Гриффина не было довольно долго, что дало мне слишком много времени наедине со своими мыслями. Достаточно долго для того, чтобы я стянула кольцо, приняла душ и переоделась в пижаму. Если это можно было назвать пижамой. Это были крошечные шорты и футболка, которые я стянула у брата. Но я замерзла и проголодалась. Я не ожидала, что окажусь в такой ситуации с ночевкой. Или что сделаю то, что сделала.

Никогда прежде я не чувствовала себя такой раскованной, никогда и не мечтала, что способна на такую откровенность или страсть. Воспоминания о его вкусе и размерах его желания, прижимающегося ко мне, вызвали улыбку на моих саднящих губах и очередную волну мурашек.

Надев фальшивое помолвочное кольцо обратно на палец — бижутерия была настолько хороша, что почти могла сойти за настоящее — я подумала о Нэнси, которая, вероятно, всё еще не верила в нашу помолвку, но я обещала сыграть свою роль. Поэтому, желая получить чуть больше доказательств, чтобы попытаться закрепить легенду, я перелезла на койку Гриффина и порылась в его спортивной сумке. Я нашла его черное худи, которое он постоянно носил, и натянула его на себя. Если она это увидит, может быть, это поможет её убедить.

И, если быть честной с самой собой, я хотела чувствовать его на себе, вдыхать его слабый цитрусовый аромат, и это худи могло бы удовлетворить эту потребность. Ух, у меня плохо получалось притворяться, потому что те чувства, которые я испытала — этот поцелуй — были какими угодно, но только не фальшивыми. По крайней мере, с моей стороны.

Отыскав свои сабо, я выскользнула из спальни, с всё еще влажными волосами, решив попытаться наладить отношения хотя бы с его бабушкой.

Я надела линзы, чтобы избавить себя от очередных обсуждений моих очков, и, напрягшись от предвкушения, завернула за угол, оказавшись в гостиной. Она была на удивление пуста. Даже на кухне никого не было. Поэтому я поплелась туда и открыла дверцу справа от холодильника. Внутри кладовка была забита всевозможными закусками.

Мой желудок заурчал, напоминая, что я ничего не ела с самого обеда, и я схватила коробку крекеров. Закрыв дверцу, я обернулась и увидела Кару, а прямо за ней еще двух женщин. Ни Нэнси, ни Гриффина, ни его бабушки нигде не было видно.

— Это не твое, — прорычала Кара, и не успела я опомниться, как она подалась вперед и вырвала коробку у меня из рук.

— Простите... — пробормотала я, а она усмехнулась.

— Даже постоять за себя не может. — Она засунула руку в открытую коробку с печеньем «Goldfish» и закинула пару рыбок в рот. Медленно пережевывая, она сказала: — Нэнси сказала нам, что ты учительница истории Дейтона.

— Так и есть, — ответила я, пытаясь вернуть хоть каплю той уверенности, которой, как я когда-то клялась, обладала.

— И вот ты здесь, притворяешься невестой его старшего брата. В какую игру ты играешь? — прорычала Кара.

— Я ни во что не играю. — Мой голос дрогнул, и я обхватила себя руками. Я чувствовала себя так, словно снова оказалась в средней школе. Снова та пухленькая девчонка, загнанная в угол задирой.

— И как же он уговорил тебя на этот спектакль? — давила она, делая шаг ко мне. Я отчаянно замотала головой, но всё равно ничего не сказала. — Я не понимаю, как ты можешь так поступать. С обоими сыновьями Нэнси. Тебе ведь так легко лгать, не так ли?

Я посмотрела на свои ноги, и Кара бросила мне в лицо несколько крекеров.

— Держи. Если ты немного проголодалась, можешь съесть это.

— Хватит! — властный голос прервал суматоху, и я подняла взгляд в надежде, что, может быть, в ком-то из окружающих еще осталась капля доброты. Но встретилась с жестким взглядом бабушки Гриффина.

Кара наклонилась вперед и тихо прошипела:

— Если ты причинишь боль хоть одному из этих мальчиков, я причиню боль тебе, и Нэнси тоже.

— Я делаю всё это не для того, чтобы причинить боль сыновьям Нэнси. Они мне небезразличны.

— Для вас она миссис Питтс, — огрызнулась Нэнси, появляясь из-за угла. — Мы собираемся готовить ужин, так что вам лучше уйти прямо сейчас. — Я смотрела, как она приближается, а Кара по-детски захихикала.

— Ты не часть этой семьи, так что не жди от нас еды, — с торжеством тихо добавила она.

— Кара, я всё слышала. Мы так не разговариваем с гостями, — бабушка Гриффина протиснулась сквозь женщин, но выражение ее лица было каким угодно, только не гостеприимным — полной противоположностью тем отчитывающим словам, которые она адресовала своей невестке. Я была одиноким койотом, окруженным стаей голодных волков.

С меня было довольно. Я метнулась влево и быстро вырвалась из круга женщин, выскользнув обратно в коридор и пробежав мимо спальни.

Я перепрыгивала через ступеньку, поднимаясь по лестнице, и оказалась посреди семейной комнаты. Коричневый нейлоновый ковер скрипел под ногами, а в дальнем конце стоял бильярдный стол. Вдоль стены выстроился ряд двухъярусных кроватей; по диагонали от нескольких кресел-мешков была открыта единственная дверь в ванную.

Серый диван и два коричневых кожаных кресла были повернуты к телевизору, в который увлеченно пялились несколько детей. Но я не стала там задерживаться. Я быстро схватила плед из корзины рядом с диваном и вытащила кресло через стеклянные раздвижные двери слева от меня. На веранде лежал лишь тонкий слой снега, но, поскольку кресло я принесла из дома, оно было сухим.

Я поджала под себя ноги, накинула плед и натянула его до самого подбородка.

Вот и всё, наконец-то я была одна. Гриффин, должно быть, всё еще там, где находится бассейн, но я не могла больше там оставаться. Я не понимала, что такого сделала, за что они меня так возненавидели. Я же почти ничего не говорила. Может быть, в этом всё и дело. Или, может быть, они злились из-за того, что я не та, кого они хотели для Гриффина. Или они пытались защитить Дейтона, зная, что если он слишком рано ко мне привяжется, ему будет больно в тот момент, когда мы разорвем эти фальшивые отношения. Или, возможно, причина была в чем-то совершенно ином. Голова шла кругом. Всё оказалось гораздо хуже, чем я могла себе представить.

Но если честно, почему я вела себя как такая трусиха? Я просто пыталась сделать то, о чем просил Гриффин. И всё. Но с тех пор как я переехала в этот маленький городок, я раз за разом оказывалась в невыносимых ситуациях, когда, в отличие от себя обычной, я цепенела и вела себя как ребенок. Казалось, я больше не могла бороться. Как будто что-то внутри меня умерло в тот день, когда не стало отца. Как будто все те силы, что были у меня, чтобы постоять за себя, испарились в тот момент, когда до меня дошло, что он больше никогда не вернется домой.

Я еще сильнее съежилась в кресле и уставилась на горизонт. Солнце начинало садиться, окрашивая пейзаж в ярко-оранжевые тона, переходящие в золотисто-розовые по мере его погружения. До чего же невероятно красиво. И до чего же обманчиво. Я сгребла в кулак ткань худи Гриффина и поднесла к носу, вдыхая успокаивающий цитрусовый аромат и закрыв глаза.

Дверь слева от меня скрипнула, и я оглянулась через плечо, увидев возвышающуюся фигуру Гриффина. Засунув руки в карманы, он неспешно направился ко мне; на ногах снова были ботинки.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он тихим голосом. — В моем худи.

— Мне нужен был свежий воздух, — пробормотала я, отпуская ткань, и прижалась подбородком к коленям, надеясь, что он не видел, как я буквально нюхала его вещь.

— Кто-то что-то сказал?

— Я просто хотела перекусить, — жалобно протянула я, и он усмехнулся. — Но они забрали еду, а потом сказали, что раз я не часть семьи, то ужин мне не положен. Я голодная...

Брови Гриффина сошлись на переносице.

— Скоро должны приехать муж Кары и Брент, это поможет их обеих успокоить. Особенно мою маму. Она посмотрит на вещи более логично, и, если повезет, весь этот вздор прекратится. — Гриффин протянул руку, но я прищурилась, проигнорировав её, и подозрительно на него уставилась.

— А кто такой Брент?

— Мой отчим.

— А теперь, пошли. — Он пошевелил пальцами, а я покачала головой. — Я заказал еду, умница.

— Что? — Я радостно заулыбалась, и он усмехнулся.

— Я застал концовку твоей стычки с Карой.

Я шлепнула его по руке и надула губы.

— Тогда почему ты так долго за мной не шел?

— Потому что я задал ей трепку. Никто не смеет так обращаться с моей фальшивой невестой или отбирать у нее еду.

— Будь осторожен, кто-нибудь может тебя услышать, и тогда твоя мама разозлится еще больше. Я серьезно думаю, что она и правда попытается меня убить, если узнает, что всё это не по-настоящему. — Я посмотрела на него, и он вскинул брови.

— Я тебя защищу. — Он подмигнул, а я закатила глаза. — Ой, да ладно тебе. Скоро привезут китайскую еду, она должна быть здесь через... — он замолчал и повернул экран телефона к себе. — Через три минуты.

— Ну, китайскую еду я люблю, — пробормотала я, и он снова протянул руку. Вложив свою ладонь в его, я почувствовала рывок, и он закинул меня себе на спину. Инстинктивно я скрестила лодыжки на его талии, чувствуя его мозолистые руки, которые он подсунул мне под голые бедра. По телу разлилось тепло, когда я прижалась к нему плотнее. — Как всё прошло с Дейтоном?

— Я всё уладил, вот только теперь ему мерзко от того, что он увидел, — сказал Гриффин, ныряя обратно в дом и неся меня на закорках. Я бросила плед на пустой диван, гадая, сколько же времени я на самом деле пробыла на улице.

— От чего ему мерзко? — спросила я, пока Гриффин медленно спускался по лестнице.

— От того, как ты меня целовала.

— Ты ответил на поцелуй! — воскликнула я, и он хихикнул.

— Но на этот раз ты поцеловала меня первой.

— Бла-бла-бла. — передразнила я, и он шлепнул меня по ноге. — Прошу прощения?

— Я сброшу тебя прямо здесь, если ты не изменишь свой настрой, — поддразнил Гриффин, и я закатила глаза. — И не закатывай на меня глаза.

Тогда вместо этого я высунула язык, и он рассмеялся. Мы завернули за угол в гостиную и обнаружили, что кухня теперь забита битком. Большинство мальчиков и мужчин всё еще были влажными после бассейна и через считанные секунды уже брели обратно по коридору к нему, неся в руках тарелки с едой. Дейтон взглянул в нашу сторону и поиграл бровями, пока Гриффин усаживал нас на диван. Нэнси хмурилась уже не так сильно, как раньше, а вот Кара сидела с недовольным видом.

— Подожди, ты же и с мамой поговорил, да? — прошептала я, и Гриффин кивнул, бросив косой взгляд на чопорную женщину, сидевшую рядом с ними двумя. Она крутила в пальцах жемчужину, игнорируя своего внука и меня. — Как долго я была там наверху?

По данным исследований, среднее время, которое люди проводят наедине с собой в моменты стресса, варьируется от 15 до 45 минут, так что я вполне могла просидеть там около часа, восстанавливая равновесие.

— Где-то час, думаю, — ответил он, откидываясь на подушки.

— Извини, что так бурно отреагировала, — пробормотала я, и он одарил меня кривой улыбкой, закинув руку за мою спину.

— Я понимаю. Они и раньше пытались устраивать мне браки, так что не думаю, что ты преувеличиваешь.

— Теперь, когда я с ними познакомилась, эта идея не кажется такой уж странной, как поначалу.

Он фыркнул, когда сквозь напряжение прорвался звук уведомления.

— Значит, ты не жалеешь, что приехала?

— Пока нет. — Я улыбнулась, когда он встал и направился к двери.