«Если бы мы встретились иначе»

Несмотря на свист ветра, я прислушиваюсь к сердцебиению Дессина, считаю и запоминаю его ритм. Деревья смыкаются над грунтовой дорогой, по которой мы едем, а город с его огнями, замками и раскрашенными лицами остаётся позади, растворяясь в ночи.

Мы замедляемся перед небольшим проходом между деревьями — достаточно широким, чтобы пройти человеку.

— Я… знаю это место.

Съезжаем на обочину. Он помогает мне слезть, беря за обе руки.

— Правда?

Ветер бьёт в лицо, врывается в проход между деревьями, ведущий по знакомой тропинке. Меня неудержимо тянет войти. Настроение взлетает, как бабочка из кокона, расправляя крылья и ловя ветер.

— Я уже была здесь, Дессин.

Глаза скользят по тёмному проходу.

Дессин идёт спиной вперёд, лицом ко мне.

— Правда?

Подзадоривает меня следовать за ним.

На моих губах появляется лёгкая улыбка.

Мы идём бок о бок. Он намного выше, с широкими плечами, его шаги тяжелее — глубже вязнут в мягкой земле. Над нами — хвойный полог, ветви переплетаются между собой. Сверчки сегодня поют симфонию, наполняя сонный лес.

Если он ведёт меня туда, куда я думаю…

Последний раз я была здесь, когда развеяла прах Скарлетт. Отдала его ветру, лагуне, где она могла обрести покой.

— Ты больше любишь быть внутри или снаружи? — прерываю собственные мысли, спрашиваю первое, что приходит в голову.

Он смеётся.

— Что?

— Я был заперт в комнате очень долго. Как думаешь, что я предпочитаю?

— Ох. — Опускаю взгляд, краснею, подбираю с земли сосновую шишку. — Но ты же не хочешь сказать, что всё это время не видел дневного света?

Он бросает на меня взгляд искоса. Уголок рта поднимается.

Перепрыгиваю через корень, выпирающий из земли.

— Я хочу кое-что, пока мы здесь…

Он поднимает брови, ухмыляется с видом «это должно быть интересно».

— Ну же, поделись.

Листья на деревьях начинают менять цвет на ярко-алый.

Это то самое место, где я отпустила Скарлетт. То самое место, которое в детстве казалось мне порталом в другой мир. На мгновение теряю нить мысли, память щемит сердце.

— Я готова услышать, что с тобой случилось. — Дессин замирает на полуслове, изучает моё выражение. — И я готова рассказать о себе, — добавляю я.

— Тебе не нужно говорить то, к чему не готова.

Дессин делает шаг ближе.

Я киваю.

— Я готова уже давно. Надеюсь, ты тоже. — Как только я заканчиваю, мы снова идём вперёд, и деревья расступаются, открывая тёмно-синее небо.

Гигантские красные дубы разбросаны по поляне, горделивые, как горы, а в центре — огромная бирюзовая лагуна.

Мозг мгновенно пронзает карусель обрывков воспоминаний.

Отец и я лежим под самым большим дубом на краю обрыва, едим яблоки и делимся историями об этом месте — нашем маленьком секрете, убежище от всего мира.

Сердце сжимается и болит от внезапного взрыва воспоминаний, пробуждающих жизнь, которую я пыталась забыть.

Окидываю взглядом пейзаж — и меня переполняет, будто я окунулась в ледяную воду, резко пробуждая тело.

Лагуна на несколько футов ниже, окружена деревьями и скалами, питается водопадом.

Ступая в этот старый, знакомый мир, я вдыхаю ностальгический аромат лаванды и сосен — и на мгновение парализована, могу только закрыть глаза и позволить запаху затопить тело, вернув меня в прошлое.

Взгляд натыкается на Дессина, который пристально наблюдает за мной, пронзительно.

Он кивает в сторону дерева, нависающего над лагуной. В детстве мне не разрешали на него залезать. Отец говорил, что я упаду со скалы и утону.

— Как ты узнал об этом месте? — спрашиваю я с осторожным спокойствием.

Он смотрит на меня, затем на горизонт, окрашенный в красные и синие тона.

— А что? Оно что-то значит для тебя?

Мы подходим к дереву, садимся, свесив ноги над обрывом. Я подбираю лист, красный, как кровь, провожу пальцами по его поверхности.

— Ты знаешь, что значит. Но как… как ты мог знать?

— Почему это так тебя тревожит? — подстёгивает он, глаза впитывают мою реакцию, будто я его любимое развлечение.

— Ты знаешь почему. Я не понимаю, как ты мог узнать, но ты знаешь. В последний раз я была здесь одна. Совсем одна.

Руки сжимаются в кулаки. Каменные, яростные.

Дессин встречается со мной взглядом — и я внезапно чувствую себя такой маленькой, незначительной перед кем-то настолько выдающимся.

Затем его брови сдвигаются, мышцы челюсти напрягаются, будто он сдерживает слова.

Слова, которые могут рассказать мне всё.

— Почему ты была здесь одна?

Он заманивает меня. Тянет за ниточки того, что знает, будто я его питомец.

Её прах. Ты должен знать.

— Не смей заставлять меня говорить это, — рычу я, стискиваю зубы до крови.

Он наклоняет голову, ждёт, наблюдает, готовится к взрыву.

— Потому что здесь я похоронила её! Развеяла прах! Или то, что убедила себя считать её прахом, потому что не могла опознать тело!

Гневные слова вырываются, как туча кислоты, с густым слоем слёз, застилающих глаза.

Его выражение становится тёмным, будто луна отвернулась от него.

— Идеальное место для её упокоения, — говорит он, будто знал её. Мы поворачиваемся к горизонту, вглядываемся, будто Скарлетт танцует на воде, мирно плывёт и машет нам. — Это место важно не только тебе… Оно значит что-то и для другого человека в моей голове. — Он выдыхает, неохотно, раздражённо.

Я начинаю понимать: он не любит терять контроль. Казаться уязвимым.

— Ты? — выдыхаю я. — Ты был здесь раньше?

Иногда я забываю, что у него была жизнь до всего этого… Она должна была быть. Когда-то он был просто мальчиком.

Он кивает.

— У тебя всегда так много вопросов.

— А у тебя есть ответы. Почему тебе так тяжело?

Опускаю руки, но он ловит их, прежде чем они касаются коленей.

Аккуратно сжимает — оба запястья в одной ладони — и так пристально смотрит в глаза, что у меня кружится голова.

— Ты когда-нибудь совершала прыжок веры, Скайленна?

Почему-то этот вопрос вызывает эмоции. Чувство, будто ускользаешь — то ли в слёзы, то ли в панику.

Не могу определить.

Но что-то в его словах запускает это.

— Мне нужно, чтобы ты сделала это сейчас. Вокруг тебя происходит нечто, чего ты не видишь, и я хочу, чтобы так и оставалось. У меня есть ответы… Ты даже не представляешь, насколько всё серьёзно. Несмотря на твою усталость и раздражение, мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Когда придёт время, я обещаю, ты всё узнаешь и поймёшь. — Он сжимает мои руки сильнее. — И я обещаю… это будет худший день в твоей жизни.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, разум переполняют новые вопросы.

— Я не могу сказать много… Но могу сказать то, в чём ты, наверное, уже уверена. Это место было частью жизни, которая была у него до того, как он стал этим… До того, как я стал монстром.

Он ослабляет хватку, но я сжимаю сильнее, не давая ему отпустить.

Смотрю вниз на сверкающую воду у моих босых ног.

Мелькает желание прыгнуть.

— Неведение — благо, моя девочка, — наконец добавляет он.

Я напрягаюсь от его ласкового обращения — и таю, наполненная его теплом и этим неописуемым чувством.

— Я никогда не думала, что вернусь сюда.

— А теперь, когда вернулась, что хочешь сделать в первую очередь?

— Прыгнуть вниз, — шучу я, кивая на лагуну.

Он бросает на меня взгляд и ухмыляется. К моему удивлению, подходит к краю обрыва и оглядывается.

— Насколько хорошо ты плаваешь? — Не дожидаясь ответа, ныряет вперёд с изяществом выпущенной стрелы.

— НЕТ! — Но уже поздно. Мой крик эхом разносится по скалам.

Слышу, как его тело рассекает воду, почти не всплеснув.

Вскакиваю, заглядываю вниз.

Адреналин ударяет в нервы, ветер толкает меня вперёд.

— Дессин! — кричу я. Эхо.

Он не всплывает.

Что, если он сломал шею? Утонул?

Внезапный страх навсегда потерять его пронзает конечности — и тело само прыгает вниз.

Прохладный лесной воздух бьёт по платью, свистит в волосах.

Крепко закрываю глаза, готовясь к встрече с водой.

Задерживаю дыхание.

Мгновенный холод окутывает тело, заполняет нос и уши.

Кожа будто бьётся током от ледяной мутной воды.

Инстинкт требует всплыть за кислородом, я начинаю бить ногами, прорываясь к поверхности. Смотрю вверх на лунные блики, пронизывающие воду — и понимаю, как глубоко опустилась.

Босые ноги касаются мягкого дна. И вот оно — тревожное тепло, заполняющее лёгкие, будто расплавленный металл льётся в горло.

Огонь в груди, кричащий, что мне нужен воздух. Сейчас же. Барахтаюсь, но чем сильнее борюсь, тем дальше кажется поверхность.

Кто-то хватает меня за руку.

Меня резко вытягивают наверх.

Холодная вода стекает с лица, и кончик носа встречает прохладный воздух.

Я задыхаюсь, выгибаюсь, жадно глотая кислород.

Глаза мечутся, дезориентированные.

Дессин плывёт рядом, тёмно-каштановые волосы прилипли, и в темноте ночи при лунном свете он выглядит мифическим созданием.

Черты лица блестят от капель, а глаза — словно небо и ад, заключённые в одной душе.

— Да что с тобой не так? — я визжу, вытирая воду с лица.

— Ну разве ты не прелесть — вся мокрая..., — его проклятая улыбка заставляет пальцы ног скрючиваться. — Серьёзный вопрос. Насколько хорошо ты плаваешь?

— Нормально, когда не падаю со скалы! — в рот попадает мутная вода.

— Хорошо. Следуй за мной. — Он сверкает зубами в ухмылке и плывёт к грохочущему водопаду.

Я следую за ним, надувшись, неохотно гребя.

Платье тянется за мной, тяжёлое и неповоротливое.

— Почему с тобой никогда нельзя просто? — комментирую я.

Приглушённый смешок.

Приближаясь к водопаду, он ведёт меня не под струи, а к большому камню, торчащему из воды. Хватаемся за него, будто это единственный спасательный круг.

— Давай зайдём туда, — киваю на водопад.

Величественный грохот дарит приятное чувство. Отголосок ностальгии.

— Нет.

— Почему?

Дессин смотрит на водопад, затем на меня.

— Я обещал кое-кому не заходить туда, пока не придёт время.

Любопытство вспыхивает в груди — маленькое, но яркое.

Ну вот, ещё одна загадка. Но теперь мне не терпится узнать, что там внутри.

— Эй, — он привлекает моё внимание, заметив внезапный интерес. — Пообещай, что даже после нашего ухода не пойдёшь туда.

Я смотрю на водопад с тоской.

— Я вообще когда-нибудь смогу туда зайти?

Он опускает взгляд, на губах — знающая улыбка.

— Да. — Кивает. — Но не сегодня.

Запах дождя и влажной земли охлаждает горло.

Камень между нами — как постоянное препятствие, стоящее на нашем пути.

Я обплываю его, приближаясь к нему.

Он следит за моими движениями, как охотник, к которому подкрадывается добыча.

Будто я опасна.

Непредсказуема.

И он почти… боится меня.

Единственный раз, когда видела его нервным… Когда я подходила ближе.

Наши тела касаются, когда я сокращаю дистанцию в воде.

Его тёмно-карие глаза скользят вверх-вниз, брови сведены в лёгкой панике. Он отстраняется, но я снова подплываю, хватаюсь за его руку. Он замирает, глядя на мою ладонь на его бицепсе.

Провожу пальцами по коже, отслеживая капли воды до плеча, затем до груди.

— Скайленна.

Предупреждение. Вопрос. Мольба.

Игнорирую резкость в его тоне, продолжаю ощущать его кожу.

Знаю, что это неуместно, что нужно остановиться.

Но он всегда тот, кто инициирует эту потребность в прикосновении.

И, Боже, он так хорош.

Я пьяна от желания, а его глаза, прожигающие мне голову, только разжигают огонь.

— Прекрати, — бормочет он, когда мои пальцы забираются под рубашку, лаская рельефный пресс.

Его подтянутое, широкое телосложение — результат лет тренировок в Демехнефе.

— Я хочу прикасаться к тебе.

Голод в его глазах поражает, как удар молнии.

Мои слова, кажется, развязывают его.

Он выхватывает мою руку от живота, закидывает себе на шею. Расстояние между нами исчезает, я прижата к его широкой груди.

Его лоб касается моего.

— Я не могу позволить себе твои губы… пока, — тяжело дышит, сжимая мою талию. — Но ты можешь взять мои.

Челюсть отвисает, когда он обвивает меня, как змея.

Наклоняется к моей щеке, я задыхаюсь. Тёплые губы скользят по линии подбородка.

О Боже!

Он оставляет лёгкие поцелуи, затем останавливается.

— Хочешь узнать, каков мой язык возле твоего уха?

Искры тепла разлетаются внизу живота.

Скажи нет. Скажи нет!

— Пожалуйста.

Отлично.

Он проводит горячим языком по мочке уха, дразня влажностью.

Я превращаюсь в желе в его руках.

Кости исчезают, я — вялая лапша у его груди.

Он вздыхает, низко и глубоко, прямо в ухо — и я не могу сдержать стон, вырывающийся из горла.

Дессин напрягается, рыча в мою кожу.

И вот тогда я чувствую вес его возбуждения, весь размер его желания у моего низа живота.

Всё в нём опьяняет.

Я теряю мораль. Забываю, зачем мы здесь.

Мы пришли сюда не просто так.

— Подожди, — упираюсь ладонями в его грудь. — У меня есть вопросы.

Он моргает. Выражение лица не читается.

— Невероятно.

Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, заставляя себя смотреть на рябь воды вокруг.

Чувство вины и смятения растёт, как опухоль в груди, но я отталкиваю его, чтобы сосредоточиться.

— Ты когда-нибудь задумывался, каково было бы, если бы твоя жизнь сложилась иначе? Если бы ты жил нормальной жизнью, с обычной работой, обычной женой… и был бы счастлив?

Хочу знать, о чём он думает в свободное время.

Которого, к несчастью, у него слишком много.

Хочу знать его страхи и желания.

Его глаза смягчаются, он вздыхает.

— Я думал об этом, — отвечает он, глядя на водопад.

Зажмуривается, моргает.

Кто-то говорит с ним.

— И? Ты хотел такого?

— Я не создан для такой жизни. Такое будущее мне не предначертано, Скайленна.

Качаю головой.

— Я не об этом. Ты вообще хотел этого?

Он смотрит вниз, на узкий поток между нашими телами, огибающий складки моего мокрого, намокшего платья.

— Зачем ты задаёшь такие вопросы? — Дессин вздыхает, будто тема вытягивает из него всю энергию.

— Почему ты не отвечаешь?

— Почему?! Потому что посмотри, где я нахожусь, Скайленна! Я провожу каждую секунду жизни запертым в клетке. Я садист-убийца, самый опасный человек в мире. Как кто-то вроде меня может заслужить семью? Нормальную жизнь?

Его губы зависают над моими, он так близко, так полон эмоций.

Редкий момент, когда мне удаётся это спровоцировать.

Хотя его слова правдивы и разбивают сердце, я не могу не чувствовать удовлетворения, что вытянула это из него. И всё же больно осознавать, что у него никогда этого не будет.

— Но если бы всё было иначе? — Я переформулирую вопрос.

— Если бы мы встретились иначе? — произносит он шокирующий вопрос, от которого по телу пробегают искры.

Я замираю.

Что он сказал?

— Если бы мы… что?

— Если бы я был обычным человеком с обычной жизнью… возможно ли было бы это для нас?

Он спрашивает — и я не могу понять, серьёзно ли он.

Дессин, которого я знаю, имеет мотив для каждого вопроса.

Как этот Дессин может спрашивать такое сейчас? Он видит меня так, как намекает?

— Нас? — выдавливаю хрип. — Я не понимаю…

Он смотрит на водопад, затем вниз.

Ровное дыхание.

— Если бы для нас обоих всё было иначе, Скайленна. Если бы мы жили нормальной жизнью, свободной… возможно ли было бы это — брак, дети, семья… обычная жизнь? — Его голос низкий, тёмный, мягкий, как полночь.

Образ его объятий снова возникает в сознании.

Его губы, прижатые ко лбу.

Качаю головой.

Он думал о нас раньше?

Он думает обо мне так сейчас?

— Ты сказал «нас», — повторяю я. — Ты не имел в виду эту жизнь с кем-то, кого бы ты женился… Ты имел в виду меня? — Сглатываю.

Он наблюдает.

— Да. — Кивает. — Именно так.

Больше ничего не говорит, только смотрит на меня тёплыми карими глазами, которые могут обмануть любую женщину, заставив поверить, что у него есть сердце.

— Ты думаешь обо мне… — только эти слова срываются с губ. Выдыхаю, полностью теряя ход мыслей.

Его губы приоткрываются, он тянется ко мне. Затем смотрит вправо, прислушиваясь к тому голосу.

Рука отдергивается.

Я начинаю дрожать.

Возможно, от холодной воды. Но в основном — от его действия.

— Ты замёрзла. Давай разведём огонь.

Мои глаза загораются, когда он ведёт меня к берегу.

Развести костёр, сидеть под звёздами — ностальгия разгорается в груди.

Впервые за очень, очень долгое время я чувствую себя дома.