Курт шёл вдоль пустых коридоров «Обнадёживающей», направляясь в атриум. Мерцающие огни над его головой подражали настоящим звёздам. Циркулирующий воздух шелестел листьями небольшой дубравы. От них пахло лавандой; он не ощущал этого запаха с тех пор, как был ребёнком.
Однако самой выдающейся частью судна были десятиметровые изогнутые окна в атриуме — вещь, неслыханная для любых других кораблей во флоте ККОН.
Но и «Обнадёживающая» не была похожа ни на один другой корабль флота. Флотские офицеры описывали её «самой уродливой штуковиной, которая когда-либо летала в условиях нулевой гравитации». Корабль был построен ещё до начала серьёзной повстанческой деятельности в колониях. Частная медицинская корпорация приобрела две списанные ремонтные станции — каждая представляла собой плиту в один квадратный километр, напичканную строительными лесами, кранами и грузовыми платформами. Скрепив эти плиты в некое подобие «сэндвича», они получили основу, в которой были сооружены госпиталь и научно-исследовательский центр.
В 2495 году ККОН реквизировало судно, добавив к нему двигатели, минимальные оборонительные системы, шесть ядерных реакторов и сверхсветовую систему Шоу-Фуджикавы, что превратило «Обнадёживающую» в самый большой передвижной госпиталь в истории.
Хотя многие офицеры флота были едины во мнении, что она некрасива, каждый солдат, с которым говорил Курт, называл её самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел. «Обнадёживающая» завоевала чуть ли не мифическую репутацию среди всех, кто сражался и умирал на передовых. Она участвовала в восемнадцати крупных космических битвах с войсками мятежников и в четырёх столкновениях с Ковенантом, получала повреждения, и всё равно выходила целой из передряг. Экипаж и технологии этого корабля были настоящими спасителями жизни, множество раз буквально возвращая людей с того света.
Сегодня корабль был перемещён в межзвёздное пространство — по существу, чистую глушь — по приказу вице-адмирала Парангоски. И пока тысячи тяжело больных пациентов не могли быть эвакуированы в этот госпиталь, восемь палуб, окружающих стыковочный узел Браво, были полностью оккупированы персоналом и оборудованием СВР, потеснившими повседневный экипаж корабля. Программа «Спартанец-III» продолжала оставаться под покровом абсолютной секретности.
Курт надеялся, что «Обнадёживающая» оправдает свою репутацию, поскольку сегодня на карту был поставлен потенциал его Спартанцев. Кандидатам уже и без того пришлось столько пережить в прошлом году. Чтобы ускорить график выполнения программы, половое созревание кандидатов было искусственно простимулировано. В их диету начали вводить гормоны роста, а также пищевые добавки для наращивания хрящей, мускулов и костей. В результате, за девять месяцев дети приобрели телосложение практически взрослого человека. С настолько большими для себя телами они стали неуклюжими, и изо всех сил учились заново бегать, стрелять, прыгать и драться.
И сегодня им предстояло пройти одно из самых опасных испытаний в своей жизни. Они либо будут непоправимо изуродованы, либо умрут, либо превратятся в Спартанцев. Нет, не так. Пусть у этих детей и не было возросшей скорости или силы Спартанцев, у них уже были обязательства, мотивация и дух. Они уже были Спартанцами.
До Курта донеслось клацанье сапогов по коридору, а затем они слегка заглохли, когда их владельцы начали пересекать газон атриума.
— Лейтенант, сэр?
К нему длинной размашистой походкой, свойственной людям, проводящим много времени в условиях малой гравитации, подошли молодые мужчина и женщина. Они носили стандартную униформу военно-морских сил, украшенную лентами старшины второго класса. У обоих были коротко остриженные чёрные волосы и тёмные глаза.
Курту пришлось приложить усилия, чтобы оставить при себе выживших на Дельте Пегаса Спартанцев роты Бета. Полковник Акерсон хотел заполучить Тома для выполнения своих личных операций. А всегда молчаливая Люси едва сумела избежать вердикта «непригодна к службе» и перевода на постоянную основу в психологическое отделение СВР для «анализа».
Он был вынужден обратиться к вице-адмиралу Парангоски, заявляя, что для подготовки Спартанцев ему нужны Спартанцы. Вопреки возражениям Акерсона, она согласилась.
И результат не заставил себя ждать: на протяжении этих последних лет Том и Люси стали правой и левой руками Курта; благодаря их усилиям, в роте Гамма были самые лучшие Спартанцы.
Том и Люси провели так много времени в своей ПСР-броне, что Курту потребовалось не больше мгновения, чтобы узнать своих подручных. Их броня наравне с остальными бронекостюмами роты Гамма была переоснащена новым фотореактивным покрытием, что должно было увеличить её камуфляжные свойства. Были произведены и другие экспериментальные нововведения — баллистические слои из гелия, обновлённое программное обеспечение и прочие функции. Всё это должно было надёжно работать в течении ближайших лет.
Они одновременно отсалютовали. Курт ответил им тем же.
— Докладывайте.
— Кандидаты готовы взойти на борт, сэр, — последовал ответ от Тома.
Курт встал, и троица проследовала по коридору в стыковочный узел Браво. Это помещение обладало размерами небольшого каньона, и могло пропустить через свою огромную шлюзовую систему целый флот десантных кораблей одновременно. Пространства здесь хватало и на приёмное отделение, и даже на трамвайную систему, которая могла быстро доставить целую роту раненных солдат в отделения экстренной хирургии.
Шлюзы завизжали, и по помещению прокатился внезапный порыв свежего воздуха. Десятки люков ангара распахнулись, и в них аккуратно влетели «Пеликаны». Задние трапы транспортников опустились, и по ним стройными рядами начали сходить кандидаты в Спартанцы.
Курт предупредил их о процедурах. После усыпления им введут химические коктейли, которые дадут кадетам силу трёх обычных солдат, уменьшат время их нейронной реакции и увеличат живучесть. Это был последний шаг на пути их превращения в Спартанцев.
Это был выпускной.
Предупредил он их и о возможных рисках. Для наглядности он показал им архивные видеозаписи результатов процедур улучшения его собственных товарищей-Спартанцев II поколения: то, как более половины тех кандидатов выбыли из строя — либо умерев от процедур, либо став калеками, не способными даже стоять на собственных ногах.
Разумеется, с новыми медицинскими протоколами такого ни за что не произошло бы со Спартанцами III поколения, но Курт хотел устроить последний тест.
Ни один из 330 курсантов не отказался от участия в программе. Курту пришлось направить полковнику Акерсону прошение о добавлении ещё тридцати ячеек для последней фазы. Ему просто не представилось случая хоть сколько-нибудь сократить этот излишек — каждый из кандидатов желал и был готов сражаться. Акерсон с радостью удовлетворил его запрос.
И теперь Курт стоял, отдавая честь строю кандидатов, марширующих мимо него. Они отвечали ему взаимностью, высоко подняв головы и гордо выпятив груди. При среднем возрасте в двенадцать лет, курсанты выглядели на все пятнадцать и обладали телами, достойными олимпийских атлетов; у многих из них уже были шрамы, а вокруг них витала атмосфера невыразимой словами уверенности.
Они были истинными воинами. Никогда ещё Курт не чувствовал себя таким гордым за своих воспитанников.
Последний кандидат задержался, а затем остановился перед ним. Это был Эш, личный номер Г099, командир команды «Сабля». Он был одним из самых свирепых, умнейших и лучших лидеров своего класса. Его волнистые каштановые волосы были слегка длиннее положенной уставом причёски, но Курт решил с этого дня не обращать внимания на это отступление от нормы.
Рубящим движением руки Эш отдал честь.
— Сэр, кандидат в Спартанцы Гамма-девяносто девять просит разрешения говорить.
— Разрешаю, — произнёс Курт, закончив отдавать честь.
— Сэр, я…
Голос Эша надорвался. У многих мальчиков всё ещё были проблемы с голосовыми связками, не полностью оправившимися от резко ускоренного полового созревания.
— Я просто хочу, чтобы вы знали, — продолжил Эш, — что для меня было честью тренироваться под вашим началом, а также под началом старшин Мендеза, Тома и Люси. Если сегодня мне не суждено будет выжить, то я хочу, чтобы вы знали, что я ни за что не поступил бы по-другому, сэр.
— Работать с вами и для меня было честью, — ответил Курт. Он протянул руку.
Эш на мгновенье уставился на неё, а затем взял и крепко сжал. Они обменялись рукопожатием.
— Увидимся на той стороне, — сказал Курт.
Эш кивнул и ушёл, догоняя остальных курсантов. Том и Люси кивнули в знак одобрения.
— Они готовы, — прошептал Курт. Он отвернулся, чтобы не встречаться с их взглядами. — Надеюсь, что готовы. Мы рискуем очень многим.
Курт, Том и Люси вошли в конференц-зал экипажа, ныне превращённый в импровизированный командный центр управления СВР. Медицинские техники в синих халатах внимательно наблюдали за 330 мониторами и показателями жизненных сигналов. Том заговорил с одним из техников, в то как взгляд Курта прыгал с одного монитора на другой. После этого он спустился в просторное хирургическое помещение. В нём было четыре сотни секций — каждая из них была отделена от внешнего мира полупрозрачной поверхностью из пластика. В каждой был генератор стерильного поля, испускавший вверх свой характерный оранжевый свет. Курт вошёл в одну из этих секций, и нашел там Спартанку-Г003, Холли.
Отгороженное помещение было сплошь заставлено аппаратами. Были здесь и стенды с жизненными параметрами. Несколько внутривенных и осмотических капельниц соединяли девочку с химио-терапевтическим настойником, полным набором заполненных жидкостью фиалов, которые должны были поддерживать Холли в наполовину усыплённом состоянии, пока в её тело на протяжении последующей недели будет поступать коктейль из медикаментов. Кроме того, в палате были каталка для перевозки и портативный вентилятор.
Она попыталась встать и отдать честь, но вместо этого упала обратно на койку, её веки затрепетали, а затем закрылись. Он подошёл к Холли и обнял её маленькую ручку, пока та не погрузилась в глубокий сон. Она напомнила ему Келли, когда та была в том же возрасте: полную мужества и никогда не сдающуюся.
Ему не хватало Келли. Вот уже двадцать лет он был мёртв для своих товарищей, Спартанцев II поколения. Он так скучал по ним всем.
Химио-терапевтический настойник зашипел. Фиалы начали вворачиваться на свои места, микромеханические насосы надавили, и хранящиеся внутри пузырьков цветные жидкости начали просачиваться в капельницы.
Началось. Невольно Курт вспомнил, как он сам проходил через процедуры улучшения своего тела. Лихорадка, боль — тогда он чувствовал себя так, словно все кости в его теле были переломаны. Так, словно кто-то пустил по его венам напалм.
Холли шевельнулась. Биомониторы показали резкий скачок её кровяного давления и температуры. На руках взбухли крошечные волдыри, и она через сон почесала их. Наполнившись кровью, они затем резко сгладились в корочку.
Курт в последний раз похлопал Холли по руке, а затем подошёл к настойнику и приподнял его боковую панель. Внутри были десятки флаконов. Он прищурился, читая выгравированные на них серийные номера. Первым ему на глаза попался фиал с надписью «8942-LQ99». Это был катализатор карбиокерамической оссификации, которая должна была значительно повысить прочность скелета.
Ещё тут была бутыль «88005-MX77», фиброфоидный протеиновый комплекс, увеличивающий плотность мышц. «88947-OP24» представлял собой стабилизатор инверсии сетчатки глаза, способный увеличить возможность восприятия цветов и дать возможность ночного зрения.
«87556-UD61» был улучшенным вариантом коллоидного нейронного разъединителя, направленного на уменьшение времени реакции.
Здесь было и много других флаконов: ослабители шока, анальгетики, противовоспалительные средства, антикоагулянты и водородные растворы.
Но Курта интересовали три конкретных пузырька, с отличными серийными номерами — 009927-DG, 009127-PX, и 009762-00 — которые не соответствовали любой другой стандартной медицинской кодировке.
Они тоже были там, пузырящиеся по мере того, как их содержимое сливалось и смешивалось с точностью до пиколитра.
Его слуха достиг шум приближающихся шагов. Курт опустил панель настойника и отступил назад к койке Холли.
Послышался шелест пластиковых штор и в палату вошёл медицинский техник в синем лабораторном халате.
— Вам помочь, сэр? — спросил он. — Я могу что-нибудь для вас сделать?
— Всё в порядке, — соврал Курт. Он прошёл мимо техника. — Я как раз ухожу.