ногами. Как цедила сквозь зубы, что не готова стать бабушкой.
Только собираюсь резко ей ответить, но тут оживает Ашхен Ваановна. Она медленно поворачивается ко мне, и в ее темных глазах читается настороженность:
— О чем она?
Я моментально понимаю, что если бывшая свекровь сейчас ляпнет про то, что я беременна от Димы, всему конец. Ашхен Ваановна пойдет войной на меня, Алмаза и вообще… Покоя не будет никому.
Резко перевожу тему, стараясь, чтобы голос звучал уверенно:
— Елена Анатольевна, я не приближусь к вашему дому и на километр, а ваш сын — мелочный подонок, и я никогда к нему не вернусь. Ясно? На этом разговор исчерпан. Надеюсь, вы наслаждаетесь тем ремонтом, который получили за мой счет, но большего из меня вытянуть не сможете.
Слова вылетают как пули. В кафе становится тише — кажется, даже фоновая музыка стихла. Люди за дальними столиками начинают на нас коситься.
Ашхен Ваановна выпрямляется в кресле, и ее мощная фигура становится внушительнее:
— Тонечка права, вам пора.
Голос будущей свекрови звучит твердо, без тени сомнения. В нем слышится стальная нотка.
— Уймитесь! — огрызается Елена Анатольевна. — Я разговариваю со своей невесткой!
Ее показная вежливость начинает трещать по швам.
Ашхен Ваановна медленно встает, и ее тень накрывает наш столик:
— Была ваша, стала наша! Понятно?
Елена Анатольевна невольно отступает на шаг.
— Вам лучше уйти, — говорю я, стараясь сохранить остатки спокойствия.
Но она словно с цепи сорвалась:
— Ах так? Тоня, ты думаешь, я не знаю, почему ты решила бросить моего сына? Просто увидела, что можешь заграбастать богатого мужика, и мой Дима резко стал не нужен. Что он может, твой Бабаян? Кроме денег, никаких достоинств. Подлый и мерзкий тип, к тому же старый для тебя. А вот мой Дима, он в сто раз лучше!
Это она зря сказала. Ой, зря…
Моя будущая свекровь резко выпрямляется, в глазах вспыхивает огонь.
— Это мой сын мерзкий? Это мой сын без достоинств? — Грозный голос Ашхен Ваановны становится все громче. — Ах ты дрянь белобрысая…
Елена Анатольевна бледнеет, но продолжает наступать:
— Хм, а это, я так понимаю, будущая свекровь? У этой тоже интеллигентность так и брызжет из всех щелей. — Сарказм сочится из каждого ее слова. — А вы вообще в курсе, что вытворил ваш сын? Он влез в чужую семью, увел жену у моего сына и как…
— Раз увел, значит плоха была та семья! — отрезает Ашхен Ваановна. — Тонечке у нас лучше будет…
Атмосфера накаляется. Я чувствую, как напряжение растет с каждой секундой.
— А вы в курсе, каким образом ваш сын обтяпал развод Тони и моего сына? — Елена Анатольевна повышает голос, забыв обо всех приличиях. — Он подставил моего Диму на работе, навешал на него штрафы, проверки. Сделал все, чтобы унизить в глазах жены, и как следствие она от него ушла. Подло поступил, и нет этому оправдания!
Вот же лгунья! Как все перекрутила… Алмаз ведь рассказал мне в подробностях, как было дело.
— Ваш Дима проворовался! Но я от него ушла совсем не поэтому, — качаю головой.
Елена Анатольевна вспыхивает:
— Врешь! Мой Дима на такое не способен. Это ваш Алмаз его подставил…
— Раз так сделал, значит было нужно! — гремит Ашхен Ваановна. — А подлость — это не про моего сына. Он любовь свою защищал, а вы уж примите тот факт, что Тоня предпочла моего Алмаза!
Елена Анатольевна отступает еще на шаг, но продолжает ядовито шипеть:
— Уж не рано ли вы роток раззявили на мою невестку? Они еще официально не разведены! А она уже живет с другим мужиком. Ни стыда, ни совести!
— Зато у вас, видимо, есть и стыд, и совесть, — отвечаю я дрожащим от возмущения голосом. — Прикарманили мои деньги и выгнали за ненадобностью. Еще и смеете явиться сюда, что-то там требовать…
— А ты из себя белого агнца не строй! — взвивается Елена Анатольевна. — Вы, как вас там, думаете, нашли себе золотую невестку? Она никчемная, глупая…
И тут происходит то, чего я никак не ожидала. Ашхен Ваановна выходит из-за стола, делает шаг вперед, и ее массивная фигура нависает над хрупкой Еленой Анатольевной:
— Рот свой закрой и чеши отсюда, а то я сейчас неинтеллигентно накостыляю по твоей тощей заднице! — рычит она. — Еще она мою невестку оскорблять будет. Не позволю!
В кафе воцаряется мертвая тишина.
Елена Анатольевна, видимо, только сейчас осознает, что связалась не с тем противником. Это тебе не яд изливать с милой улыбочкой, тут можно вполне реально получить по заднице. Она отшатывается:
— Тоня, скажи что-нибудь! Это же форменная наглость…
А мне вдруг становится весело. Да, именно весело! Потому что Ашхен Ваановна уделает ее как дважды два. Мать Алмаза — грузная и очень сильная женщина, я в этом убедилась, когда она вчера без всякой помощи отодвинула холодильник, чтобы проверить, вымыто ли сзади.
Елена Анатольевна, видимо, тоже понимает, что силы малость не равны. Она отскакивает на приличное расстояние, и уже оттуда плюется ядом:
— Думаешь, счастлива будешь после того, как бросила моего сына? Еще локти кусать будешь, стерва! Он поднимется, создаст свою фирму и разбогатеет. А ты приползешь к нему на брюхе со своим выродком, да только поздно будет!
Вот так слетает с людей мнимая интеллигентность. Куда что делось? Бывшая свекровь теперь похожа на уличную хабалку и ведет себя соответственно.
— Не смей так говорить о моем будущем внуке! — взрывается Ашхен Ваановна. — Хамка!
И тут Елена Анатольевна произносит роковые слова:
— Вашем внуке? Это Тоня вам так сказала?
Ну началось… Сердце проваливается в пятки. Все мои страхи материализуются в этой единственной фразе.
Спешно пытаюсь спасти положение:
— Я беременна от Алмаза, если вы еще не поняли, Елена Анатольевна!
О, сколько злобы в ее прощальном взгляде, сколько ненависти…
У нее аж перекашивается лицо.
— Шлюха! Я как чувствовала, что тебя надо гнать взашей!
С этими словами она разворачивается и стремительно покидает кафе, громко хлопнув дверью.
А я, красная как рак, вскользь наблюдаю, что за нашей перебранкой следили абсолютно все: и официант, замерший с подносом в руках, и молодая пара за дальним столиком, и пожилая дама с собачкой у окна.
Хочется провалиться сквозь землю.
Однако Ашхен Ваановна остается абсолютно спокойной. Она как ни в чем не бывало садится рядом со мной.
Вскоре чувствую на руке ее теплую ладонь, прикосновение неожиданно успокаивает.
— Плюнь да разотри, — говорит она с нотой заботы. — И перекрестись, что сбежала от такой семейки. Ишь ты, разбираться она за сына пришла. Если там такая мать, представляю, какой у нее сынок-корзиночка.
Вот уж точно, сынок-корзиночка, лучше и не скажешь.