Не имея ни малейшего понятия как, я снова оказалась в той крошечной комнатке, и та же самая девушка снова обрабатывала мои раны. Должно быть, они были лишь поверхностными, иначе я бы уже наверняка отдала концы. Приняв это за небольшую удачу, я сделала вывод, что Альберих Шнур не пытался меня убить. Ему нужна была информация, которой, как он думал, я располагаю, но которой у меня точно не было.

— Тебе нужно держать язык за зубами, — отчитала меня девушка, пока я лежала на животе, отвернув голову в сторону и скрестив руки под ней, а она работала легкими, как перышко, прикосновениями, которые ощущались как клеймящее железо.

Я усмехнулась, несмотря на боль.

— Как тебя зовут?

— Ишани, — тихо прошептала она.

— Красивое имя. Я Джейн, — ответила я, пока она наносила какую-то мазь на мои раны. — Почему ты мне помогаешь?

— Они сказали, что я не буду видеть мужчин, если помогу твоим ранам зажить, — ответила она.

— Как я и думала. Они не пытаются меня убить. Пока что, — пробормотала я себе под нос.

— Я не понимаю. Они делают красивую женщину не стоящей никаких денег, но не убивают?

— У меня есть то, что им нужно, — ответила я и прижала подбородок к рукам, вздрагивая от ее прикосновений. — Ты не знаешь, как долго я здесь нахожусь?

Она покачала головой.

— Расписание изменилось. До того как ты появилась, два раза давали воду и один раз еду. Теперь только воду, когда приносят мазь, а про еду, кажется, забыли.

— Сколько раз они приносили воду и мазь?

— Каждый раз, когда ты здесь. Значит, уже три, — ответила она, и я стукнулась лбом о кровать.

— Я бы хотела его убить, — пробормотала я, снова поморщившись.

— Почему бы просто не дать ему то, что он хочет? — спросила она, но я смогла лишь вздохнуть, зная, что на самом деле у меня нет ничего ценного, и не имея возможности сказать об этом Ишани на случай, если нас подслушивают. После первого раунда избиений я поняла: позволить ему думать, что у меня есть то, что ему нужно — мой единственный рычаг давления, сохраняющий мне жизнь.

Внезапно что-то необычное резануло слух, заставив меня повернуть голову к маленькой запертой двери. Я затаила дыхание, напряженно прислушиваясь к слабым звукам какой-то суматохи. Тусклый желтый свет, обычно пробивавшийся сквозь щели двери, мигнул. Я напряженно села; мы все уставились на дверной проем, пока звуки насилия стремительно приближались, но так же быстро стихли. Внутри комнаты воцарилась такая же мертвая тишина, как и в коридоре снаружи.

Я вздрогнула, когда Ишани схватила меня за руку, вытащила мою черную майку из-под матраса и потащила в тот же угол, где жались остальные три девочки. Мы ждали, нервы были натянуты как струна; несколько девочек ахнули, когда слабый свет погас, оставив нас в кромешной тьме. Затем я услышала слабый щелчок, и рука Ишани впилась в мою. Звук был таким, словно замок осторожно отперли. Этот звук заставил адреналин хлынуть по венам, отодвигая на задний план боль и истощение, которые делали меня вялой всего мгновение назад.

Я почувствовала, как она сунула мне в руку майку, и я с трудом натянула ее через голову; приглушенный стон эхом разнесся по пустой комнате, и я поняла, что он принадлежит мне.

Мои глаза расширились, привыкая к темноте, когда дверь со слабым скрипом распахнулась. Я нахмурилась и склонила голову, испытывая одновременно ужас и любопытство, когда массивная фигура смертельно тихими шагами скользнула в комнату, пригнувшись.

Выделяясь черным силуэтом на фоне смутной серости, он был одет во всё черное; балаклава закрывала горло, пряча рот и нос. Очки ночного видения скрывали остальную часть лица; черный шлем защищал голову так же, как бронежилет, плотно прилегающий к груди. К бедрам было пристегнуто оружие, а прижав винтовку к плечу, он быстро оглядел комнату, а затем опустил оружие, когда девочки еще сильнее вжались в угол.

Подняв палец в перчатке, он приложил его к губам, призывая нас к молчанию. Кровь застыла в жилах — мне было не страшно, но и облегчения я не почувствовала, услышав приглушенный, но безошибочно узнаваемый хлопок за дверью.

Я не сводила глаз с мужчины, пока он двигался вдоль периметра комнаты, устанавливая небольшие устройства в, казалось бы, тщательно выбранных местах. По мере того как он подкрадывался ближе — ни единого звука не доносилось от его черных ботинок — девочки всё плотнее вжимались в угол.

Не раздумывая, я выставила руки перед ними, предлагая хоть какое-то утешение и защиту.

Затем он выпрямился, указал на меня и поманил одним пальцем, давая знак следовать за ним.

Я осталась на месте, удерживая девочек позади себя.

Он остановился в дверях и резко обернулся. Склонив голову, он махнул всей рукой, приглашая нас за собой.

Но я всё равно осталась на месте, прищурившись.

Еще несколько хлопков раздались ближе, а затем землю сотряс слабый гул. Устройства, которые мужчина установил в комнате, издали одиночный писк, и замигала красная лампочка. Он снова махнул рукой, на этот раз гораздо более настойчиво.

Как по команде, девочки и я быстро поползли за ним. Пальцы Ишани нашли мое запястье, крепко вцепившись в меня, пока она вела вперед самую младшую девочку. Мы были далеко не такими тихими, как этот грузный мужчина, ведущий нас по коридору, который по идее должен был производить немало шума.

Мои пальцы скользнули по затхлой каменной стене, мокрой от влаги, скапливающейся на камне. Бледный лунный свет лился сквозь зарешеченное окно напротив комнаты, в которой нас держали в плену. Это был скорее не коридор, а длинный туннель, уходящий в обе стороны от нас, где в темноте плясали тени.

Следуя за мужчиной направо, у меня скрутило живот, тошнота подкатила к горлу, и я едва не подавилась от всепоглощающей вони. Густой запах железа ударил в нос, и я опустила взгляд на свои пальцы, потирая их друг о друга. Красные. Влага на стене была кровью. Оглядываясь по сторонам, мне стоило огромных усилий сглотнуть подступающую рвоту. Багровые полосы стекали по стенам, указывая, словно жуткие стрелы, на каменный пол, где мы перешагивали и обходили раскинувшиеся, изувеченные тела.

Зрелище не поддавалось описанию, и через несколько шагов я непроизвольно остановилась. Ишани врезалась мне в спину, но мое тело отказывалось двигаться дальше.

То, что лежало передо мной, было худшим из всего, что я видела. Тело, которое мой разум отказывался воспринимать, было без головы. Согнувшись пополам, меня яростно вырвало; жгучая желтая жидкость смешалась с лужей крови, которая больше не пульсировала из рваного мяса на шее мужчины.

Ишани вскрикнула, уткнув лицо младшей девочки себе в живот, прежде чем та успела увидеть эту кровь, в то время как парочку других девочек начало рвать.

— Нам нужно идти, — произнес мужчина, тихо и настойчиво, появившись передо мной и стратегически закрыв собой обезглавленное тело.

— Я... Это... Он... — Я пыталась связать слова, но ничего не выходило.

— У нас мало времени, чтобы вывести вас в безопасное место. Командир и я уже зачистили этот сектор, но так будет недолго, если мы не пошевелим задницами, — снова сказал мужчина, кивнув в сторону коридора.

Командир? Одно это слово пробилось сквозь туман, удерживающий меня на месте. Очередной низкий гул прокатился под ногами, выбив несколько камней.

— Дыши ртом, так не будет так сильно вонять, — быстро добавил он и развернулся на каблуках. Приоткрыв губы, я не была уверена, что вкус воздуха лучше запаха, но он произнес слово, которое вселило в меня крошечную надежду.

Командир. Этого не может быть... Неужели?

Спотыкаясь, перецепившись через часть тела, на которую я наотрез отказывалась смотреть, мы свернули за угол и оказались у подножия узкой каменной лестницы. Я впилась взглядом в мужчину, который подал нам знак сжатым кулаком и остановился. Не отрывая глаз от живого человека, выглядевшего в целом нормально, я подавила в себе желание опустить взгляд на что-то теплое, прижавшееся к моей лодыжке.

Это был свежий труп, я инстинктивно понимала это, но не хотела его видеть.

Резкие, хаотичные хлопки разразились над нами, эхом спускаясь в нашу камеру — звуки, которые были мне знакомы.

Выстрелы.

— Дерьмо, всё пошло немного грязнее, чем мы ожидали, — сказал мужчина, бросив на нас взгляд через плечо после того, как что-то пробормотал в рацию. Прижав к себе винтовку, он добавил: — План меняется. Враждебный картель заявился раньше, чем мы рассчитывали. У нас две колонны ждут у ворот за внутренним двором — всего четыре БТР. Я обеспечу необходимое прикрытие, но если я скажу бежать, вы бежите со всех ног к этим воротам. Там нас ждут люди возле машин. Не прекращайте бежать. Не оглядывайтесь. Не ждите ни меня, ни кого-либо еще. Поняли?

Очередная волна адреналина заколола под кожей, и я яростно закивала; он боком сделал несколько шагов вверх по лестнице. Обойдя тело, свисавшее вверх ногами, он наклонился и вытащил нож, торчащий из заполненной кровью глазницы. Металл хлюпнул при извлечении, и вся кровь отхлынула от моего лица.

З-з-зачем он это сделал?

Пальцы Ишани впились в мое запястье, мягко подталкивая меня вперед; она давилась сухими рвотными позывами, но всё равно поднималась к серебристому свету, заливающему верх лестницы.

Залитый лунным светом, человек, спасающий нас, выглянул из-за угла наверху, и я прижалась к нему так близко, как только могла, не касаясь его. Слева виднелась колоннада с несколькими открытыми дверями, а справа — большие разбитые стеклянные окна; ни одно из этих мест не могло служить укрытием от хаоса, разворачивающегося перед нами. Звук взрывов был оглушительным, вспышки выстрелов — еще более. Во внутреннем дворе бегали и кричали десятки мужчин, и я не могла разобрать, кто есть кто. Повсюду валялись тела, разбросанные в пятнах винного цвета, густо сочащихся по земле.

Ишани наконец-то вырвало, когда мужчина щелкнул переключателем на очках, закрывающих его глаза.

— Туда, — прошептал он, кивнув в сторону полосы деревьев за железными воротами, возвышающимися перед лесом. К свободе от насилия и смерти, окружающих нас. Адреналин пульсировал, побуждая меня бежать, вытесняя из головы рациональные мысли.

Свобода.

Спасение.

Безопасность.

Он взглянул на запястье, пока мы жались к нему, прячась от убийц, хаоса и пуль, со свистом рассекающих воздух.

Чудовищные вибрации разорвали пространство вокруг нас; камни сыпались со зданий в такт обломкам, с яростью разлетающимся от ворот. Металл застонал и прогнулся, когда их разорвало на части. Волна новых людей, одетых кто во что горазд, немедленно хлынула в образовавшуюся брешь, выкрикивая слова на языке, которого я не понимала.

— К фонтану! — крикнул наш спаситель, заметив для нас возможность проскочить.

Он дал очередь вокруг нас и рванул вперед. В ушах звенело от крови, адреналина, страха и рева трассирующих пуль. Я схватила Ишани за руку, вырываясь из пелены тьмы следом за мужчиной, и помчалась к гейзеру, истекающему красной рекой по сложенному камню на полпути между нами и свободой.

Пуля чиркнула мимо меня, пролетев так близко, что поток воздуха отбросил мой хвост в сторону.

Едва дыша, мои босые ноги шлепали по скользкому камню, все боли были забыты.

— Быстрее! — крикнул мужчина, его голос был едва слышен. Он резко повернулся в сторону, снова нажимая на спусковой крючок, свалив кого-то на землю.

Сфокусировав свой затуманенный взгляд на единственном объекте на этом открытом пространстве, который мог бы послужить хоть каким-то укрытием, я побежала еще быстрее; Ишани летела рядом со мной, а остальные растянулись позади.

Он развернулся вбок, снова нажимая на спусковой крючок, свалив кого-то, кого я даже не видела, но услышала, как он с глухим стуком упал на землю.

Но тут мои ноги поскользнулись, и я кубарем полетела вниз, с размаху ударившись плечом о пропитанный кровью камень. Ишани закричала, когда мое запястье вырвалось из ее хватки. Спина отозвалась дикой болью, и, чувствуя, как огонь пытается поглотить меня, я смогла лишь скривиться и крикнуть:

— БЕГИ! — махая ей рукой, в то время как мужчина, защищавший нас, резко затормозил и прицелился поверх моей головы.

Раздался выстрел, когда я попыталась приподняться, а затем кто-то повалил его на землю. Споткнувшись пару раз, мне удалось встать и сделать шаг вперед, когда чья-то рука обхватила меня за плечи и резко остановила.

— Здравствуй, тварь. Решила сегодня поиграть в героя? — прорычал Коротышка и дернул меня назад. Я бесполезно пиналась ногами назад, пока его рука змеей обвилась вокруг моей шеи, и он сдавил мне горло своим бицепсом. Закашлявшись, я царапала и пыталась ослабить давление, которое медленно перекрывало доступ кислорода к моему телу. На периферии зрения начало темнеть. Заметав взглядом по сторонам, я увидела, что наш спаситель увяз в рукопашном бою с тремя другими. Я понимала, что он не сможет мне помочь.

Жадно глотая воздух, пока хватка становилась всё туже, мой затуманенный взгляд встретился со взглядом Ишани, которая смотрела на меня, зажав рот руками, и девочками, скорчившимися возле фонтана.

Я не могла быть единственной, кто застрянет здесь.

Я не могла здесь умереть.

Я перестала вырываться. Когда я расслабилась и повисла на руке, сдавливающей мое горло, он слегка опустил ее, и этого мне хватило, чтобы упереться ногами и с силой оттолкнуться назад, впечатавшись затылком в нос этого низкорослого ублюдка. Его хватка ослабла с булькающим звуком ровно настолько, чтобы я смогла сглотнуть немного воздуха, и я вонзила локоть ему в живот. Он полностью отпустил меня, когда воздух выбило из его диафрагмы, и я резко обернулась; в этот момент воздух прорезал пронзительный свист.

Металл скрежетнул по камню.

Коротышка согнулся, тяжело дыша, и тут я заметила боевой нож, скользящий ко мне — тот самый, который еще недавно торчал в чьем-то глазном яблоке. У него было время лишь на то, чтобы его единственный глаз расширился от ужаса, когда я бросилась вперед, выхватила нож с камня и вонзила его ему в горло. Тело Коротышки рухнуло на землю; он кашлял и задыхался, черная кровь пузырилась между его зубами и хлынула изо рта.

Мое сердце бешено колотилось, пока я смотрела на человека, умирающего от моих рук, не зная, что должно происходить в моей голове.

Пули, свистящие мимо, стали слабыми, почти несуществующими.

Он ведь не собирался на самом деле умирать, правда?

Коротышка закашлялся, кровь забулькала от рефлекторного спазма.

Напряжение на его лице спало.

Он умирает.

Это была моя вина. Я ударила его ножом в горло.

Но он собирался убить меня. Он уже пытал меня и находил в этом удовольствие.

Тело Коротышки обмякло, последний булькающий вздох сорвался с его губ, прежде чем он затих.

В лунном свете его зрачок расширился, а затем приобрел стеклянный, тусклый оттенок, как у выпотрошенной рыбы.

Он мертв.

Пальцы сомкнулись на моем запястье; грубая ткань перчаток царапнула кожу.

— Я-я-я...

— Пошли! — мужской голос. Тот самый мужчина, который пытался вывести нас в безопасное место.

Точно, безопасность.

Вырвавшись из оцепенения, я слишком резко обернулась. Мир вокруг закружился, вызывая головокружение, и острая боль прострелила спину.

Я споткнулась о собственные ноги.

— Эй! — крикнул он. — ЭЙ! — Его рука тряхнула меня за плечо, и я часто-часто заморгала. А затем он внезапно толкнул меня вперед. Обернувшись, он выпустил пару пуль, пока я, спотыкаясь, брела вперед.

Давай же, тупое тело! Очнись, блядь.

Оглушительный взрыв прогремел передо мной, расколов верхушку фонтана и обрушив град острых каменных осколков на Ишани и остальных девочек. Они закричали, закрывая головы руками. Тот самый знакомый прилив энергии, вызванный адреналином, пронесся по моим венам, и я рванула вперед последние несколько футов, бросаясь на землю рядом с ней.

— Ты как? — выдохнула я.

Она кивнула, ее глаза чуть не вылезали из орбит от страха. Я смахнула обломки с ее плеч и огляделась. Наш единственный защитник снова вступил в бой с еще большим числом нападавших. И тут меня осенило — мы не могли оставаться здесь. Мы были как утки в тире в этой войне за территорию, которая, видимо, началась слишком рано.

Окинув взглядом внутренний двор, мои глаза остановились на сломанных воротах. Там ведь колонны машин, так? Именно это он и сказал. Я подняла палец, указывая на нашу свободу. Ишани проследила за моим взглядом, вздрагивая, когда на нас посыпалась очередная порция пыли и камней.

Она лишь раз кивнула, а затем мы резко вскочили, повернулись к воротам и сорвались на бег как раз в тот момент, когда на нашем пути вырос Альберих. У меня не было времени гадать, откуда он взялся; я отпрыгнула назад, раскинув руки, чтобы удержать равновесие.

Толкнув младших девочек вперед, Ишани приказала им бежать и не останавливаться. Альбериху, казалось, было плевать, когда они пробежали мимо него, потому что он поднял пистолет и прицелился прямо мне в грудь.

— Обычно я люблю сначала поиграть со своими питомцами, но это... это принесет не меньшее удовлетворение, — прорычал он. Мое дыхание перехватило, когда я уставилась на дуло пистолета, которое вот-вот должно было стать концом моей жизни.

— Беги, Ишани, — пробормотала я, не сводя глаз с дула. В животе всё скрутило от воспоминания о том, как точно таким же пистолетом размахивали перед моим носом всего несколько месяцев назад, прежде чем приставить его между моих глаз. Но, разумеется, Альберих ничего об этом не знал и лишь рассмеялся.

— Да, Ишани. Беги, — издевался он. — Мне нужна только она. — Она сделала неуверенный шаг вперед.

Я медленно подняла руки в мольбе; сердце бешено колотилось в груди.

— Отпустите меня. У меня нет того, что вам нужно.

— Вот именно, — прорычал он и нажал на спусковой крючок. Я закрыла глаза, вздрагивая, когда два выстрела раздались одновременно.

Смерть неслась прямо на меня.

Но я не почувствовала удара от пули, как должна была.

Приоткрыв один глаз, я часто заморгала.

Жива.

Я всё еще была жива. Хлопнув ладонью по груди, я почувствовала, как сердце пытается выскочить из грудной клетки. Я выдохнула, и слезы покатились по моему лицу. Никогда прежде я не встречала облегчение так открыто. Взглянув на человека, чья пуля должна была попасть в меня, я закусила нижнюю губу.

Во лбу Альбериха зияла черная дыра. Он всё еще стоял, но затем его тело повело в сторону, и он рухнул на землю под неестественным углом.

Мертв.

Хорошо. Он получил то, что заслужил. Тихий стон сорвался с губ моей спутницы, и я перевела взгляд на Ишани.

Нет!

Она медленно оседала на землю, держась за грудь, меж пальцев сочилась алая кровь.

— Ишани! — ахнула я, подхватывая ее прежде, чем она ударилась о камень, и рухнула на колени. — Нет, нет, нет. Всё будет хорошо, вот увидишь. — Я откинула волосы с ее изможденного лица, прижимая ее к себе. Этого не может быть. Она не могла заслонить собой пулю, предназначавшуюся мне.

Она подарила мне вымученную улыбку, пока я качала головой, слезы текли по моему лицу.

— Нет, ты должна выжить. Ты уже почти на свободе. — Я прижала руку к ее ране, быстро вытекающая кровь струилась между моими пальцами.

Она закашлялась.

— Я уже свободна. Мне так спокойно, — прошептала она.

Нет, нет. Это меня должен был застрелить Альберих, я уже смирилась с этой судьбой. Почему она должна была так жертвовать собой?

— Ишани, девочки. Ты им нужна, — сказала я, укачивая ее взад-вперед, но она покачала головой.

— Теперь у них есть ты. — Она выкашляла струйку темной крови, скопившуюся в уголке рта, и я крепче прижала ее голову к своим коленям. С силой надавив на рану, я почувствовала, как она содрогнулась под моей ладонью, а затем ее губы покинул протяжный вздох.

Она перестала двигаться, ее голова безвольно болталась в такт моим судорожным вдохам.

Ничего.

— Нет. Нет, — прошептала я, тряся ее за голову. — Ишани? — Я ударила ее в грудь, не веря, что всё это происходит на самом деле. Молодая девушка только что приняла пулю, предназначавшуюся мне, и умерла.

— Ишани! — закричала я, тряся ее сильнее. Мне просто нужно было закрыть глаза и проснуться от этого кошмара. Крепко зажмурившись, горячие мокрые слезы катились по моим щекам; я сосчитала до трех, прежде чем с надеждой открыть их.