Чем ближе подходил День ветеранов, тем активнее пополнялся мой список приглашенных лекторов, что не могло не радовать. Теперь, когда наступила неделя проведения школьного собрания, весь стресс от подготовки к нему наконец-то начал сходить на нет. Еще больше радовало то, что до конца прошлой недели и все выходные я больше ни разу не сталкивалась с этим придурком в спортзале. И всё же, когда он попадался мне на глаза, во мне вспыхивало любопытство, несмотря на его весьма странное ко мне отношение.

Он никогда не тренировался без своей черной толстовки. Я хотела знать, почему.

Объемная кофта ничуть не скрывала его абсолютно совершенную стальную фигуру и мышцы, словно отлитые из бетона, так что не это было причиной его отказа тренироваться в обычной футболке. Ладно, признаюсь: я эгоистично хотела посмотреть, как он выглядит без нее. Это была плотская мысль — мысль, которой у меня и в помине быть не должно, — но тем не менее.

Да к черту. Он не стоил того времени, которое я уже потратила на мысли о нем.

Лабораторная Ноя затянулась, поэтому он сказал мне идти на тренировку без него. К счастью, по какой-то причине Гриффина нигде не было видно, и мне удалось провести еще одну спокойную и продуктивную тренировку. После этого я направилась в супермаркет в поисках протеина и еще кое-каких мелочей. Терпеть не могу новые магазины — я слонялась туда-сюда между рядами, пытаясь сориентироваться.

Рябая белая плитка скрипнула под моими кроссовками, когда я завернула за очередной угол, откуда пахнуло резким ароматом специй.

Угххх! Снова не тот ряд.

Я брела мимо полок с мукой и сахаром; люминесцентная лампа надо мной мигала, пока я проходила мимо орехов для выпечки и растительного масла. Какая-то покупательница свернула в мой ряд, одно колесико ее синей тележки ритмично поскрипывало.

Чувствуя нарастающее раздражение, я решила: если не найду протеин здесь, то загляну в другой местный магазин, прежде чем прибегать к заказу в интернете.

Круто развернувшись на каблуке, я шагнула из-за стеллажа и врезалась прямо в чье-то крупное, очень твердое тело.

— Мне так жаль! — воскликнула я, потирая лоб; от столкновения у меня чуть не вышибло дух.

— Моя вина, — ответил низкий мужской голос.

Мое сердце мгновенно подпрыгнуло. Я узнала этот голос и вскинула расширившиеся глаза, встретившись взглядом с Гриффином. Его лицо дрогнуло, грозя расплыться в улыбке, но затем он заставил себя нахмуриться, и любая теплота в его чертах сменилась холодом. Однако за этой ледяной маской определенно мелькнуло что-то еще. Что-то нечитаемое, рвущееся наружу, что-то тяжелое.

Я с досадой поджала губы — не на него, а на саму себя. Ну почему почти каждый раз, когда я его вижу, это происходит при подобных обстоятельствах? И почему он обязательно должен быть таким привлекательным? Я ненавидела то, что рядом с ним постоянно испытываю эти чувства.

— Привет, — сказала я, отводя взгляд от его странно завораживающих карих глаз.

— Почему опять ты? — пробормотал он. — Клянусь, куда бы я ни пошел, ты каким-то образом оказываешься там же.

— Я чувствую абсолютно то же самое! — Я уперла руки в бока.

— Ты что, преследуешь меня?

— Нет. Вообще-то я пытаюсь тебя избегать.

— Что ж, старайся лучше. — Его взгляд оставался холодным и безразличным.

Я сердито посмотрела на него в ответ. — А ты? Ты бы тоже мог постараться получше! Почему это я должна тебя избегать?

— Да потому что! — Он навис надо мной; его взгляд потемнел, когда он сократил расстояние между нами. Отшатнувшись, я огляделась в надежде оценить пути к отступлению и кое-что заметила. Мой взгляд сузился.

Нет, кое-кого.

Кого-то, от кого у меня скрутило живот, а едкая желчь обожгла внутренности.

— Блядь, — прошипела я себе под нос. Губы Гриффина шевелились, я видела, что он о чем-то разглагольствует, но его слова превратились в фоновый шум, а затем и вовсе стихли, когда всё мое внимание сфокусировалось на человеке, которого здесь быть не должно. Который не имел права здесь находиться.

Человек, который тоже остановился и смотрел прямо на меня; его губы растянулись в леденящей кровь, тошнотворной ухмылке узнавания. Наши глаза встретились, он театрально вздохнул и на секунду опустил руку между ног, поправляя член.

У меня возник рвотный позыв; тело разрывалось между отвращением и паникой. Дыхание стало поверхностным, воздух вокруг словно разрезился. — Почему именно сейчас? — воскликнула я, переводя взгляд обратно на Гриффина. И главное, как он вообще здесь оказался?

— Что, черт возьми, это значит? — голос Гриффина пробился сквозь мои напряженные мысли.

— Помолчи секунду, ладно? — настойчиво попросила я, игнорируя его вопрос.

— Не смей затыкать мне рот, когда я вижу, что что-то не так. — Его голос прозвучал резко, а на обычно бесстрастных скулах проступил румянец. Едва осознавая его слова, я изо всех сил старалась не отрывать взгляд от Гриффина, но боковым зрением следила за мужчиной, который уверенными, угрожающими шагами приближался ко мне, недвусмысленно облизывая губы.

Этого просто не могло быть. Никто, даже моя единственная подруга, не знал, куда мы переехали. И вот он здесь? Разве он недостаточно натворил? Волоски на моих руках вставали дыбом с каждой микросекундой, приближавшей его угрожающую фигуру.

— Обернись. Меня здесь нет, — пробормотала я, пока мужчина продолжал идти в мою сторону. Мое сердце бешено колотилось, дыхание участилось. Я была его целью. Слезы застилали глаза, превращая каждого человека вокруг в размытый силуэт. — Нет. Нет. Как это вообще возможно, как он меня нашел?

— Так, о чем ты тут бормочешь? — потребовал Гриффин; его голос стал властным, заставляя меня сфокусировать зрение исключительно на его возвышающейся передо мной фигуре и отводя взгляд от блондина, который целенаправленно шел ко мне. Я резко втянула воздух, моргая, чтобы сдержать слезы.

— Спрячь меня. Притворись моим парнем. Возьми меня за руку. Сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста! Умоляю тебя! — взмолилась я.

Гриффин скрестил руки на груди, грудные мышцы напряглись под серой трикотажной рубашкой с длинными рукавами. При любых других обстоятельствах я бы засмотрелась на его стильные джинсы, облегающие ноги, или на то, как рубашка подчеркивает каждую мышцу его тела. Но только не сейчас, не тогда, когда Сэм голодно крался за мной, словно лев за добычей.

Я вцепилась в его рубашку. — Какого хрена? — пробормотал Гриффин, широко раскрыв глаза, когда я приподнялась на мысочки.

— Пожалуйста. Сделай что-нибудь. Что угодно, я умоляю тебя, — снова выпалила я, ища на лице Гриффина то сострадание, которое видела однажды. Времени на объяснения не было, и, честно говоря, я бы ни за что не рассказала этому незнакомцу о том, что со мной сделал Сэм.

— Пожалуйста, — прошептала я в крайнем отчаянии.

Его взгляд метнулся по магазину и остановился на Сэме, который был уже достаточно близко, чтобы я могла разглядеть зелень его глаз. Быстро переведя внимание обратно на меня, он посмотрел на мою нижнюю губу, дрожащую от отчаяния. Сэм находился меньше чем в половине прохода от нас. Сейчас или никогда. Я судорожно вздохнула, поймав на себе тошнотворный, похотливый взгляд Сэма, чья рука снова скользнула вниз к паху.

— Будешь должна, — предупредил Гриффин, и я кивнула.

— Все что угодно. — Я была в отчаянии, и мне было плевать на цену.

— Джейн! — услышала я зов Сэма; его голос звучал вкрадчиво и по-хозяйски — так зовут потерявшуюся, пугливую собаку, и я вздрогнула, почувствовав фантомный удар его кулака.

— Гриффин… — взмолилась я.

Челюсть Гриффина на мгновение сжалась; в его глазах мелькнули последние отголоски внутренних сомнений. Словно какая-то часть его существа знала, что ему не следует делать то, что он собирался, но он проиграл этот бой. Он схватил меня за подбородок, резко запрокинул мою голову и вжался своим телом в мое. Жар его тела окутал меня, мое бешено колотящееся сердце забилось о его твердую грудь. Инстинктивно я сделала шаг назад, врезавшись в стеллажи, пока его глаза буравили мои.

Они потемнели от голода, когда он оперся второй рукой о полку над моей головой. Мое дыхание перехватило на долю секунды, а затем его губы горячо впились в мои.

В шоке мои глаза широко распахнулись, в то время как его — закрылись.

Он целовал меня.

По-настоящему. Как любовник — так, как я всегда себе это представляла.

Резко вдохнув, я стала податливой, как пластилин, в его объятиях. Закрыв глаза, я крепче вцепилась пальцами в его рубашку; его рука соскользнула с моего подбородка на затылок, а губы исследовали каждый дюйм моего рта.

Губы, мягкие как бархат, разожгли медленно разгорающийся огонь внизу моего живота. Все мгновения отрицания собственных чувств испарились. Я забыла, что мы стоим в общественном месте. Забыла о Сэме. Я не осознавала ничего, кроме тех ощущений, которые он вызывал, дразня меня зубами, губами и языком, требуя ответа. Скользнув по моим припухшим губам, он плотно прижался бедрами к моему телу и с тихим стоном обвил мозолистой рукой мою талию. Жар его кожи обжег мой открытый живот, пока пальцы другой руки зарылись в волосы на затылке, дергая за грязный хвост, который я даже не удосужилась поправить.

Он целовал меня так, как никто и никогда раньше. Когда его губы слегка приоткрылись, я сразу же последовала его примеру, не в силах сопротивляться ни одному его требованию, и его язык проскользнул между моими зубами.

Он был сладким, с легким привкусом перечной мяты. Мое тело плавилось, кожу покалывало от электричества, а между ног появилась та самая тянущая пульсация. Но на этот раз я была только за. Я дышала его дыханием, а он — моим. Я еще никогда не была ни с кем так близка. Никогда не чувствовала себя такой живой. Я не понимала, как вообще до сих пор держусь на ногах, когда всё, чего мне хотелось — это закинуть ноги ему на бедра и почувствовать, как каждая частичка его тела плотно прижимается к моему пульсирующему центру.

Отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, я не дала ему долгой передышки и снова погрузилась в поцелуй. Я хотела большего, умоляла его о большем, и он крепче сжал мои волосы у основания шеи, удерживая меня там, где хотел. На этот раз я бесстыдно протолкнула язык ему в рот, а он сжал в кулаке ткань моего белого кроп-топа на спине.

И он не сопротивлялся. Наоборот, казалось, он приветствовал это, теряя контроль над собственными действиями. К черту то, что мы у всех на виду. Он потянул меня за волосы, заставляя еще немного запрокинуть голову, и вернул себе контроль. Я с радостью уступила, когда он провел языком по моим губам, пробуя меня на вкус, а затем снова проник в мой рот.

Поднявшись еще выше на мысочки, чтобы хоть как-то сгладить разницу в росте между мной и этим мужчиной ростом под метр девяносто, я смело прижалась к нему еще сильнее. Крепче... больше... я хотела получить всё и сразу.

В конце концов он отстранился, оставив свои губы в миллиметре от моих. Горячее дыхание омыло мое лицо, раздувая мой собственный жар. Я хотела, чтобы он был близко. Не хотела терять его прикосновения или хватку на моем теле.

Но пока мы стояли так, я медленно приходила в себя, ошеломленная тем, что только что произошло. И немного расстроенная тем, что всё закончилось так внезапно, а также сбитая с толку и потрясенная тем, насколько это было хорошо. Я забыла о том, что мы вообще-то недолюбливаем друг друга.

Мои глаза робко встретились с его. Он наблюдал за мной с нечитаемым выражением лица. Всё еще сгорая от возбуждения, я не испытывала ни малейшего желания отводить взгляд от самого пронзительного его взора, который я когда-либо видела.

Невидимая нить тянула меня к нему, маня желанием провести пальцами по линии его челюсти. Мне не следовало этого делать. Это означало бы пересечь черту, которая была очень четко прочерчена на песке.

Но я не контролировала себя, когда моя рука потянулась к его лицу.

Он не отшатнулся от моего прикосновения, не вздрогнул, когда я нежно провела кончиками пальцев по его коже. Я хотела запомнить контуры его сильной шеи и точеных черт лица, словно он был высечен из камня и мастерски отполирован. Однако, когда мои пальцы приблизились к его губам, он резко отступил.

Обжигающий жар в моей душе мгновенно рассеялся, и по спине пробежал холодный озноб.

Желая смотреть куда угодно, только не на него, я оглядела проход в поисках следов Сэма как раз вовремя, чтобы увидеть, как блондин скрывается за углом, но не раньше, чем он бросил злобный взгляд на Гриффина, нависшего передо мной. Этот взгляд тоже был мне знаком: наш спектакль его не отвадил. На данный момент он оставит меня в покое, но он вернется. От этой мысли меня замутило.

— Теперь он ушел. Спасибо. — Я внутренне сжалась, когда Гриффин вздернул подбородок и уставился куда-то поверх моей головы.

— Вот именно. — Секунду он молча смотрел на меня сверху вниз, прежде чем без обиняков сбросить свою бомбу: — Поскольку мне пришлось притворяться твоим парнем, в эти выходные ты вернешь мне должок: будешь моей девушкой на семейной встрече родственников моей мамы.

— Что? — Мой взгляд метнулся обратно к его глазам, полным недоверия.

Он изогнул одну бровь. — Ты согласилась на всё что угодно. Это и есть твое «что угодно» и то, как ты можешь со мной расплатиться.

— Но вся твоя семья? Ты хочешь им солгать? — возразила я, пытаясь найти выход из этого логова волков, в которое он собирался меня бросить.

— Я хочу немного гребаного покоя. — Он на мгновение закрыл глаза и покачал головой.

Вот это я могла понять. Я тоже этого хотела. Я хотела больше никогда не видеть Сэма, хотела, чтобы никто не приставлял пистолет к моей голове. Я хотела, чтобы меня оставили в покое и дали жить обычной, ничем не примечательной жизнью. Такой, где я больше не вспоминала бы обо всех тех травмирующих событиях, которые произошли за такой короткий промежуток времени. Но от чего именно он хотел покоя? От назойливой семьи? От нежелательного внимания?

Его брови дрогнули; что-то в его взгляде смягчилось, когда я посмотрела на него сквозь ресницы. В его глазах читались нежность и тоска, отчаянная жажда чего-то, что искала и я, в то время как все остальные черты его лица оставались напряженными.

— Вряд ли всё может быть настолько плохо, — тихо пробормотала я, уже не так твердо уверенная в своем желании увильнуть от этого. Я ведь была перед ним в долгу, не так ли? И за нечто большее, чем просто эта ситуация.

Он фыркнул. — В каждой семье есть свои проблемы; просто моя чуть более деспотичная, чем обычно.

— И наличие девушки это исправит?

— Мне просто нужно, чтобы ты заронила достаточно сомнений в умы моей родни, чтобы они поверили, что мы безумно влюблены. А после этих выходных всё закончится, и мы оба сможем вернуться к своей скучной, спокойной жизни.

Я открыла рот, готовая огрызнуться, но замерла. Сопротивляться этому, отказывать ему было бы очень эгоистично. Имея минимум информации, он помог мне в трудную минуту. Несмотря на всё то странное, что происходило между нами, несмотря на тяжелый внутренний раздрай, с которым он, казалось, справлялся, он пришел на помощь, когда я нуждалась в нем больше всего. Если всё, чего он хотел от жизни — это капля покоя, какое право я имела отказывать ему в этом? Пусть хотя бы один из нас его получит.

Он покачал головой, заполняя повисшую паузу. — Неважно. Я не собираюсь с тобой из-за этого спорить. Мне следовало бы догадаться, учитывая то, как ты себя вела, — раздраженно бросил он. Озадаченная, я наблюдала, как вокруг него снова захлопнулись стены и он отвернулся.

Я поспешно ухватила его за рукав. — Нет, стой. Я сделаю это. Я же сказала, что сделаю, значит сделаю.

Он прищурился и секунду изучал меня. Затем тяжело сглотнул — кадык дернулся на шее, — и его плечи опустились, крича об облегчении.

— Держи. — Он сунул руку в карман джинсов, достал телефон и протянул мне. — Вбей свой номер, и я напишу тебе подробности, когда они мне их сообщат.

Я медленно взяла телефон из его пальцев, избегая смотреть в глаза и стараясь не коснуться его кожи. Как вообще я умудрилась оказаться в такой ситуации? Почему и как Сэм очутился здесь?

Введя свой номер, я вернула ему мобильный.

— Еще раз спасибо, — сказала я, наконец посмотрев на него. Та мягкость, которую я когда-то в нем разглядела, исчезла без следа. Этот человек был ходячим говорящим стальным столбом, внутри которого, как мне представлялось, билось раскаленное ядро.

— Угу, — пробормотал он и зашагал прочь, прежде чем я успела остановить его чем-то еще. Одна неделя. Я знала его чуть больше недели, и, похоже, не делала ничего, кроме как раздражала его. Почему меня это так волновало — понятия не имею, но от этого становилось только досаднее.

Он относился ко мне как к идиотке, временами даже как к человеку, который ему глубоко антипатичен. И всё же, когда он целовал меня, это не казалось чем-то полным злобы. У него не возникало отвращения от одной лишь мысли об этом, да и технически я даже не просила его меня целовать. Это была полностью его инициатива. Я лишь попросила его спрятать меня.

В полном замешательстве покачав головой, я вышла из магазина как в тумане, всё-таки умудрившись найти привычный протеин, который искала. Никто не станет целовать так, как он целовал меня, если ненавидит этого человека. Или станет? Я бы ни за что добровольно не стала так целовать того, к кому равнодушна. Того, кого едва знаю.

И всё же я это сделала. Я ответила на поцелуй. Дико, без всяких тормозов. И почему мне так сильно понравился этот поцелуй? Я была более чем зла на него. Он постоянно появлялся в самые неподходящие моменты, но я всё равно поцеловала его, и мне это безумно понравилось. Очень. Я даже позволила этому длиться дольше, чем, вероятно, было необходимо. В какой-то момент я и вовсе забыла, почему он вообще начал меня целовать.

Я скользнула на водительское сиденье своей машины и заблокировала дверь. Пальцы рассеянно коснулись припухших, пульсирующих губ; мне отчаянно хотелось снова почувствовать на них его губы. Не то чтобы меня раньше никогда не целовали. Пока я росла, у меня было достаточно парней. Но это было совсем другое, причем так, что я даже не могла этого объяснить. Возможно, вся эта враждебность, которую я к нему испытывала, была моей собственной виной.

Сделав глубокий вдох, я положила руки на руль и стиснула зубы, слегка встряхнув головой. — Нет. Ты не пойдешь на это, Джейн. Как только расплатишься с долгом на этих выходных, ты будешь игнорировать его, как бы часто вы ни пересекались. Он не стоит ни твоих нервов, ни времени.

Но черт возьми, как же он был горяч.

И он заставил меня почувствовать то, чего я так долго не хотела чувствовать.

Заведя двигатель, я переключила передачу и выехала на дорогу. К счастью, Ноя не было рядом, когда всё это произошло. Никто больше не должен был знать о том, что Гриффин поцеловал меня, или что Сэм каким-то образом оказался здесь. Никому не нужно было знать, что я проведу выходные на семейной встрече родственников, играя в «счастливую парочку» ради Гриффина.

В сердце кольнуло легкое сочувствие. Если это подарит ему хоть каплю покоя на один день, то я смогу это сделать. Он сделал для меня то же самое, если не больше.