Я стою с трубкой в руке и пытаюсь осмыслить услышанное. Анна? Анна слила информацию конкурентам? Это невозможно. Просто невозможно.

— Вы уверены? — спрашиваю я, хотя голос звучит странно, как будто не мой. — Может быть, ошибка какая-то?

— Кирилл Андреевич, я понимаю, что это шок, — отвечает помощник осторожно. — Но у нас есть доказательства. Переписка с её рабочего email-адреса, копии документов с её рабочего компьютера. Всё указывает на неё.

Нет.

Я знаю Анну. Знаю её лучше, чем кто-либо. Она не способна на предательство. Она может быть упрямой, принципиальной, может разозлиться и хлопнуть дверью, но продать компанию? Продать меня? Никогда.

— Я сейчас приеду, и вы мне всё покажете, — говорю я коротко.

Через полчаса я сижу в своём кабинете и смотрю на распечатки. Переписка с конкурентами, отправленная с корпоративного email Анны. Документы нашего проекта, скопированные с её рабочего компьютера. Даты, время — всё сходится.

Но я не верю. Не могу поверить.

— Это подделка, — говорю я, откладывая бумаги. — Кто-то хочет подставить Анну Сергеевну.

Мой IT-директор, Сергей, неловко переминается с ноги на ногу.

— Кирилл Андреевич, я проверил всё трижды. Письма отправлены именно с её компьютера, в её рабочее время. Никаких следов взлома или несанкционированного доступа.

— А если кто-то знал её пароль?

— Возможно, но... — Сергей пожимает плечами. — Пароли у нас меняются каждый месяц. И потом, кому она могла его дать?

Я качаю головой. Что-то здесь не так. Что-то кардинально не так. Анна никогда бы не пошла на такое. Это не в её характере.

Звонок. Секретарь сообщает, что меня срочно ждут на переговорах с инвесторами из Санкт-Петербурга. Крупная сделка, которую мы готовили месяцами. Отложить нельзя — они вылетают завтра утром.

— Готовьте документы, решайте текущие рабочие вопросы, — говорю я Сергею. — Оставляем пока всё как есть. И никому ни слова. Особенно самой Анне Сергеевне.

В машине по дороге в аэропорт набираю номер Анны. Не отвечает. Перезваниваю — тот же результат. Пишу сообщение: «Анна, мне срочно нужно с тобой поговорить. Это важно». Ответа нет.

В самолёте сижу и думаю. Кому выгодно подставить Анну? И главное — кто имел доступ к её компьютеру? Техническая служба? Кто-то из коллег?

Переговоры в Питере затягиваются. То, что должно было занять один день, растягивается на два. Инвесторы тянут, выдвигают дополнительные требования, хотят изменить условия. Я сижу в переговорной и думаю только об одном — вернуться и разобраться с этой историей со сливом данных.

На второй день, утром, звонит помощник.

— Кирилл Андреевич, у меня новости, — голос напряжённый. — Анна Сергеевна... она созналась.

Я чуть не роняю телефон.

— Что?

— Мы вызвали её на разговор сегодня утром. Сначала она всё отрицала, но когда показали доказательства... — пауза. — Она призналась, что действительно передавала информацию конкурентам. Сказала, что делала это из-за личной неприязни к вам.

Мир останавливается.

Я сижу в гостиничном номере, смотрю в окно на серое небо Петербурга и не могу поверить в услышанное.

— Личная неприязнь? — повторяю я как идиот.

— Да. Она… она сказала, что вы... — помощник запинается, явно подбирая слова.

— Где она сейчас? — перебиваю его.

— Написала заявление об увольнении по собственному желанию и ушла.

Я кладу трубку и сижу неподвижно минут десять. В голове хаос. Анна призналась? Сказала, что мстила мне? Но за что?

Это невозможно. Я знаю её. Знаю, как она реагирует, когда злится. Она кричит, обвиняет, хлопает дверями — но она не мстительная. Никогда не была.

Но если она призналась...

Хватаю телефон, набираю её номер. Не отвечает. Ещё раз. И ещё. Абонент недоступен.

Что за чертовщина происходит? Ещё позавчера мы занимались любовью, она лежала в моих объятиях, и я был уверен, что между нами всё налаживается. А сегодня выясняется, что она... что она...

Нет. Я не верю. Что-то здесь не так.

Звоню помощнику обратно.

— Я хочу увидеть запись разговора с ней. Всё, что она говорила, — слово в слово.

— Кирилл Андреевич, записи нет. Разговор был неформальным...

— Кто с ней говорил?

— Алексей Владимирович из службы безопасности и Марина Петровна из кадров.

Алексей. Мой заместитель по безопасности. Амбициозный, исполнительный, иногда слишком ретивый. А что, если он превысил полномочия? Что, если давил на неё, запугивал?

— Передайте Алексею, что я хочу с ним переговорить, как только вернусь, — говорю я. — И пусть подготовит полный отчёт о том, как проходил разговор с Анной Сергеевной.

Переговоры наконец заканчиваются во второй половине дня. Сделка подписана, инвесторы довольны, я должен радоваться — это действительно крупная победа для компании. Но радости нет. Есть только тяжесть в груди и непонимание того, что происходит.

В самолёте обратно в Москву пытаюсь ещё раз дозвониться Анне. Телефон либо не отвечает, либо даёт короткие гудки — как будто она сбрасывает вызовы.

Лечу и думаю о нашей последней ночи. О том, как она отвечала на мои поцелуи, как шептала моё имя, как прижималась ко мне. Неужели всё это было игрой? Неужели она уже тогда знала, что предала меня?

В Москве прошу кадровика скинуть мне ее адрес и еду прямо из аэропорта к ней домой. Поднимаюсь, звоню в дверь.

Тишина.

Спрашиваю у проходящей мимо соседки, дома ли Анна, та говорит, что, кажется, да.

Звоню в дверь ещё раз.

— Анна, я знаю, что ты дома, — говорю негромко, чтобы не беспокоить соседей. — Открой, пожалуйста.

Тишина.

Стою ещё минут десять, звоню периодически. Бесполезно. Она не выйдет.

Еду домой с тяжёлым сердцем. В голове крутится одна мысль: что я упустил? Когда всё пошло не так? И главное — неужели я так плохо знаю Анну? Неужели она действительно способна на такое предательство?

Но внутри, в самой глубине души, голос упрямо твердит: нет. Что-то здесь не то. Что-то не сходится. И я обязательно это выясню.