Звёзды

Я извиняюсь и направляюсь в уборную, но вместо этого поднимаюсь по винтовой лестнице, ведущей на плоскую крышу. Придерживаю платье и перила, чтобы не споткнуться на высоких каблуках. Останавливаюсь, бросаю взгляд вниз — в толпе мелькает голова Аурика, он что-то оживлённо рассказывает, жестикулируя, и окружающие смеются.

Он не заметил моего отсутствия. И мне всё равно.

Достигнув вершины, я толкаю массивную золочёную дверь, и меня встречает порыв прохладного ветра. Площадка окружена остроконечными башенками и парапетами. Но этот уединённый, вытянутый балкон усыпан листьями ближайшего платана и украшен маленькими фонариками, мерцающими в ночи. У самого края стоит высокая, широкоплечая фигура Дессина — скрестив руки, он наблюдает за сверкающим городом внизу.

— Ты ведь не собираешься прыгать? — спрашиваю я, зная, что он уже заметил моё присутствие.

Я надеялась найти его снова после того, как он ушёл, заставив Аурика чуть ли не обмочиться от страха посреди бального зала. Но если бы и нет — хотя бы этот вид, этот покой, эта беззвучная ночь стали бы моим утешением перед возвращением в новую жизнь.

— Зависит… А ты? — Он поворачивается ровно настолько, чтобы я увидела его профиль.

Я фыркаю в его сторону.

— Не искушай меня.

Иду по бетону, волоча ноги, и каблуки скребут по поверхности. Подойдя ближе, замечаю весь город, раскинувшийся под нами. Улицы, вымощенные булыжником, сверкают в медовом свете фонарей, остроконечные крыши, грубые каменные арки, жёны Изумрудных, начинающие свои вечерние ритуалы красоты у открытых окон — всё это дома самых богатых бюрократов города.

— Внизу так много красивых огней… — шепчу я. — А на небе их нет совсем.

Дессин поднимает глаза на чёрное, пустое небо.

— Я знаю место в глубине леса, где звёзды видны так же ясно, как эти искусственные огни. — Он бросает на меня боковой взгляд. — Нам стоит скоро там побывать.

Я задерживаю дыхание, вглядываюсь в его лицо, проверяя, правильно ли расслышала.

Я бы ничего не хотела больше, чем уехать с тобой сегодня же.

— Прямо сейчас это звучит идеально.

Дессин кивает, засовывает руки в карманы.

— Поэтому ты пришёл сегодня? Ради Аурика?

Я больше не могу смотреть на город. Это красивая картина на стене. Картина, скрывающая плесень и тлен. Я выбираю смотреть на него. На человека, который презирает это общество. Презирает лечебницу. Живёт по своим правилам.

— Я хотел, чтобы он знал, что с ним станет, если он посмеет поднять на тебя руку снова.

Он напрягает челюсть, яростно смотрит вниз, будто спорит с кем-то в своей голове.

Ещё один порыв холодного ветра пролетает мимо нас. Инстинктивно я скрещиваю руки на животе и прижимаюсь к нему, чтобы согреться. Мой лоб оказывается в дюйме от его груди. Его тяжёлый взгляд опускается на меня, оценивая оставшееся между нами расстояние.

И он вздыхает.

— Отёк спал.

Но боль осталась.

— Благодаря инъекции «Виваля».

— Какой джентльмен, — шипит он. — Когда ты собираешь вещи?

Я фыркаю.

— Какие вещи? Он нашёл меня, когда у меня не было ничего.

Дессин морщится, ждёт, давая мне молчанием возможность сказать то, на что он надеется — что я не скажу.

— Я никуда не ухожу.

Опускаю глаза на руки, переплетаю пальцы. Я даже не могу сказать ему, что готова терпеть всё это ради него. Чтобы остаться в лечебнице. Чтобы остаться в городе. Чтобы жить с жестоким пьяницей. Всё — лишь чтобы быть рядом с ним.

Он разворачивается на каблуках и направляется к двери без единого слова.

— Увидимся завтра? — спрашиваю я, когда он берётся за ручку. Мой голос тихий, умоляющий о понимании.

Дессин вздыхает, смотрит на свою руку на дверной ручке.

— Ты выглядишь… — его звёздные глаза скользят по моему платью, возвращаются к лицу, — …так прекрасно сегодня.

Дверь закрывается за ним.

Я остаюсь на краю крыши, моё красное платье развевается на ветру, как флаг. А там, где только что был Дессин, теперь лишь пустота и холод.