Курт в одиночестве сидел в атриуме, просматривая прогресс своих курсантов. Целые сутки он провёл рядом с ними, ожидая их пробуждения, а потом прилёг вздремнуть на четыре часа. Он ещё вернётся к ним вскоре после того, как они проснутся, чтобы поздравить кандидатов.
Поправка: поздравить Спартанцев.
Каждый из них без колебаний пошёл на этот шаг. Курту хотелось чувствовать себя легче, но многого пока не было известно.
— Лейтенант Эмброуз, — прозвучал по корабельной связи женский голос. — Немедленно явитесь на мостик.
Он встал и отправился к лифту. Дверь закрылась, и кабина помчалась, пересекая участки с нормальной гравитацией и невесомостью. Это заставило его крепко держаться за поручень.
Курта и его проект «Хризантема» должны были оставить в покое — прямой приказ от КомФлота. Так почему тогда его вызвали на мостик?
Створки раскрылись. Его уже ждала капитан-лейтенант, деловито упёршая руки в бока. Женщина была в метр с небольшим и с копной седых волос.
— Мэм, — Курт отдал честь, — лейтенант Эмброуз по вашему приказанию прибыл. Разрешите войти на мостик?
— Разрешаю. Следуйте за мной.
Она обогнула слабо освещённую комнату по краю. Помимо трёх десятков офицеров, следящих за навигацией, оружием, связью и двигателями, здесь были команды, управляющие компенсаторами напряжения, монорельсовым движением, водоснабжением, распределением напряжения в сетях и подсистемами экологической регенерации. «Обнадёживающая» была больше городом в космической станции, чем линейным кораблём.
Палец капитана-лейтенанта коснулся биометрического сканера у боковой двери. Она разошлась в стороны, и они вошли.
Комната за проходом была обставлена полками с позолоченными антикварными книгами. Старинные глобусы Земли и десятков других миров были со вкусом расставлены рядом со столом из редкого дерева-коа, который, как золотой слиток, блистал под одинокой латунной лампой.
В тени сидел пожилой человек.
— Вы свободны, капитан-лейтенант, — сказал он.
Он встал. Курт заметил три звезды у него на воротнике и поспешил отдать честь.
— Сэр!
Капитан-лейтенант вышла, и дверь за ней закрылась. Вице-адмирал обошёл один раз вокруг Курта.
Ясионрис Джероми был живой легендой. Под его командованием «Обнадёживающая» — судно, практически лишённое оружия и брони — трижды бросалась в бой, чтобы спасти экипажи сильно повреждённых кораблей. Этот человек спас десятки тысяч жизней, и за это чуть было не попал под трибунал. Но несмотря на всё, на войне нужны герои. Адмирал потерял все звёзды со своего воротника, но заслужил высшую награду ККОН военного времени: Колониальный крест. Дважды.
— Я не совсем уверен, кто вы, — густые седые брови вице-адмирала сошлись в одну черту. — Но явно кто-то более важный, чем «лейтенант Эмброуз», или как там вас зовут на самом деле.
Курт продолжал стоять по стойке смирно. Он прекрасно знал: если не задан прямой вопрос, лучше промолчать. Тем более даже вице-адмиралу не стоило без особого разрешения разглашать информацию о проекте «Спартанец-III».
Джероми подошёл к своему столу, выдвинул ящик и достал чёрную сферу размером с грейпфрут.
— Вы знаете что это, лейтенант?
— Нет, сэр.
— Подпространственный коммуникационный зонд. Стационарный двигатель Шоу-Фуджикавы запускает одну из таких чёрных «пуль» в пространство скольжения по сверхточной траектории. Она прорывается сквозь все известные людям законы физики, а затем возвращается в нормальное пространство там, где это нужно. Прямо как личный почтовый голубь. Вам понятно?
— Да, сэр, — сказал Курт. — Совсем как гиперпространственный научный зонд. Я как-то видел их запуск со станции «Архимед». Или как новые десантные капсулы УВОД, которые могут быть запущены с корабля, находящегося в пространстве скольжения.
— Ничего подобного, лейтенант. И то и другое просто влетает, а затем выходит в нормальный космос. Пространство скольжения больше похоже на кусок дерьма, закручивающийся в старомодном гравитуалете, чем на точную технологию.
Он похлопал по сфере.
— А эта красотка умеет ориентироваться в подпространстве. Она движется так же далеко и быстро, как и любой корабль ККОН. И это, чёрт побери, почти магия, при всём уважении к математике… Теперь вам ясно?
Курт не был уверен, что адмирал пытается выяснить. Однако ему задали прямой вопрос, так что он ответил.
— Если сказанное вами верно, сэр, то это означает настоящую революцию в коммуникациях на дальних расстояниях. Каждый корабль будет оснащён таким устройством.
— Если забыть про то, во сколько обойдётся строительство сверхточной маломассивной пусковой установки Шоу-Фуджикавы, то да. На эти деньги можно построить флот. А на стоимость создания одного из таких мелких чёрных шариков, — вице-адмирал покрутил сферу в опасной близости от края стола, — можно купить столицу какой-нибудь захолустной колонии. Существует всего две подобные установки: на Пределе и на Земле.
Вице-адмирал вернулся к Курту и впился в него своими светло-голубыми глазами.
— Этот зонд прибыл пятнадцать минут назад. Он появился в сорока миллионах километрах от «Обнадёживающей». Вектор его выхода в нормальное пространство не совпадает ни с Землёй, ни с Пределом в роли точки отправки. И он адресован вам.
Курта распирала дюжина вопросов, но он не осмеливался задать ни один из них. Ему казалось, будто он ходит на самой грани секретности.
Вице-адмирал фыркнул и направился к двери.
— На нём установлен протокол секретности, так что используйте мой кабинет, лейтенант. Не буду ограничивать во времени.
Он нажал на дверь, и она открылась.
— Если существует опасность для моего корабля или моих пациентов, я надеюсь быть в курсе, сынок. Вне зависимости от приказа, — добавил он после паузы.
Он вышел и дверь за ним закрылась.
Курт подошёл к чёрной сфере. На ней не было явных панелей или дисплеев, а свет растекался по её поверхности словно нефть по воде. Прикоснувшись, он почувствовал, как она нагревается.
Над столом вице-адмирала закружились снежинки и послышался треск льда. По кабинету закружился голографический снег, постепенно оформившийся в белый плащ, угловатое лицо, ледяные глаза и трость из кристального льда: Суровая Зима.
— Боже, — вздохнул ИИ. — А я-то думал, что это контр-адмиралы многоречивы. Я уж подумал, что старик Джероми никогда не уйдёт.
Зима провёл своей рукой, почти похожей на скелет, по воздуху, и по нему разлилось синее сияние.
— Пакет контрэлектронной борьбы включён.
— Как ты сюда попал?
Курт пытался понять происходящее. ИИ могли действовать на больших расстояниях, но для этого им были необходимы мощные источники питания и компьютеры. Суровая Зима не мог быть здесь. И как ему удалось изменить вектор сближения с пусковых коммуникационных установок Земли или Предела?
— Не спешите. — Зима поднял руку. — Вижу, что вы растерянны, так что, пожалуй, я сейчас всё объясню.
— Будь добр, — прошептал Курт.
— Для начала, у нас будет крайне ограниченная беседа. Я заключил часть своего интеллекта в матрицу памяти этого зонда. Процесс необратимо уничтожит часть основной вычислительной мощности, так что пожалуйста, не тратьте ценные минуты, которые у нас остались. Да и у зонда осталось не так много энергии для затяжной полемики.
Курт кивнул. Это стоило ИИ высокой цены, так что он решил слушать как можно внимательнее.
— Также, мы не будем тратить время на обсуждение нюансов этого подпространственного зонда связи. Это засекречено, а у вас нет разрешения.
— Тогда о чём мы говорим?
— Я обнаружил три аномалии в текущих протоколах биоулучшения.
Суровая Зима хлопнул руками, и появилось два вращающихся набора стальных шариков.
— Они представляют собой протеиновые комплексы мисо-оланзапина и циклодексиона-4, которые были выделены в режиме реконструкции.
Курт наклонился ближе к вращающимся молекулам.
— Это антипсихотические и биполярные интеграционные препараты, — сказал Суровая Зима. Он снова хлопнул руками, и появился третий молекулярный набор: скрученные шарики серебряного и золотого цвета.
— А вот это мутаген, видоизменяющий ключевые участки в лобной доле испытуемых.
Силуэт Суровой Зимы стал полупрозрачным.
— Он повышает агрессию, делая во время стрессов животную часть интеллекта более доступной. Любой, прошедший через такую мутацию, получает запасы силы и выносливости, какими не обладает ни один нормальный человек. Такой индивид также сможет сражаться под воздействием системного шока, способного убить любого другого.
— Однако с течением времени мутаген приводит к угнетению высших мозговых процессов, — продолжал ИИ. — Антипсихотические вещества и средства биполярной интеграции помогут противостоять этому эффекту. И до тех пор, пока в организмах Спартанцев-III имеются эти агенты, они будут компенсировать этот недостаток.
Курт прекрасно понимал всё это. В ситуациях с чрезмерным стрессом антитела препаратов станут очень быстро усваиваться, и верх возьмёт слабоумие. Его Спартанцы будут сражаться, и их будет сложнее убить. Эффект снимался только специальными антителами. И это было опасно. В бою его подопечные могут перестать трезво мыслить, что, впрочем, даст им лишний шанс на выживание.
Суровая Зима продолжал исчезать. Этот ИИ всегда ставил благополучие кандидатов в Спартанцы превыше их тренировок или любых мероприятий, которые уготовил им Третий отдел.
— Ты заботился о них по-своему, — произнёс Курт. — О Спартанцах.
— Разумеется. Они всего лишь дети, независимо от того, что с ними сделали. Вы должны остановить протокол. Мозговые мутации были запрещены Медицинским корпусом ККОН в 2513 году. Моральных аргументов для этого вполне достаточно.
Голограмма Зимы сузилась до одной крохотной снежинки над столом.
— Я «умный» искусственный интеллект пятого поколения, Курт, и достиг конца своей эффективной операционной жизни на Ониксе. К моменту твоего возвращения меня отключат и заменят. Я оставил кое-какие файлы.
Снежинка заблестела, её края начали таять.
— Действуй осторожно; мне неизвестно, кто в СВР был инициатором этой незаконной процедуры, но они наверняка постараются скрыть это, — голос ИИ перешёл на шёпот.
Снежинка растаяла, а вместе с ней исчезли все голографические следы Суровой Зимы. Поверхность зонда нагрелась, покрылась пузырями, а изнутри потянулась тонкая струйка дыма.
Да, они скроют это. Когда Курт вернётся на Оникс, он сообщит обо всём полковнику Акерсону… и потом они сделают всё, чтобы все файлы Зимы были стёрты.
Мутация была идеей Курта. Ему пришлось подтолкнуть полковника на этот шаг, и они скрыли это от остальных сотрудников ячейки Спартанцев-III, чтобы сохранить «способность отрицать». Курт повидал достаточно мёртвых Спартанцев, взрощенных им; он был готов нарушить сотню запретов, указов и норм морали, чтобы дать своим людям хоть малейшую возможность пережить ещё один бой. Если о чём-то он и сожалел, так это от том, что был бессилен сделать что-либо ещё.
«Инстинкт» Суровой Зимы защищать Спартанцев был неправильным. Никого из них нельзя было защитить вот так. Воины сражаются в битвах; они побеждают, но в конечном итоге всех их ждёт смерть. Даже его кандидаты понимали это. Но они ни за что не умрут так легко.
Курт отвернулся от зонда и вышел из кабинета адмирала. Ему ещё предстояло поздравить роту Гамма… и поприветствовать их в братстве Спартанцев.