Я стояла перед зеркалом в полный рост в своей спальне и проводила рукой по платью. Оно было черным, расклешенным от талии, длиной до середины голени, и надето поверх белой водолазки, выглядывающей из-под широких бретелек-маек. Я натянула белые ботильоны и поправила на носу огромные очки. Критически оглядев себя, я вздохнула.

На сегодня это был максимум моих возможностей. Я потратила время на укладку волос легкими волнами, но решила обойтись минимумом макияжа по сравнению с тем, что обычно наносила. С аккуратной прической я была уверена, что выгляжу компетентно и профессионально.

Я думала, что всё это поможет мне обрести себя этим утром. С моих губ сорвался еще один протяжный вздох.

— Ну, я пошла, папочка, — с грустью прошептала я фотографии, вставленной в раму старинного зеркала. Винтажный стиль соответствовал всему, во что я постепенно превращала свою комнату. Мне удалось найти в секонд-хенде пару прекрасных винтажных кружевных занавесок, которыми я задрапировала окно. Каркас кровати, комод, настольные лампы — почти всё в моей комнате я отхватила в том или ином антикварном магазине. Даже морской волны стеганое одеяло, которое я расправила на кровати, было находкой из комиссионки.

Сделав еще один глубокий вдох, я подхватила свою пухлую школьную сумку и вышла за дверь спальни. Несмотря на ранний час, мне требовалось дополнительное время на подготовку, хотя я уже приходила в школу в нерабочее время, чтобы обустроить свой класс.

В этом маленьком городке в часы пик движения почти не было, если оно вообще было. Выезд до того, как свет озарит горизонт, означал, что его, скорее всего, не будет вовсе. Заехав на своей серой «Хонде Цивик» на территорию школы, я обнаружила, что в этот ранний час могу выбирать любое место для парковки. Повесив на шею бейдж учителя, я кивнула своему отражению в зеркале заднего вида. Пути назад не было.

Огромное кирпичное здание нависало надо мной, отбрасывая длинную тень на парковку, пока небо за ним светлело. Нежно-розовые тона раскрашивали зубчатую линию гор, тянущуюся на заднем плане. Стоящие на страже миллионы лет и, вероятно, еще миллионы впереди, их твердые гранитные сердца вселяли в меня надежду на стабильность и на то, что эта новая жизнь в Редуотере, штат Айдахо, сложится хорошо. Сорваться с места и переехать в глушь само по себе было достаточно тяжело, а уж без моей собственной скалы — моего отца — и подавно.

Отказ от независимого образа жизни ради того, чтобы снова съехаться с мамой и братом, дался мне нелегко, но в то же время я не колебалась ни секунды. Мама и так потеряла слишком много, чтобы мы могли позволить ей скитаться по стране в одиночестве, вдали от всех и вся, кого она знала, только потому, что ее вторую половинку жестоко вырвали из ее жизни. Клятва, которую они дали — быть партнерами на всю жизнь, — была безжалостно растоптана. Но несмотря на всю горечь утраты, я всё еще мечтала когда-нибудь обрести такую же любовь, как у них, хотя до сих пор романтика, казалось, обходила меня стороной.

Мои туфли отстукивали ритм, словно метроном, пока я поднималась по бетонным ступеням к дверям, которые я толкнула и вошла внутрь. Пройдя вторые двери, я остановилась на мгновение, чтобы оглядеться. Ярко освещенное общее пространство передо мной было совершенно пустым. Огромные колонны окружали зону для сборов, чередуясь в цветах оникса и багрового — цветах школы. На бледно-коричневом полу был ярко нарисован рычащий огромный росомаха.

«Редуотерские Росомахи». Звучало действительно устрашающе, и, судя по тому, что я слышала, школа преуспевала почти во всех видах спорта, в которых участвовала. Хотя больше всего она славилась своими командами по борьбе и тяжелой атлетике, остальные тоже не сильно отставали.

Однако в том, что касалось учебы, меня предупредили, что большинство учеников не особо утруждают себя, и, как я выяснила, академический рейтинг школы был в лучшем случае посредственным.

Повернув налево, я начала проходить мимо кабинета, когда улыбающаяся блондинка с добрыми глазами поймала мой взгляд и энергично замахала рукой. — Привет! — окликнула она, заставив меня остановиться на полушаге.

Я узнала ее по нескольким собраниям, на которых присутствовала, молча сидя и наблюдая с задних рядов. Черты ее лица были такими же мягкими, как у меня, но уже тронутыми временем. Яркие голубые тени для век забились в морщинки в уголках ее карих миндалевидных глаз.

— Доброе утро, — вежливо ответила я, слегка улыбнувшись в ответ.

— Вы, должно быть, мисс Барлоу, наш новый учитель истории. Я видела вас на нескольких собраниях, и, конечно же, директор рассказал нам всем о вас. Мы так рады, что вы стали частью нашей команды. — Она широко улыбнулась и встала со стула. Я смотрела, как она быстро и ловко направляется к двери справа от меня и выходит из ярко освещенного кабинета. Букеты красивых — но явно искусственных — цветов были разбросаны среди стопок бумаг и двух мониторов на ее столе.

— Я Нэнси Питтс, менеджер в приемной. Если вам что-нибудь понадобится, абсолютно что угодно, просто звоните. Я знаю о закулисье этой школы больше, чем, наверное, должна бы, — прощебетала она и подчеркнула свои слова взмахом слабой кисти и драматичным взглядом, брошенным в пустой коридор. — О, и просто напоминаю, что все младшеклассники находятся на втором этаже, поэтому вход туда запрещен для учеников седьмого класса и старше. Боже, я же так и не спросила... У вас уже была экскурсия? — Она подошла ко мне вплотную и заправила прядь волос длиной до плеч за ухо.

— Я знаю, как пройти в свой класс, в кафетерий и в учительскую внизу. Вот и всё, — ответила я, и она цокнула языком.

— Это никуда не годится. Я знаю, что вам нужно подготовиться к первому дню, поэтому проведу для вас экскурсию как-нибудь позже на этой неделе. О! — Она подняла палец и быстро поспешила обратно в свой кабинет. Я тихо последовала за ней, остановившись у окна кабинета, пока она рылась в стопке бумаг.

— И еще кое-что. Это для вас, — сказала она, протягивая мне часть стопки. — Вам нужно будет раздать это к вашему шестому уроку. Это для предстоящего собрания ко Дню ветеранов. И… — Ее голос снова затих, пока она искала другие бумаги. Выдернув одну из середины стопки, она протянула ее мне.

— Вот она! Карта школы. Показывает, где что находится, пока у нас не найдется минутка для экскурсии. — Она подняла глаза и подмигнула, пододвигая бумагу через стойку.

— Огромное спасибо, — ответила я и положила карту поверх стопки, которую она мне уже дала.

— Хммм. Есть еще одна вещь. Мой младший, Дейтон, в вашем шестом классе. Он и его друзья только и делают, что болтают всё время, поэтому у вас есть мое абсолютное разрешение звонить мне в любое время, когда он плохо себя ведет. — Она снова улыбнулась, и ее помада расплылась по мелким морщинкам вокруг губ, а я усмехнулась в знак согласия.

— Хорошо, это будет очень кстати, — ответила я и кивнула ей. — Еще раз спасибо, миссис Питтс.

— Для вас просто Нэнси. Отличного вам первого дня! — Она помахала мне вслед так энергично, словно провожала в круиз, и я побрела обратно по коридору. Дойдя до лестницы, я взялась за красные перила и осторожно спустилась на следующий этаж, где находился мой класс. Здесь было гулко, темновато и еще не так много учеников. В надежде, что мой первый день пройдет гладко, я приехала пораньше, чтобы дать себе больше времени на подготовку.

Мой первый урок прошел слишком тихо, большую часть времени класс был полусонным. Как бы жизнерадостно и увлекательно я ни старалась вести урок, я видела больше слюней и слышала больше храпа, чем когда-либо за всю свою жизнь в классе. Второй урок прошел не так уж плохо. Они все еще были достаточно тихими, но по крайней мере не спали. Я больше использовала проектор перед классом с этими старшими учениками, чем с младшими детьми, чувствуя воодушевление от преподавания истории — предмета, который я люблю больше всего.

Во время обеденного перерыва я еще немного украсила свой класс. Расставила забавные безделушки, которые собирала годами, и добавила несколько комнатных растений, а также небольшой грибной фонтанчик с феей на край стола.

Последний урок настал быстрее, чем я ожидала, и я сидела за столом, внося оценки, пока ждала, когда ученики начнут подтягиваться.

Прозвенел звонок, и толпа детей распахнула дверь. Она ударилась о стену и заставила задрожать несколько книг, сложенных справа от меня.

Я подпрыгнула, испугавшись резкого звука.

Они вернулись. Те грабители сейчас…

Я медленно выдохнула, пока мой разум переключался на каждую группу детей, заходивших внутрь. Нет, мы в порядке. Преступники мертвы. Я в классе, преподаю в новой школе и на новой работе.

Я наблюдала за группками подростков, которые только начинали свой путь в жизни. Мое сердце рвалось к девочкам, которые были такими же застенчивыми, какой когда-то была и я. К тем, чьи тела росли быстрее, чем у большинства, погребая их под тяжелым беспокойством о том, что раз они не выглядят как тощие популярные чирлидерши, значит, они не так достойны, как остальные.

Когда-то я сама была такой девочкой.

Мне хотелось бы забраться в голову к каждому подростку и сказать им, что всё наладится.

За секунду до финального звонка в дверь ввалилась группа из четырех парней. Они о чем-то громко смеялись, половина из них уселась прямо на парты на самых задних рядах. Один парень впереди закатил глаза, а затем снова уткнулся носом в книгу. Парочка девочек кокетливо хихикнула и помахала парням ручками.

Я покачала головой, прекрасно понимая, что происходит.

Наконец прозвенел звонок, но дети так и не угомонились. Встав из-за стола, я вышла к доске и остановилась в ожидании. Несколько учеников заметили это и терпеливо уселись, постепенно вызывая цепную реакцию по всему классу, пока четверо парней на задних рядах не прекратили болтать и, наконец, не посмотрели на меня.

— Дейтон Питтс, я полагаю? — произнесла я, скучающим взглядом глядя на парня, находившегося в самом центре внимания. У него были светлые волосы, как у его мамы, и такие же миндалевидные глаза, а его точеные черты лица казались старше его четырнадцати или пятнадцати лет.

Он вызывающе вскинул бровь. — А кто спрашивает?

— В каком году была подписана Декларация независимости? — спросила я, сцепив руки за спиной.

Он фыркнул. — Да кому какая разница?

— Сколько поправок входит в Билль о правах? — Я проигнорировала его выпад. Двое парней рядом с ним со смешком сползли на свои места.

Дейтон пожал плечами и лукаво улыбнулся милой рыжеволосой девочке, сидевшей на несколько рядов впереди него.

— Хорошо, как насчет чего-нибудь более современного. Когда был изобретен интернет? — спросила я, и он нахмурился, снова прыснув от смеха.

— Какая разница, знаю я это или нет? — ответил он, и я пожала плечами.

— Думаю, и правда никакой.

— Тогда почему вас волнует, знаю я ответы или нет?

— Думаю, мне плевать.

У него отвисла челюсть. — Чт-чт-что? — заикаясь, переспросил он. Свет лился через окна слева от меня, освещая красивую картину, висевшую на задней стене моего класса. — Я думал, учителям не все равно.

— Это так, — ответила я, наблюдая за ним. — Меня не волнует, можете ли вы выпалить пару заученных случайных фактов. История важна. Мы можем многому научиться, изучая ее, и, надеюсь, не станем жертвой вечно повторяющейся поговорки о том, что если вы отказываетесь учиться на ошибках истории, вы обречены их повторять. Например, мы все знаем знаменитую историю об Аль Капоне, верно?

Я сделала паузу, наблюдая за Дейтоном, который заинтригованно изучал меня, а затем продолжила: — Мой отец однажды расследовал одно дело. Был такой гнусный наркокартель, который держал в страхе улицы. Ничто из того, что ФБР делало до этого момента, не приносило никаких результатов. Пока один из осведомителей моего отца не умудрился раздобыть всего один документ. Один человек, главарь этой банды, совершил одну фатальную ошибку, о которой теперь знал мой отец.

Рыжеволосая девочка подняла руку: — А что такое «осведомитель»?

— Хороший вопрос, — отметила я. — Осведомитель — это конфиденциальный информатор. Это человек, который работает на полицию, предоставляя инсайдерскую информацию о преступной деятельности.

— И что они нашли? — не унималась она.

Я улыбнулась. — Финансовые отчеты. Документы, подтверждающие, что он годами лгал о своих доходах.

Дейтон фыркнул. — Об Аль Капоне полно информации в интернете; можно загуглить, что он сделал и как его поймали.

— В этом-то и суть, — я снова заложила руки за спину. — В конце концов они смогли предъявить гангстеру обвинения в тех поистине чудовищных преступлениях, за которые и хотели его посадить с самого начала, но именно налоговое мошенничество позволило ФБР выдать ордер на арест и впоследствии провести обыск в его доме.

— И что? Какое это имеет отношение к нашему уроку?

Парочка смешков от его друзей раззадорила его.

— Ты сам ответил на этот вопрос. Небольшой урок истории, и, возможно, он бы не стал пытаться врать правительству о своих налогах, что в итоге и привело к его аресту.

Дейтон закусил нижнюю губу, обдумывая мои слова. Но вместо того, чтобы что-то ответить, он сполз с парты и плюхнулся на стул, а озорной блеск в его глазах, казалось, угас — по крайней мере, на сегодня.

Я глубоко вздохнула и подошла к маркерной доске. — В моем классе не будет никаких схем рассадки, если только в этом не возникнет необходимость. Вы уже достаточно взрослые, чтобы самим контролировать этот процесс. Я ожидаю, что вы будете внимательно слушать, поднимать руку, если у вас есть вопросы, и, пожалуйста, хотя бы предупреждайте меня, когда вам нужно выйти в туалет. Не просто вставайте и уходите. Если вы будете проявлять ко мне уважение, я отвечу тем же, понятно? Но если вы его потеряете, то это ваше единственное предупреждение.

Все закивали, и я внутренне улыбнулась.

После этого урок прошел гладко, хотя Дейтон всё еще слегка огрызался. Казалось, он неплохой парень, просто упивался вниманием сверстников — точь-в-точь как один мой знакомый брат.

Я раздала бумажки из кабинета секретарши прямо перед тем, как прозвенел звонок, возвестивший об окончании моего первого рабочего дня. Дети похватали свои рюкзаки и с шумом высыпали в коридор, а я вернулась к столу со стопкой тестов, которые помогут мне оценить, чему они уже научились.

— Мисс Б.?

Я подняла глаза и увидела Дейтона, замершего в дверях.

— В чем дело? — спросила я, и его губы растянулись в дразнящей ухмылке.

— До завтра.

Я с минуту смотрела на него, пока он буравил меня взглядом.

Затем я кивнула один раз. — До завтра.

Он выбежал из класса, а я не смогла сдержать смешок. Мои прежние опасения по поводу преподавания в новых классах и нового предмета испарились. Теперь это казалось чем-то захватывающим, полным приключений, как начало чего-то неожиданного.