Гриффин нахмурился, осторожно оценивая, всё ли со мной в порядке.

— Помоги мне сесть, пожалуйста, — пробормотала я, и он потянулся вперед, аккуратно подсунув руку мне под плечи и приподняв меня.

Как только я оказалась в сидячем положении, я почувствовала до боли знакомый поток крови, хлынувший между ног.

Ну конечно, у меня должны были начаться месячные.

Ну конечно, именно сейчас.

Ну конечно, именно тогда, когда на мне не было ничего, кроме дурацкой бледно-голубой больничной рубашки в клеточку. Но, возможно, это было скрытым благословением, потому что я также осознала, насколько переполнен мой мочевой пузырь. Медсестры сняли катетер еще до того, как я поела, что восполнило запасы жидкости в моем организме.

— Ладно, только не пугайтесь, но мне нужно пописать, и у меня начались месячные, — пробормотала я, и Гриффин переглянулся с Ноа.

— И что это значит? — спросил Ноа.

— Это значит, что одному из вас, идиотов, нужно найти прокладку и белье или что-то в этом роде, пока второй помогает мне добраться до туалета, прежде чем я обоссусь, — заявила я. Гриффин фыркнул, а щеки Ноа вспыхнули ярко-красным.

— Я поищу прокладку или типа того. — Ноа быстро вызвался добровольцем и бросился к шкафчикам под раковиной. Гриффин подался вперед и подхватил меня подмышки.

— Наклонись вперед, не сгибая спину, чтобы не сделать себе больно, и я подниму тебя, — сказал он.

Кивнув, я выбросила руки вперед, схватившись за его плечи, и качнулась в его объятия. Мои босые ступни шлепнулись о холодный кафель, когда Гриффин зафиксировал меня в вертикальном положении.

Я содрогнулась, когда еще больше кровавой жидкости стекло по моим ногам. К тому же необычайно крупные сгустки — вероятно, результат всего, через что мне пришлось пройти. Стиснув челюсти, я смотрела на Гриффина широко распахнутыми от смущения глазами. Позади меня на кровати красовалось красное пятно там, где я только что сидела, и пока мы стояли, кровь продолжала сочиться на пол.

— Гриффин, — прошептала я, не зная, что он об этом подумает.

— Что, детка? — ответил он с нежной улыбкой.

— Мне нужно спросить тебя об одной очень мерзкой вещи, — смущенно произнесла я, и он склонил голову набок, выпрямился и сделал шаг назад.

— Меня уже мало что может напугать или вызвать отвращение, — небрежно ответил он, оставив руки на моей талии, чтобы осторожно поддерживать меня.

— Включая кровь?

— Твои месячные не станут поводом отказывать мне в будущем. — Он подмигнул, а я закатила глаза.

— Неподходящее время?

— Да, дурачок. — Это вырвало у меня смешок, прежде чем я глубоко вздохнула и проглотила свою гордость. — У меня по ногам течет кровь, и я очень не хочу устроить еще больший беспорядок, чем уже устроила...

— Вас понял. — Он отдал мне честь с широкой ухмылкой и побежал к ванной. Я вздохнула, стягивая монитор с пальца, понимая, во что только что ввязалась. Ноа продолжал паниковать, роясь в шкафчиках как сумасшедший и бормоча что-то себе под нос. Его глаза встретились с моими, он заметил кровь на кровати, и его лицо побледнело.

— Это нормальная функция организма, Ноа. — Я сердито посмотрела на него, а он покачал головой.

— Я знаю. Я ничего не могу найти. Здесь ничего нет, — в панике сказал он, и я усмехнулась про себя, когда Гриффин вернулся из ванной с туалетной бумагой.

— Поищи там, придурок. — Гриффин кивнул в сторону ванной, и Ноа энергично закивал.

— Точно. Точно. Точно, — пробормотал он и быстро скрылся за дверью, из которой только что вышел Гриффин. Покачав головой, Гриффин подошел ко мне и опустился на колени. Он положил свободную руку мне на бедро и начал медленно вытирать кровь с ноги, от лодыжки до самого верха.

— Предупреждаю, если ты решишь воспользоваться ситуацией и заглянуть мне под рубашку, — начала я, и Гриффин перевел взгляд с моих ног на мои глаза. Он злобно ухмыльнулся и поиграл бровями.

— Немного поздновато для этого, умница, — поддразнил он.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Ну, не суди меня строго. Я как раз пропустила запись на депиляцию, пока была в заложниках... Так что, да.

Он ухмыльнулся еще шире и откинулся на пятки.

— Хорошо, что моей любимой частью в бойскаутах было всё, что связано с исследованием дикой природы. — Снова переведя взгляд на мои ноги, он продолжил осторожно вытирать кровь, а я шлепнула его по затылку.

— Эй, — возмутился он, потирая ушибленное место свободной рукой. — За что?

— Ты сам знаешь за что.

— Это ты попросила меня залезть тебе между ног, умница.

— Необязательно было делать это с таким энтузиазмом.

— Любая возможность оказаться рядом с моим любимым десертом будет встречена с огромным энтузиазмом. — Он ухмыльнулся, когда у меня отвисла челюсть. Мои щеки залились краской, а он сдавленно захихикал, явно довольный собой.

— Не хочу тебя торопить, но мне правда очень нужно пописать. Пожалуйста, быстрее! — отчаянно взмолилась я, к этому моменту окончательно растеряв остатки достоинства. Я почувствовала, как по ноге снова скользнула струйка крови, и он просто стер ее.

— Гриффин... — снова начала я, притопывая ногой, чтобы не обмочиться прямо здесь.

— Ноа всё еще там, — ответил Гриффин, заканчивая приводить меня в порядок, как мог, как раз в тот момент, когда я услышала знакомый звук открывающейся двери. Думая, что это Ноа, мы с Гриффином одновременно повернули головы на громкий шум, и увидели, что в палату вошел не один человек, а сразу пятеро.

Я замерла.

Гриффин замер.

Моя мама, стоявшая в дверях, замерла с широко открытым ртом.

В палате воцарилась такая мертвая тишина, что можно было услышать, как падает булавка в нескольких милях отсюда. Тишина, полная напряжения и шока. Я понимала, что это выглядит скверно. Ну конечно, именно в этот момент моя мама должна была вернуться, да еще и вместе с мамой Гриффина. В дверном проеме показалась еще одна голова, и я мысленно застонала. Дейтон тоже должен был это увидеть.

— КАКОГО ЧЕРТА? — взвизгнула моя мама, когда ее глаза встретились с представшей перед ней сценой. Дейтон, казалось, ничуть не смутился, но тут его мама закрыла ему глаза руками. Нэнси тяжело вздохнула, и в палату вошли две медсестры.

— Ах ты грязный кусок дерьма! — закричала моя мама на Гриффина. — Остановите его, — скомандовала она медсестрам, хотя работа телохранителями технически не входила в их обязанности.

— Пожалуйста, не обращай на нее внимания и просто отведи меня в туалет прямо сейчас, — рявкнула я на Гриффина.

— Слушаюсь, мэм, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он обнял меня за талию и осторожно помог сделать несколько шагов в обход кровати, таща за собой стойки с капельницами, из которых лекарство всё еще монотонно капало в мои вены. В одной руке у него был зажат окровавленный кусок туалетной бумаги, который он старался как можно незаметнее спрятать, пока другой, сжатой в кулак рукой, изо всех сил поддерживал меня. Мои ноги были ватными, спина сильно болела, и я была безмерно благодарна ему за то, что он был рядом.

Моя мама фурией ворвалась в палату следом за двумя медсестрами, которые тут же преградили нам путь.

— Отойдите, — прорычала я, сверля всех троих взглядом. Мне было абсолютно плевать, что они там увидели или что себе надумали. Мой мочевой пузырь был готов взорваться, и чем дольше мы добирались до туалета, тем больше кровавых следов я оставлю по пути.

— Немедленно отпусти мою дочь. Как ты смеешь так к ней прикасаться, когда она...

— Хватит! Всё совсем не так, как вы подумали. А теперь, пожалуйста, отойдите, — повторила я, слегка сдвинув ноги, чтобы остановить сгусток крови, скользящий по внутренней стороне бедра. Она скрестила руки на груди, стоя между двумя медсестрами, которые не давали нам обойти ее. Весь мой живот болел от того, что я так сильно напрягалась.

Повернувшись к Гриффину, я взмолилась одними глазами.

— Убери их или сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста, — всхлипнула я.

— Если вы прикоснетесь к нам, мы вызовем охрану и вас вышвырнут отсюда, — заявила одна из медсестер, опередив Гриффина.

Желудок скрутило, когда я попыталась еще сильнее сжать мочевой пузырь. Раздраженная и отчаявшаяся, я понимала, что время на исходе.

— Да пошло оно всё, — пробормотала я себе под нос и закрыла глаза. К черту стеснение и попытки сохранить хоть какие-то приличия. — У меня начались месячные, и Гриффин вытирал кровь. На мне нет белья, и я не знаю, как долго еще смогу сдерживать мочу. Так что, вы, блядь, уберетесь с дороги, чтобы я могла дойти до туалета? — рявкнула я, мгновенно прекратив суматоху. В оцепенении все три женщины расступились, отступая к стене.

Мама моргала, глядя на меня, пока Гриффин снова вел меня вперед. Ноа, конечно же, именно сейчас решил появиться, высунув голову из-за двери ванной комнаты, и победно поднял вверх огромную прокладку — такие обычно выдают мамам сразу после родов.

— Нашел! — Он расплылся в улыбке, а затем его челюсть отвисла до пола.

Не отрывая взгляда от нас с Гриффином, мама порылась в новом пакете, который держала в руках, когда мы приблизились к двери ванной. Гриффин схватился за дверной косяк и кивнул Ноа, чтобы тот ушел с дороги. Он передал мне прокладку, одновременно отступая к противоположной стене.

— У меня здесь твое белье, Джейн, — пробормотала мама и быстро подбежала к нам, протягивая руку с чистыми трусиками. Гриффин вскинул брови, окинув ее стальным взглядом, выхватил белье у нее из рук и захлопнул за нами дверь.

Рванув влево так быстро, как только могла, я с неловкостью села на унитаз при помощи Гриффина, и ни секундой раньше: всё содержимое моего мочевого пузыря вырвалось наружу. Я вцепилась в его плечи, пока он стоял передо мной на коленях и просто ждал.

— Прости, что это прозвучало так грубо, — пробормотала я, и Гриффин фыркнул. Он начал разворачивать прокладку и попытался прикрепить ее к белью.

— Она задом наперед, — тихо сказала я. — И тебе нужно оторвать ярлычки с крылышек, чтобы они прилипли.

— О, — пробормотал он, прищурившись. — Черт, чувствую себя так, словно пытаюсь собрать кубик Рубика. — Его огромные пальцы случайно склеили крылышки вместе, и ему пришлось их разлеплять, прежде чем всё получилось.

Я хихикнула.

— Спасибо.

Гриффин осторожно приподнял одну мою ногу и просунул ступни в трусики.

— Спланировать спецоперацию и то проще, чем разобраться, как работает эта штука. — Сделав паузу, он протянул мне чистую туалетную бумагу и дал секунду, чтобы вытереться и привести себя в порядок. Затем он бережно приподнял меня с унитаза и закончил натягивать белье.

— Давай уедем отсюда, — выпалила я не подумав, и всё его тело расслабилось, смягчившись.

— Что? — переспросил он, нахмурив брови, пытаясь скрыть волнение, которое горячей волной исходило от его плеч.

— Увези меня отсюда, объясни, что происходит на самом деле, потому что мне правда очень трудно поверить, что ты просто меркантильный ублюдок. Увези меня, чтобы мы были только вдвоем. Чтобы я могла осмыслить всё, что только что произошло, вдали ото всех. Только с тобой, и ни с кем больше, — повторила я, и Гриффин потянулся мимо меня, спустил воду в унитазе, а затем подвел к маленькой фарфоровой раковине над коричневыми шкафчиками.

— Твоя мама три дня не знала, где ты и что с тобой, а ты просто хочешь снова уехать? — спросил он, пока я мыла руки.

— Мне нужен покой, Гриффин. И объяснения от тебя. У меня нет сил спорить с мамой о нашем переезде прямо сейчас. К тому же она не забудет то, что только что увидела, а я вымотана. Мне больно, меня похитили и пытали, подруга умерла у меня на руках, я убила человека, и мне просто нужно почувствовать себя в безопасности и спокойствии хотя бы ненадолго. Пожалуйста, — взмолилась я, выплескивая всё накипевшее, пока он бережно подавал мне бумажные полотенца из диспенсера справа. Когда мои руки высохли, он выбросил мусор в ведро под раковиной и повернулся ко мне.

— Хорошо, — прошептал он, и я улыбнулась, мое сердце наконец-то успокоилось впервые с тех пор, как я очнулась.

— Хорошо, — повторила я, и он тоже улыбнулся. Его руки медленно легли мне на талию и осторожно потянули на себя.

— Но тебе нужно что-то сказать маме, чтобы она не волновалась, — прошептал он, склонив голову, и я кивнула.

— Я отправлю ей сообщение после того, как мы сбежим. — Я улыбнулась, и он усмехнулся.

Я глубоко вздохнула, не готовая возвращаться, когда мой взгляд встретился с его. Прошло так много времени с тех пор, как у нас была минутка для себя, немного времени наедине, и вот мы здесь, заперты в этой крошечной ванной.

Совершенно одни.

Взгляд Гриффина скользнул к моим губам, и это было всё, что требовалось для приглашения. Схватив его за рубашку на животе, я потянула изо всех сил, и он впился губами в мой рот. Я без колебаний приоткрыла губы, и он протолкнул свой язык мне в глотку.

Отчаяние и потребность заполнили мое тело, когда я еще глубже отдалась его поцелую. Его вкус был абсолютно невероятным, когда его язык заскользил по моему. Стало немного больно, когда я выгнула спину, но я едва это заметила, прижимаясь грудью ко всему его телу.

Его сердце бешено колотилось; одна рука скользнула мне на затылок, и он зарылся пальцами в мои волосы. Откинув мою голову еще немного назад, он быстро покусывал мои губы, а затем снова нырнул внутрь. Я прерывисто вздохнула, почувствовав, как его возбуждение физически растет.

Поэтому я сунула руку ему в штаны и сжала его пульсирующий стояк. Потрясенный, он прервал поцелуй и тихонько застонал от моего прикосновения. Мое естество вспыхнуло жаром, и между ног сладко заныло, пока его пальцы не обхватили мое запястье и он медленно не убрал мою руку от своего пояса.

Я отстранилась от него, сбитая с толку. Его глаза оставались закрытыми, грудь тяжело вздымалась, прежде чем он медленно покачал головой.

— Почему нет? — заныла я, и он стиснул челюсти.

— Потому что твоя мама и моя мама сидят в той комнате и ждут нас.

— Это не займет много времени, — продолжала я, и он усмехнулся.

— Да, вероятно, не займет, — пробормотал он, и я ухмыльнулась, пытаясь снова просунуть руку ему в штаны, но он снова покачал головой. — Прекрати, умница. Ты что, не помнишь, что я написал в письме о том, что будет, когда нечто подобное случится в следующий раз?

Я на мгновение нахмурила брови, а затем склонила голову набок.

— Так вот в чем дело, — пробормотала я, немного удивленная, и он кивнул.

— Джейн. Я дал тебе обещание, которое намерен сдержать. В следующий раз, когда мы с тобой станем близки, это не будет так поспешно, как в прошлый раз. — Он отпустил мое запястье и убрал прядь волос с моего лица. — Я намерен любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Я улыбнулась, мои щеки залил нежный розовый румянец.

— Хорошо, — прошептала я в ответ, и он наклонился вперед, поцеловав меня в лоб, а затем скользнул вниз, замерев над моими губами.

— Но даже не думай, что мне не понравилась твоя рука у меня в штанах. — Он нежно поцеловал меня в губы. Я кивнула, когда он медленно отстранился. Сделав глубокий вдох, я подалась вперед, прижавшись к его груди.

— Мне, наверное, стоит написать это сообщение, — сказала я, и он поцеловал меня в макушку.

— И что ты собираешься сказать? — спросил он и порылся в кармане. Вытащив руку, он протянул мне мой мобильный телефон.

— Откуда он у тебя? — ахнула я, разблокировав его, и он усмехнулся.

— Ноа отдал его мне, когда встретил меня в больнице. Ты оставила его на газоне, когда они тебя забрали, и, видимо, они не нашли в нем ничего, что сочли бы ценным, — ответил он, и я открыла контакт мамы. Быстро набрав сообщение, я показала его Гриффину.

— Мам, пожалуйста, не волнуйся. После всего, что случилось, мне нужна тишина, чтобы всё осмыслить. Произошло многое, что Гриффин понимает так, как никто другой. Я в безопасности и вернусь домой, когда буду готова. Я люблю тебя. Со мной всё будет хорошо. Если будешь волноваться, спроси Ноа, — прочитал он вслух и вернул телефон.

— Звучит неплохо.

— Кстати, с каких это пор ты куришь? — спросила я, когда он снова обхватил меня за талию и помог дойти до двери. Идти было не так уж сложно; проблема была в том, что в любой момент, если я не так поворачивала спину или даже слишком сильно наклонялась, меня пронзала боль.

— Я всегда курил. Просто раньше мы почти всегда были либо рядом с детьми и моей семьей, либо в спортзале, пока меня не отправили в командировку.

— Логично, — ответила я. Сделав глубокий вдох, мы обменялись последним взглядом, прежде чем он повернул ручку двери и мы вышли из ванной. Готовые к побегу.