**Анна**

Я иду от подъезда Кирилла к остановке, и в голове полный хаос.

Ключи. Он специально взял мои ключи. Подстроил всю эту историю с «потерей», чтобы я осталась у него на ночь.

И сработало, чёрт возьми. Сработало идеально.

Я злюсь, но злость какая-то странная — ненастоящая, поверхностная. Под ней что-то другое. Что-то тёплое и пугающее одновременно. Потому что эта ночь... господи, эта ночь изменила всё.

В автобусе сижу у окна и пытаюсь разложить по полочкам то, что со мной происходит.

Мы с Кириллом провели ночь вместе. Не просто переспали — были вместе. По-настоящему. Как раньше, только лучше, глубже, осознаннее.

Когда он прикасался ко мне, я чувствовала, что возвращаюсь домой.

К себе настоящей. К той женщине, которой была с ним десять лет назад, только теперь я взрослая, знаю себе цену, понимаю, чего хочу.

А хочу я его. До сих пор хочу, несмотря на все эти годы, несмотря на боль, несмотря на то, что мы оба изменились.

Дома принимаю душ, переодеваюсь, завариваю кофе. Сажусь с чашкой у окна и думаю о том, что будет дальше.

Сейчас он приедет. Обязательно приедет — извиняться за ключи, объясняться. И я прощу его, конечно. Потому что понимаю, почему он так поступил. Он боялся, что я снова убегу. Боялся упустить шанс.

А потом мы поговорим. Честно, без недомолвок. О том, что чувствуем друг к другу. О том, готовы ли попробовать ещё раз.

Смеюсь сама над собой. А ведь он еще мой начальник. Начальник, с которым я провела ночь. Как в дешёвом романе.

Но это неважно. Важно то, что мы нашли друг друга снова. Важно то, как он смотрел на меня сегодня утром — с такой нежностью, с таким желанием, что у меня перехватило дыхание.

Он любит меня. Я это знаю, чувствую всем сердцем. И я люблю его. До сих пор люблю, хоть и пыталась себя убедить в обратном.

Мы взрослые теперь. Умеем разговаривать, идти на компромиссы, строить отношения осознанно. У нас получится то, что не получилось тогда.

Телефон звонит в половине десятого.

Я улыбаюсь, глядя на экран — наверное, Кирилл.

Незнакомый номер.

— Алло?

— Анна Сергеевна? — голос мужской, официальный, неприятно холодный. — Говорит Алексей Верещагин, заместитель генерального директора по безопасности.

Что-то в животе неприятно сжимается. Заместитель по безопасности? Зачем он мне звонит?

— Слушаю, — говорю я осторожно.

— Анна Сергеевна, мне поручено сообщить вам, что вы обвиняетесь в разглашении коммерческой тайны и шпионаже в пользу конкурентов. У нас есть неопровержимые доказательства вашей вины.

Трубка выпадает у меня из рук. Я ловлю её, прижимаю к уху дрожащими пальцами.

— Что? Это какая-то ошибка...

— Никаких ошибок, — голос становится ещё жёстче. — Кирилл Андреевич в ярости. Он требует, чтобы вы немедленно написали заявление об увольнении по собственному желанию. Если откажетесь, дело будет передано в правоохранительные органы.

Мир переворачивается с ног на голову. Я сижу с телефоном в руке и не могу поверить в происходящее.

— Но я... я ничего такого не делала! — кричу я в трубку. — Это какое-то недоразумение!

— Анна Сергеевна, советую не усугублять ситуацию. Ждём вас в офисе через час. И не пытайтесь связаться с Кириллом Андреевичем — он не намерен с вами разговаривать.

Гудки.

Я сижу на диване и смотрю в пустоту. В голове хаос, мысли мечутся как птицы в клетке.

Шпионаж? Разглашение коммерческой тайны? Это бред! Я никогда не предавала компанию, никогда не передавала информацию конкурентам!

А Кирилл... Кирилл в ярости. Не хочет со мной разговаривать.

После всего, что было между нами этой ночью. После того, как он говорил о любви, как целовал меня, как шептал моё имя. Как он мог поверить в такое обвинение? Как он мог не дать мне даже возможность объясниться? В груди всё сжимается от боли.

Быстро одеваюсь, еду в офис. Всё время думаю: это кошмар, это не может происходить наяву.

В офисе меня встречают взглядами — участливыми, сочувствующими, любопытными. Новость уже разлетелась. Прекрасно.

Иду в кабинет, бросаю сумку на стол.

В переговорной меня ждут двое — тот самый Алексей Владимирович и женщина из кадровой службы.

— Проходите, садитесь, — говорит он официальным тоном.

Показывают мне распечатки. Письма, отправленные якобы с моей корпоративной почты. Копии документов нашего проекта. Всё выглядит убедительно, но это не я! Это не могла быть я!

— Я этого не делала, — говорю я, глядя на документы. — Кто-то получил доступ к моему компьютеру, к моей почте.

— У вас есть доказательства этого? — холодно интересуется Алексей Владимирович.

— А у вас есть доказательства того, что это делала я лично? Может, кто-то знал мой пароль, может...

— Анна Сергеевна, — перебивает он, — не усложняйте ситуацию. Кирилл Андреевич дал чёткие указания. Либо заявление об увольнении, либо мы обращаемся в прокуратуру.

При упоминании Кирилла у меня сжимается сердце.

— А сам Кирилл Андреевич где? Почему он со мной не говорит?

— Сказал, что не общается с предателями. И потребовал решить вопрос без его участия.

Эти слова ударяют меня как пощёчина.

Предатель. Он назвал меня предателем.

Тот мужчина, который ещё вчера шептал мне слова любви, который целовал каждый сантиметр моей кожи, который смотрел на меня так, будто я самое дорогое в его жизни, — сегодня называет меня предателем и отказывается со мной разговаривать.

Я чувствую, как что-то рвётся у меня в груди. Не сердце — что-то глубже. Вера. Надежда. Всё то, что я глупо позволила себе почувствовать снова.

— Послушайте, — говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Давайте проведём техническое расследование. Пусть IT-служба проверит мой компьютер, историю входов в систему. Наверняка есть способы выяснить, кто реально отправлял эти письма.

Они переглядываются.

— Анна Сергеевна, мы не собираемся тратить ресурсы компании на расследование очевидных фактов, — говорит женщина из кадров. — Советую написать заявление. Это в ваших интересах.

Я понимаю, что меня загнали в угол. Доказать ничего не могу, никто не хочет мне помогать. А Кирилл... Кирилл поверил в обвинение, даже не выслушав меня.

Это больнее всего. Больнее, чем потеря работы, больнее, чем позор. То, что он не доверился мне. То, что после нашей близости он смог подумать, что я способна на предательство.

— Где бланк заявления? — говорю я тихо.

Через полчаса я сижу в своём бывшем кабинете и складываю вещи в коробку. Личные фотографии, кружка, несколько книг. Не так много накопилось за это время.

Коллеги заходят прощаться. Кто-то сочувствует открыто, кто-то смотрит с недоумением. Лена из дизайнерского отдела даже плачет.

— Я не верю, что ты это сделала, — шепчет она. — Не верю ни секунды.

— Спасибо, — говорю я и обнимаю её.

На столе мигает телефон — пропущенные звонки. Беру, смотрю. Пять звонков от Кирилла.

Пять пропущенных звонков.

Смотрю на это и чувствую, как внутри закипает ярость. Значит, поговорить живьём он с «предателем» не хочет, а по телефону можно?

Беру коробку с вещами и иду к выходу. В лифте встречаю Олега.

— Аня, — говорит он осторожно, — я не понимаю, что происходит. Но если тебе нужна помощь, рекомендации для нового места работы — обращайся.

— Спасибо, — говорю я и чувствую, что сейчас заплачу.

Дома ставлю коробку на пол, сажусь на диван и наконец позволяю себе плакать. Рыдаю в голос, как не плакала уже много лет. От обиды, от унижения, от разбитых надежд.

Ещё утром я мечтала о том, как мы с Кириллом будем вместе. А сейчас я безработная, опозоренная, и он думает, что я предатель.

Телефон звонит. Кирилл.

Сбрасываю звонок.

Звонит снова. Сбрасываю снова.

Блокирую его номер.