Я потянулась, зевнула и поморщилась от стянутости в спине. Медленно мои руки скользнули по шелковистым простыням, на которых я лежала. Что-то теплое обвивало меня спереди, ровно поднимаясь и опускаясь. Мягкое и глубокое. Я пододвинулась ближе, правая сторона моего тела заскользила по постельному белью.

Моргнув, я приоткрыла глаза, немного сбитая с толку. Гриффин лежал передо мной, без рубашки. Мы были в постели, и я прижималась к его груди. Белые простыни были натянуты до его бедер, одна рука лениво покоилась на моей талии. Он тихо похрапывал, и я улыбнулась про себя.

Позже я смогу спросить его, как я здесь очутилась. Или как оказалась в почти свежей прокладке. Или где мы вообще находимся. Прямо сейчас я чувствовала себя как дома. В безопасности. Я не хотела терять это чувство, поэтому глубоко вдохнула и закрыла глаза, вслушиваясь в спокойный ритм его дыхания. Солнечный свет нежно ласкал его кожу цвета слоновой кости, загорелую от долгого пребывания на улице.

Ждать было легко. Я притворилась спящей, не желая нарушать абсолютное совершенство этого момента. В конце концов, я почувствовала, как он немного пошевелился, а затем его рука тихо соскользнула с моей талии. Тепло его тела покинуло кровать, и я едва расслышала, как его босые ступни зашелестели по полу. Дверь щелкнула, и через мгновение включился душ.

Открыв глаза, я осмотрела комнату. Она была свежей и чистой, и пахла соответствующе. Узор, имитирующий бамбук, украшал пол, его светло-коричневый цвет гармонировал с кремовым оттенком стен. Я смотрела на дверь ванной, которая находилась рядом с небольшой нишей у входа. В стороне стоял низкий столик с растением алоэ на нем. Рядом висел телевизор над красивым ротанговым комодом.

Крякнув, мне удалось мельком взглянуть назад. В углу, рядом с большими белыми шторами, закрывающими стеклянные раздвижные двери, стоял небольшой диванчик. С моей стороны кровати была тумбочка с висящей над ней лампой, в точности такой же, как на стороне Гриффина. Полагаю, мы были в отеле.

Я вздохнула, зарывшись лицом в подушку, и стала ждать, пока Гриффин закончит. Вскоре душ выключился, но из ванной он не выходил, и я начала нервничать. Мне хотелось выбраться из этой кровати.

Медленно мне удалось сползти назад, к краю матраса. Ноги свесились вниз, и я опустила их на пол, прежде чем с помощью рук принять вертикальное положение. Было дискомфортно, но терпимо. Тихо ступая по полу, я раздвинула шторы и в шоке уставилась на пейзаж. Как долго я спала?

Отперев стеклянную дверь, я отодвинула ее и вышла на красивую террасу с видом на океан. Волны разбивались о песчаный берег, люди отдыхали на пляже или прямо в воде.

Делая осторожные, уверенные шаги, я подошла к перилам и оперлась на них, вдыхая соленый воздух. Он наполнил мои легкие, и я закрыла глаза, позволяя коже впитывать влагу. Мне следовало бы испугаться, не зная, где я нахожусь, но я не чувствовала ничего, кроме свободы и умиротворения.

— Доброе утро, умница, — протянул голос Гриффина у меня за спиной. Я открыла глаза, счастливая, и повернулась к нему.

— Где мы? — спросила я и моргнула, немного ошеломленная. Он побрился, оставив лишь легкую щетину. Достаточно длинную, чтобы не колоться, но достаточно короткую, чтобы теперь я могла видеть линию его подбородка. Волосы были взъерошены именно так, как нужно — небрежно и без усилий.

Он подмигнул, заметив мое удивление, и подошел ко мне.

— Калифорния.

— Я так долго спала? — ахнула я, и он усмехнулся, мягко притянув меня к себе.

— Ты устала, умница, — прошептал он, целуя меня в макушку. Я обхватила руками его торс, сжав в кулаках его чистую серую футболку. На нем были шорты, открывающие его мускулистые ноги и татуировку на бедре. Я улыбнулась в его грудь, пока он старался не слишком сильно прикасаться к моей спине.

— И что теперь? — спросила я, и он усмехнулся.

— Мы отдыхаем. Я полностью выключил наши телефоны, и мы можем остаться здесь столько, сколько ты захочешь. Нам не нужно ничего делать, или мы можем делать всё, что ты пожелаешь. Всё, что тебе нужно, — ответил он, и я выдохнула, чувствуя, как всё мое тело расслабляется в его объятиях.

Гриффин помог мне влезть в самый милый комбинезон с открытой спиной, который у меня когда-либо был. Пастельно-голубой, из легкой ткани, с глубоким V-образным вырезом, который также отлично подчеркивал талию. Он заказал целую кучу нарядов с открытой спиной просто для того, чтобы мне было комфортно, и последние девять дней мы абсолютно ничего не делали.

Что означало — мы делали всё.

Мы разговаривали — больше, чем я когда-либо разговаривала с ним или с кем-либо еще. Гуляли рука об руку по пляжу и ели вкусную еду на пирсе. Его пальцы скользнули по моему затылку, когда он застегивал пуговицы на платье. Его губы прижались к моей обнаженной коже, пока я придерживала волосы, чтобы они ему не мешали.

Я хихикнула и закрыла глаза. Всё казалось слишком идеальным, абсолютно таким, как я хотела. Наверное, потому, что мы не касались темы его наследства или увесистого кольца, висящего у меня на груди.

— Знаешь, — начал Гриффин. — В этом есть одна вещь, которая мне очень нравится.

— Какая? — спросила я, позволяя волосам упасть на плечи и спину.

— Тот факт, что всё это время ты не носила бюстгальтер, — ответил он, и я развернулась так быстро, как только могла. Он улыбался от уха до уха, пока я качала головой.

— И при этом ты ни разу не попытался схватить меня за грудь. — Я поиграла бровями, а у него отвисла челюсть.

— Я пытался быть уважительным, раз уж ты ранена, — с поражением пробормотал он.

— Тогда почему тебе это так нравится?

— Просто потому, что я знаю: ты без него, а они всё равно выглядят вот так. — Его глаза жадно пробежались по моей груди. Я покачала головой, но улыбнулась.

В конце концов мы спустились на пляж, нашли небольшое местечко, чтобы сесть и вместе посмотреть на волны. Он вытянулся позади меня, осторожно поддерживая мое тело, не оказывая слишком сильного давления на спину, которая довольно хорошо заживала и больше меня особо не беспокоила — разве что швы иногда цеплялись за что-нибудь и тянули кожу.

В воде плескалась семья, и я наблюдала, как мама смеялась, поднимая младшего, пока папа боролся со старшим ребенком. Они хихикали и кричали, напоминая мне о моем собственном брате и родителях.

— Ты хочешь детей? — тихо спросила я.

Гриффин подался вперед и положил одну руку на свою ногу рядом с моим телом. Другая скользнула по моей руке.

— Да. Я всегда хотел нескольких, раз уж у меня самого толком не было братьев и сестер, — ответил он, его взгляд мягко следил за семьей. Я улыбнулась и посмотрела на его лицо через плечо.

— Нескольких — это сколько? — спросила я, и он вскинул брови, задумавшись на мгновение.

— Шестерых, — ответил он, и у меня отвисла челюсть.

— Четверо звучит лучше, — возразила я, и он усмехнулся, положив подбородок мне на плечо.

— С тобой?

— Если ты всё еще хочешь шестерых, тебе придется найти кого-то другого, потому что я ни за что на свете не хочу быть беременной шесть раз. Четыре беременности — это и так уже перебор, — ответила я.

— Тогда четверо — идеальное количество, потому что я не хочу заводить детей ни с кем другим. — Он поцеловал меня в шею, и я закрыла глаза. Все эти планы на будущее, о которых я так давно не думала. Будущее, которое начинало казаться таким прекрасным.

— Я записал тебя в местную больницу на завтра, чтобы тебе сняли швы и скобы. Я попросил твоего врача переслать историю болезни, чтобы нам не пришлось возвращаться домой, — сказал Гриффин, прерывая мирный момент, в который я погрузилась. Хотя это тоже были хорошие новости.

— А когда ты хочешь поехать домой? — спросила я, и он покачал головой.

— Не сейчас.

— Это не совсем ответ.

— Мне нравится то, что есть сейчас. Медленно, просто. Только ты и я, — тихо пробормотал он мне в шею, и я легонько боднула его головой.

— Но это не может длиться вечно, — прошептала я, и он вздохнул.

— Я знаю.

Медленно он отстранился от моей спины, а затем встал, отряхивая песок с шорт, и протянул мне руку. Нежно он помог мне подняться на ноги, а затем взял на себя смелость стряхнуть песчинки с моей попы. Я хихикнула, затем он сплел свои пальцы с моими, и мы неспешно пошли обратно к тротуару, пролегающему между пляжем и нашим отелем.

— Гриффин? — нерешительно начала я.

— М-м-м? — Он взглянул в мою сторону и приподнял бровь.

— Чего ты ждешь? — спросила я.

— Жду? А?

— Ты сказал, что в следующий раз, когда мы будем близки, всё будет по-другому. Ну, мы девять дней были абсолютно одни, а ты даже не попытался затащить меня в постель.

Он остановился, придерживая меня, пока я поворачивалась к нему лицом. Гриффин посмотрел мне за плечо, на мгновение потерявшись в своих мыслях. Затем на его лице заиграла легкая улыбка.

— Всё и правда по-другому, детка. Почему близость обязательно должна означать раздевание и секс?

Я моргнула, немного сбитая с толку.

— Потому что ты постоянно меня этим дразнишь.

Его взгляд вернулся к моим глазам.

— Верно. И дело не в том, что я об этом не думаю или не хочу. Думаю, я просто жду подходящего момента, когда смогу насладиться каждым дюймом твоего тела без страха, что могу причинить тебе боль.

— Ох, — пробормотала я, смущенная тем, что вообще спросила — ведь это имело смысл — и опустила глаза на свои ноги.

Пальцы Гриффина мягко коснулись моего подбородка, заставляя меня снова поднять глаза на него.

— Не делай так, — сказал он.

— Как? — пробормотала я.

— Вот так. Когда ты смущаешься. Ты — Джейн Барлоу. Крутая стерва, которая не побоялась попросить меня вытереть кровь с ее ног. Девушка, которая не побоялась поставить меня на место, когда я слишком бурно отреагировал на мысль, что она встречается со своим братом. Девушка, которая села мне на лицо в спортзале, но всё равно подошла ко мне потом. Та самая девушка, которая не побоялась устроить целый сеанс поцелуев в продуктовом магазине с практически незнакомым человеком, чтобы избежать разговора со сталкером. — Он ухмыльнулся, когда уголки моих губ медленно поползли вверх.

— И завтра, когда доктор скажет, как идет заживление, я буду точно знать, сколько еще мне придется ждать, прежде чем я увижу свою девушку абсолютно голой, — добавил он, и я шагнула в его объятия.

— Знаешь, почему именно я, будучи неопытной, в курсе, что есть позы помимо той, где я лежу на спине? — спросила я, уткнувшись ему в грудь, и он расхохотался.

— Я не хочу быть ограничен в выборе, — ответил он и поцеловал меня в лоб.

— Тогда отведи меня поесть, потому что либо ты удовлетворяешь меня в постели, либо удовлетворяешь мой голод, мальчик, — заныла я и отстранилась. Прищурившись, я посмотрела на него. Гриффин покачал головой, улыбаясь.

— Боже, как же я тебя люблю. — Он глубоко вздохнул, взял меня за руку, и мы продолжили путь.

— Я тоже тебя люблю, — небрежно сказала я, и глаза Гриффина мгновенно расширились. Его пальцы крепче сжали мою руку, и я почувствовала, как на его ладони выступил пот. Я никогда раньше не говорила ему этого вслух, и я видела, как он борется с желанием раздуть из этого целое событие.

Толкнув его плечом в руку, я улыбнулась.

— Можешь паниковать. Всё в порядке, — тихо сказала я, и он тут же отпустил мою руку. Прижав ладони к лицу, он покружился на месте и издал приглушенный крик радости.

Моя улыбка стала еще шире, пока я наблюдала, как он пару раз победно вскинул кулак в воздух, устроив себе мини-праздник.

Затем он сделал глубокий вдох и мгновенно вернулся к своему обычному спокойному состоянию. Но улыбка не сходила с его лица, пока мы шли дальше по пляжу.