Пули свистели над моей головой, пока я лежала, распростершись на теле Ишани. С криками ужаса я обнимала ее, пока надо мной велся ответный огонь. Она ушла, и это была моя вина. Она мертва из-за меня.

Подняв глаза, я заметила двух мужчин в полностью черной экипировке, закрытых с ног до головы, в точности как наш первый спаситель. Они схватили трех девочек возле ворот и повели их в лес.

Тяжелая рука вцепилась мне в плечо, дернув назад. Я снова закричала, когда один из людей Альбериха оттаскивал меня от тела Ишани. Его пиджак был разорван в клочья, а глаза пусты.

— ОТПУСТИ! — пронзительно закричала я; его рука вцепилась в мои волосы, резко дернув назад и заставив меня посмотреть в небо. Он поднял пистолет, положив его мне на плечо и используя меня как живой щит, пока я дико царапала его руку. Затем раздался глухой хлопок, и что-то мокрое брызнуло мне на лицо сбоку.

Я закашлялась, когда его хватка ослабла, и опустила взгляд, оказавшись лицом к лицу с ним. Он крякнул; между его глаз зияла прожженная дыра, такая же пустая, как и он сам.

Капля крови соскользнула из раны.

Вырвав голову из его хватки, я увидела, как он упал на колени, его пустые глаза остекленели, прежде чем он рухнул на землю. Я в ужасе ахнула, глядя на него полсекунды, прежде чем обернуться.

Подползя обратно к телу Ишани, я положила ее к себе на колени и огляделась, ища наших — или моего — спасителя. В одном из зданий вспыхнул пожар, клубы черного дыма потянулись к небу; земля дрожала, камни рушились. Где же тот человек, что вытащил нас из камеры? Окруженная насилием и террором, я нашла его: рука нападавшего обвивала его шею.

Это не он застрелил того человека, и не Альбериха тоже. Это было просто невозможно. Так кто же тогда?

И тут мой взгляд скользнул к высокому мужчине, одетому во всё черное, который шагал, словно ангел смерти, всего в нескольких футах от нас. Нижнюю часть его лица скрывала балаклава, очки были сдвинуты на шлем, грудь защищал бронежилет. Оружие было прикреплено к телу и обмотано вокруг мощных бедер. Руки в перчатках прижимали винтовку к плечу. Прицел был наведен на человека, который еще мгновение назад тащил меня.

Он перевел ствол на другого врага и нажал на спусковой крючок. Мои плечи вздрогнули, когда дыра появилась между глаз нападавшего, чья рука сжимала шею нашего первого спасителя. По едва заметному кивку этого нового человека мой первоначальный спаситель бросился к воротам.

Я снова перевела взгляд на фигуру, излучающую смерть; он медленно опустил оружие и отвел прицел от мертвого противника. Мои глаза встретились с его, и я недоверчиво сощурилась.

Мое сердце остановилось.

Я была уверена: это были те самые ореховые глаза, что смотрели на меня в ответ, танцуя с языками пламени, которые я никогда не смогу забыть.

— Гриффин? — ахнула я, охваченная абсолютной, всепоглощающей тоской.

И осознанием того, что со мной всё будет в порядке. Из груди вырывались судорожные вдохи, пока я сдерживала волны изматывающих слез облегчения.

И мужчина побежал последние несколько шагов прямо ко мне.

Вскинув оружие, он прошил пулями кого-то позади меня, а затем, выхватив нож из ножен на груди, полоснул им по горлу приближающегося врага. Я вздрогнула и прижала Ишани еще крепче, склонив голову к ее лицу, когда он наконец подошел ко мне.

— Привет, умница, — тихо произнес Гриффин, опускаясь на корточки рядом. Я хотела верить, что это он, но с трудом доверяла своим глазам. Время замерло, пока я начала оттаивать под его взглядом, но этого оказалось недостаточно. — Нам нужно уходить. — Он положил руку мне на плечо, и я начала яростно мотать головой.

— Пошли, — снова мягко позвал он.

— НЕТ! — крикнула я, отталкивая его. — Я не брошу Ишани. — Я прижала ее к себе еще крепче, слезы ручьями текли по щекам. Он был здесь. Я не могла поверить, что он здесь.

— Джейн, нам правда нужно идти. — Его голос стал глубже, в нем проскользнули командные нотки, не терпящие возражений. Я снова покачала головой. Гриффин быстро взглянул на часы и вздохнул.

Нагнувшись, он закинул мертвое тело Ишани себе на плечи.

— Пошли, — снова скомандовал он и бросился бежать. Я последовала за ним, пока он растворялся во тьме, тихий как мышь, но не бежал быстрее, чем я могла поспеть.

Кусты царапали мои босые ноги, пока я мчалась за ним к четырем бронированным военным машинам, производя гораздо больше шума, чем он, несмотря на очевидную разницу в габаритах.

Он подбежал к третьей машине, и дверь широко распахнулась. Осторожно передав тело Ишани в протянутые руки, он помчался обратно к моим маленьким ногам, которые теперь едва поспевали за ним.

Он подхватил меня на руки и побежал, пронеся последние несколько метров до второй машины. Черные как ночь, мы влетели в металлическую гробницу, полуграциозно приземлившись на пол, когда двери с лязгом захлопнулись.

Распластавшись поверх Гриффина, получив колоссальную дозу адреналина, вся моя боль, по крайней мере на данный момент, казалась лишь отдаленным покалыванием.

— Поехали, — сказал Гриффин, и вся колонна мгновенно развернулась, на огромной скорости уносясь прочь от поместья. Он осторожно высвободил меня из своих объятий и стянул балаклаву с лица. Я подождала полсекунды, пока он забирался на сиденье, как раз когда земля задрожала. Приподнявшись с пола, я неуверенно огляделась. У задней стенки сидели еще трое мужчин, одетых с ног до головы в черную форму, как и Гриффин.

Он занял место спиной к движению рядом с еще одним мужчиной с ярко-зелеными глазами и помог мне подняться с пола. Впереди я увидела еще двоих; один из них поправил зеркало заднего вида, чтобы наблюдать за происходящим.

Очередная вибрация сотрясла машину, металл зазвенел, пока мы с грохотом удалялись от особняка. Сквозь бронированное стекло я увидела, что всё поместье было охвачено пламенем, а затем прогремел еще один мощный взрыв, разнося вдребезги то самое место, откуда я только что сбежала.

Обломки взлетели высоко в небо, а затем разлетелись во все стороны и рухнули на землю; град камней посыпался на нашу машину.

— Какого хуя? — выпалила я, находясь под действием адреналина и в полнейшем шоке, и вся группа в машине фыркнула, разразившись смехом.

— Сядь и держись, — приказал Гриффин.

Я посмотрела налево, поняв, что почти залезла к нему на колени, чтобы выглянуть в окно. Закатив глаза, я опустилась на сиденье рядом с ним, молча радуясь, что он здесь. Но у меня всё еще были к нему счеты.

— Доложить обстановку, — скомандовал Гриффин, и мужчина, сидевший справа от меня, поерзал на сиденье.

— Последний заряд взорвется через три, два, один. — Раздался последний грохот, и я увидела, как еще один огненный шар взмыл в воздух. — Все на месте.

— Отлично. Радист, передай командованию, что мы возвращаемся на базу, — ответил Гриффин.

— Есть, командир. — Мужчина рядом со мной коротко ответил, говоря в микрофон на плече, пока водитель прибавил газу. Если не считать рева двигателя и скрипа в салоне, повисла тишина; неловкое напряжение было ощутимым — несколько пар глаз в балаклавах перебегали от Гриффина ко мне и обратно.

Я бросила взгляд на мужчину рядом со мной; его лицо ничего не выражало, он смотрел сквозь человека, сидящего напротив, пока нас трясло на кочках и качало на поворотах. Я поморщилась от тряски, легкая боль прострелила спину, но всё мое внимание было сосредоточено на нем. Столько всего только что произошло, но меня это уже мало волновало. Я слишком долго ждала, чтобы снова увидеть Гриффина.

— Я солгала, — выпалила я, хватаясь за поручень после того, как меня подбросило над сиденьем почти на фут.

Лицо Гриффина дернулось.

— Что? — пробормотал он, откинувшись на спинку сиденья и уперев руки в широко расставленные бедра.

— Я сказала, что солгала, — повторила я; побелев от напряжения, я держалась изо всех сил, поймав его взгляд краем глаза, и он подавил ухмылку.

— Я слышал тебя с первого раза, — ответил он, не глядя на меня, и я нахмурилась.

— С первого раза? Тогда почему ты сказал «что»? — проворчала я, чувствуя раздражение и не находя в происходящем абсолютно ничего забавного.

— Потому что я только что спас твою задницу, а ты еще и дерзишь мне, — парировал он, на что я немедленно закатила глаза.

— И как долго я там пробыла? — спросила я; мое тело с силой ударилось о его похожую на бревно руку, когда мы на огромной скорости вошли в очередной поворот, на этот раз чуть ли не на двух колесах. У меня даже закралась мысль, не специально ли водитель нас так трясет.

— Три дня, — ответил плотный мужчина, сидевший прямо напротив меня; он даже не шелохнулся и казался отлитым из бетона. Стянув балаклаву, он одарил меня мальчишеской улыбкой, пока я сидела с открытым ртом, а затем медленно повернулась к Гриффину.

— Тебе понадобилось три гребаных дня, чтобы найти меня? — рявкнула я, услышав, как несколько мужчин подавили смешки.

Рот Гриффина отвис в недоверии.

— Три дня? Ты бесишься из-за трех дней? Я был на другом конце света, посреди операции, когда узнал о том, что случилось. Насколько быстро, по твоему многоопытному мнению, было бы достаточно?

— В тот же день, — констатировала я как факт. Сердце бешено колотилось от возбуждения от его близости и запаха пота, сводя на нет мои слова.

— Да, командир. В тот же день. — Мужчина, сидевший рядом со мной, открыто улыбался нам обоим, его зеленые глаза искрились, когда он тоже стянул балаклаву, обнажив круглое лицо с неожиданной жесткостью в чертах.

— Тебе лучше закрыть свой гребаный рот, пока я не закрыл его за тебя, Берни, — проворчал Гриффин. Он перевел взгляд на меня. — Что касается тебя, умница, я почти уверен, что три дня на уничтожение целого картеля — это новый рекорд.

— О-о-о-о, так вот что тебя волнует. — Я скрестила руки на груди, всё еще глядя на него, затем резко развела их в стороны и вцепилась в бицепс Гриффина, когда нас подбросило на выбоине.

— Прошу прощения?

Мои слова подпрыгивали в такт колесам, странная, острая, щиплющая боль пронзала тело.

— Тебя... волнует то, что ты... уничтожил картель... а не то, что меня взяли в заложники... и... чуть не... забили... до смерти... несколько раз. Нет, это... вообще не имело значения.

Мужчины вокруг усмехнулись, а Гриффин свирепо посмотрел на меня, без усилий справляясь с тряской.

— Нет, вообще не имело. Не имело значения, что я использовал шесть разных услуг, чтобы изменить приказы и прилететь из другой страны за три гребаных дня, чтобы спасти твою задницу. Всё, что меня волновало, это картель.

Дорога стала ровнее, и я неохотно отпустила его руку.

— Мне следовало бы знать. Вот почему девушки всегда влюбляются в злодеев из книжек — по крайней мере, те парни готовы сжечь ради них весь мир.

Гриффин покачал головой.

— Я сжег ради тебя целый картель, но, видимо, это ни хрена не значит, — проворчал он, и я хихикнула.

Зажав рот рукой, я проглотила остатки полуистеричного смеха, прежде чем он вскинул бровь.

— Почему ты не писала? — спросил он, и я вздохнула: боль начала возвращаться после спада адреналина.

— Да, почему ты не писала? — добавил Берни.

— Если серьезно, каждый раз, когда приходила почта, он ждал в надежде, что там письмо от одной конкретной девушки. — Заговорил парень крайний справа и стянул маску; над его губой топорщились тонкие рыжие усы.

— А потом у нас был очень хреновый день тренировок, потому что командир получил письмо только от мамы, — сказал мужчина напротив меня, стягивая балаклаву следующим. Он был блондином до мозга костей, с квадратной челюстью, и его улыбка стала шире, когда он бросил взгляд на Гриффина, который сердито смотрел на своих бойцов.

Последний парень снял маску, его лицо было усыпано веснушками.

— Может, ты ее уже поцелуешь? Мы все знаем, что ты хочешь. — Он ухмыльнулся, а щеки Гриффина — то немногое, что я могла разглядеть под бородой — вспыхнули красным.

— Давай, — подначил Берни.

— Поцелуй ее. Поцелуй ее, — скандировали они все, а Гриффин закрыл глаза, качая головой. Я застыла на сиденье, глядя на профиль Гриффина, не зная, что делать.

Ответ пришел сам собой, когда он внезапно потянулся ко мне, обхватил мои щеки одной рукой и впился губами в мой рот. Я закрыла глаза, погружаясь в сладость его вкуса. Губы, которые я так долго хотела почувствовать на своих. Его недельная борода кололась, а усы щекотали, но мне было плевать, когда бархатная мягкость поцелуя стала глубже.

Я ничего не могла с собой поделать. Слишком много времени уже было потрачено на ожидание, и я не хотела ничего большего, кроме как потерять остаток, целуя его, прикасаясь к нему, находясь в его объятиях. Поэтому я подалась вперед, еще сильнее прижимаясь к его губам.

Его грудь завибрировала о мою, когда он усмехнулся, но его губы удерживали мои со всем пылом, на который он был способен. Одна рука скользнула к затылку, крепко сжимая мои волосы, пока я обвивала руками его шею.

Мы оторвались друг от друга на полсекунды, тяжело дыша; наше горячее дыхание смешивалось между едва приоткрытыми губами.

— Я скучал по тебе, — прошептал он.

— Я тоже по тебе скучала, — ответила я.

И его горячий поцелуй снова нашел мои распухшие губы. Другая его рука скользнула под подол моей майки на талии, провела по коже, а затем поднялась выше лопаток, сильно прижавшись к спине, чтобы притянуть меня ближе к себе. К порезам и ожогам, пересекающим почти каждый дюйм моей кожи, которые тоже ожили под его прикосновением.

Я мгновенно дернулась и вскрикнула от боли, разрушив такой идеальный момент.

— Джейн? — шокированно произнес он, когда я скорчилась вперед в агонии. Я закрыла глаза; дыхание вырывалось короткими рывками.

Зрение затуманилось; я моргала, пытаясь отогнать дурноту и мучительное головокружение. Гриффин уставился на кровь, капающую с его ладони и шлепающуюся ему на бедро.

— Какого черта? — пробормотал он, а затем быстро схватил меня за плечо, разворачивая и заставляя меня вскрикнуть. Медленно приподняв мою пропитанную кровью майку, я услышала его резкий вдох. Я беззвучно вскрикнула — боль снова пронзила меня, когда ткань оторвалась от кожи, и застонала.

— Останови машину, — громко скомандовал он.

— Простите, командир. Но мы не можем, — сказал Дом с переднего сиденья.

— Я сказал, блядь, останови машину, — прорычал он. — Нам нужен медик из БТР позади нас.

— Командир, мы в опасной зоне. Еще два километра, прежде чем мы встретимся с командованием базы, — повторил Дом.

— Мне насрать на... — начал Гриффин, когда я завалилась набок и меня вырвало от агонии.

— Командир? — спросил Берни; всё внимание снова переключилось на меня.

— Эй, умница, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на мне, — сказал Гриффин, обхватив мое лицо руками, пока моя голова безвольно болталась из стороны в сторону. Борьба между тьмой, пытающейся проглотить меня целиком, и его красивым лицом была изнурительной и выматывающей. Не знаю, сколько бы я еще продержалась.

— Они вкололи мне, — начала я и закашлялась; очередная волна боли прострелила спину. Весь адреналин, сдерживавший мучения, испарился. Теперь я чувствовала всё, потому что знала — я в безопасности. Будь он проклят за то, что заставил меня почувствовать себя в безопасности.

Мой язык заплетался; я пробормотала:

— Они вкололи мне кучу наркотиков, чтобы вырубить.

Гриффин осторожно усадил меня к себе на колени, прижимая к груди, как новорожденную, стараясь не касаться спины.

— Быстрее, — скомандовал он.

— Нам нужно ехать быстрее. — Дом передал по рации приказ увеличить скорость, прежде чем вся колонна помчалась еще стремительнее.

— Я чувствую, как это начинается снова, — пробормотала я, когда в глазах потемнело. — На этот раз не от наркотиков.

— Джейн, мне нужно, чтобы ты смотрела на меня. — Он крепко сжал мой подбородок.

Я подняла дрожащую руку и провела пальцами по его бороде.

— А я и не против, — пробормотала я.

— Очень жаль, потому что я сбрею ее всю, как только мы вернемся домой, — прошептал он.

— Зачем? Я уже привыкаю. — Мой голос звучал так же слабо, как я себя чувствовала.

Он взглянул на своих товарищей, а затем снова на меня.

— Вот именно поэтому, — поддразнил он, и я усмехнулась, перейдя в кашель.

— Хорошо, что у меня есть та фотка с твоей сексуальной задницей.

— Моя задница всегда сексуальна. — Он ухмыльнулся, и я попыталась покачать головой.

Я закрыла глаза, когда мир пошел кругом. Я знала, что сейчас будет: мутные звездочки, затанцевавшие перед глазами, предупредили меня о надвигающемся неконтролируемом провале в небытие.

— Эй, эй. Открой глаза. Посмотри на меня. Открой их ради меня.

Я попыталась разлепить их, но так устала. И замерзла.

Я на мгновение задрожала, прежде чем найти те самые расплывчатые ореховые глаза, пристально смотрящие на меня.

— Я не хочу помолвочное кольцо из жалости, между прочим, — сказала я, пытаясь собраться с силами.

— Это то, о чем ты хочешь поговорить прямо сейчас? — ответил он, проводя пальцами по моим векам.

— Да. Зачем тебе дарить его мне, если ты не имел этого в виду? — Мой голос стихал, пока я боролась за сознание. — Тебе нужны были только деньги.

Мир становился таким серым, таким темным. Я сощурилась, делая мучительный вдох. Его глаза, мне нужно было просто сфокусироваться на его прекрасном, ореховом взгляде.

— Я имел это в виду, — ответил он, и я попыталась закатить глаза, но сил держать собственную голову уже не было, позволив ей покоиться в его руке.

— Ничего более романтичного я в жизни не слышала. — Мой голос был едва слышен, звучал откуда-то издалека, и я больше не могла держать глаза открытыми.

— Джейн.

Я слышала его голос где-то в конце стремительно темнеющего туннеля, по которому я неслась.

— Джейн. Умница! — Он звучал отчаянно и обеспокоенно.

Это был не мой Гриффин. Таким он никогда не был.

— Детка, мне нужно видеть твои глаза. Мы почти на месте.

Это странным образом успокаивало, а его ровное сердцебиение рядом с моим ухом отбивало ритм, который убаюкивал меня во тьму, до которой оставалось всего ничего.

— Джейн... пожалуйста, — снова тихо взмолился Гриффин, и я сделала глубокий вдох.

Тьма рассеялась, когда я растворилась в мирной бездне, чтобы больше не чувствовать боли.