Альфа

Бал проходит в знаменитом замке Делилиан.

«Загадка», — сказал бы мой отец. Его построили и забросили, когда наши люди впервые поселились здесь более шестидесяти лет назад. Но следы жизни здесь всё же остались — всего два скелета в главной спальне.

Он часто рисовал его для меня. Помимо тяжёлой работы днём — рубки леса для города — он также проектировал здания, шато и дома. Но этот величественный замок был его любимым.

Когда я вхожу в его бальный зал, спускаюсь по лестнице, мне кажется, будто я попала в осознанный сон. Может, я могу летать? Танцевать на золотом облаке? Кружиться в другом измерении?

Зал сияет, будто каждый светильник и люстра покрыты мёдом. На потолке-куполе изображены розовые пушистые облака, воины в золотых доспехах, восседающие на древних животных, и изысканные семейные портреты. Стены кремовые с золотой окантовкой, словно сооружение, сошедшее с небес. Воздух пропитан ароматом роз и детской присыпки.

Пары кружатся в центре зала, каблуки отбивают ритм по золотым плиткам пола, а их лица повёрнуты к мерцающему свету, демонстрируя алые губы и стрелки на глазах. Большинство платьев — с пышными юбками, тёмных, мрачных оттенков, а волосы убраны в одинаковые завитые причёски.

Я продеваю руку в сгиб локтя Аурика. Он улыбается, но в его глазах — буря светских разговоров и выпивки.

— Ты выглядишь потрясающе, — говорит он, ободряюще окидывая меня взглядом.

Я улыбаюсь без участия глаз, не в силах оторвать их от кружащихся платьев и смокингов.

Перед тем как мы уехали, Аурик вернулся домой со шприцем, который убрал большую часть отёка. Иначе он бы не взял меня с собой. Ни извинений. Ни намёка на осознание содеянного.

Мы стоим на вершине широкой мраморной лестницы. Несколько женщин болтают в стороне, официанты разносят икру и напитки. Они смотрят на меня, шепчутся с выражениями брезгливости, будто икра испортилась, едва коснувшись их языков.

Я опускаю взгляд на своё платье. Оно из тёмно-алого сатина, не такое пышное, как остальные, но с заметным объёмом. Спина открыта, лишь несколько шнуров стягивают ткань на пояснице. Корсет плотно облегает талию, а лиф с V-образным вырезом украшен полупрозрачной тканью с сотнями сверкающих камней, рассыпанных по груди.

Я не свожу глаз с красных каблуков, ступающих по ступеням, уверенная, что вот-вот кувыркнусь вниз и опозорюсь перед половиной респектабельного общества Деменции.

Аурик подводит меня к официанту, берёт бокал шампанского и протягивает мне второй.

Дыхание застревает в горле. Пожалуйста, не пей снова.

Я касаюсь дна его бокала, прежде чем он, как и ожидалось, осушает его.

— Это пугает меня, Аурик.

Он поднимает взгляд.

— Что пугает? — Я киваю на бокал. — Что именно?

— Я не хочу, чтобы меня снова ударили.

Я тереблю подвеску на шее.

Он резко притягивает меня за локоть.

— Потише, — шипит он. — Это больше не повторится.

— Хорошо, — говорю я, когда он растворяется в толпе смеющихся женщин.

Я направляюсь к скрипачам, настраивающим инструменты перед выступлением. Лёгкое касание к плечу заставляет меня обернуться.

— Рут! — восклицаю я. — Что ты здесь делаешь?

Обнимаю её.

Она смеётся в ответ.

— Аурик прислал приглашение моей семье! Разве не чудесно? Я не думала, что произвела хорошее впечатление, но, видимо, ошибалась. — Она осматривает моё платье с восторженной улыбкой. — Боже, ты выглядишь, как рубиновая принцесса.

— Что за рубиновая принцесса?

— Разве родители не рассказывали тебе о королевских семьях Алкадона?

Она смотрит на меня с недоверием. Мои губы сжимаются, и она мгновенно понимает.

— Их было пять, кажется. Первых дочерей всегда называли рубиновыми принцессами, и они носили тёмно-красное. Это символизировало силу женщины.

— Я наивно не задумывалась, насколько велик мир, — поднимаю брови.

Появляется Аурик, и Рут нервно расправляет своё золотисто-чёрное платье до икры.

— Рад, что ты смогла присоединиться, Рут, — приветствует её Аурик.

— Спасибо, сэр, — она улыбается, морща носик. — Моя семья очень польщена.

Возникает неловкая пауза. Я смотрю на Аурика и замечаю, что он не моргая смотрит на Рут.

— Не сомневаюсь.

Рут тревожно бросает на меня взгляд и смеётся, её щёки розовеют от смущения.

Скрипки начинают новую мелодию, и пары выстраиваются, будто этот танец все знают с рождения.

— Начнём? — Аурик поворачивается ко мне, протягивая руку.

— Но я не знаю шагов.

— Именно поэтому у тебя лучший партнёр здесь.

Его глаза уверенно впиваются в мои, как лунный свет, играющий на поверхности океана.

— Ладно.

Я вздыхаю и обмениваюсь взглядом с Рут.

— Веселись! — машет она мне.

Аурик держит мои кончики пальцев, чопорно и правильно, пока мы пробираемся через собирающиеся пары.

Два овала из мужчин и женщин формируются в центре зала. Каждая пара сцепляется локтями и берётся за противоположные руки. Мы с Ауриком повторяем это в нашей линии. Под низкий бас мы шагаем вперёд, отбивая ритм каблуками. Оркестр подхватывает после каждого удара.

После трёх шагов мы разворачиваемся к партнёрам, и наши тела сближаются максимально. Его дыхание учащается, прежде чем мы снова движемся — теперь по кругу, под медленные скрипки, вращаясь вокруг других пар, как шестерёнки в механизме.

Я замечаю, как это красиво — как тщательно организован танец, как цвета платьев сливаются в единый поток, уносящий нас по залу.

Он быстро целует меня в щёку и раскручивает. Моё тело сталкивается с другим, как волна о скалы, а в груди взрываются фейерверки, когда я собираю пазл из черт нового партнёра.

Губы — полные, с лёгкой щетиной вдоль линии подбородка, смуглая сияющая кожа и… глаза.

Эти глаза.

Тёплые, как горящие дрова.

— Дессин… — выдыхаю я.

На его губах играет хитрая, знающая ухмылка.

— Привет, Скайленна.

Я сглатываю шок. Мои ноги двигаются в такт его шагам, будто это естественно. Будто он — мой настоящий партнёр.

— Что ты здесь делаешь? — наконец выдавливаю я. — Как ты…

Дыхание сбивается. Я озираюсь. Что, если его узнают? Что, если уже узнали? Он что-то задумал? Какой-то план, о котором мне не сказал?

— Расслабься, — он понижает голос, глаза прикованы ко мне. — Я пришёл насладиться праздником.

Он наклоняется так близко, что его дыхание щекочет щёку. Желание завихряется в животе, как вода в стоке.

— Скажи правду. Зачем ты пришёл?

Он сужает глаза, брови сходятся. Улыбка, которую может сделать только он, расцветает на его лице.

— Ты выглядишь радостной, увидев меня, — наконец отвечает он.

Мы обходим другую пару. Под низкий, рычащий звук скрипки Дессин наклоняет меня, как и остальные мужчины. Я зависаю в нескольких сантиметрах от пола, волосы касаются паркета.

— Зависит от того, — выдыхаю я, — пришёл ты танцевать со мной или испортить вечер.

Он поднимает меня, прижимая к себе.

— И то, и другое.

Я ловлю лёгкий оттенок мяты в его дыхании.

— Не порть вечер. Насладись им со мной.

Он сильнее прижимает руку к моей пояснице, и я не могу игнорировать электрическое ощущение, вспыхивающее в месте его касания. Будто наши провода переплелись, и ток течёт под кожей.

Он наклоняется, губы касаются уха.

— Трудно сосредоточиться на причине моего прихода, когда твои бёдра прижаты к моим.

Я громко сглатываю, чувствуя, как он напрягается и растёт у меня внизу живота. Его возбуждение пробуждает моё, будто я подключена к источнику энергии.

Я нервно облизываю губы.

— Вот это, — говорит Дессин голосом, похожим на растопленный шоколад, — и то, как твоя спина выгибается под моей рукой, очень отвлекает.

Воздух внезапно наполняется грубой, сексуальной энергией. Я инстинктивно выгибаюсь сильнее, сильнее прижимаясь к нему.

Он издаёт сдавленный стон. Тепло разливается между ног. Мне нельзя так реагировать. Смени тему!

— Тебе нравится ощущать меня рядом, — шепчет он.

Я могла бы растаять в лужицу у его ног от этого низкого, хриплого голоса.

— Не нравится.

Но дыхание прерывается, когда его рука скользит ниже, пальцы касаются округлости моей попы. Я не хочу, чтобы он останавливался. Хочу, чтобы его руки сжали меня.

Что со мной?

— Пожалуй, пора познакомиться с Ауриком, а? — он оглядывает зал, выводя меня из транса.

— Нет, нет, ни в коем случае! — резко поворачиваю голову, загораживая ему обзор.

— Почему? Боишься, что я его не одобрю?

— Я знаю, что ты о нём думаешь, и не хочу видеть, как ты себя поведешь при личной встрече.

Дессин крутит меня вокруг пальца, возвращая к себе.

— Думаешь, я устрою сцену? — он кривится в угрожающей ухмылке. Я отвожу взгляд, пряча нервозность. — Я в шоке, Скайленна. Это же бал. Ты что, считаешь меня животным?

— Я тебя знаю, — строго говорю я, бросая на него взгляд. — У тебя всегда есть причины. Ты здесь не просто так. — В голове всплывает тревожная мысль. — Что ты будешь делать, если тебя узнают?

— Сьюзиас здесь нет, как и Мартина. Остальные члены совета не видели меня годами. Поверь, они бы стёрли саму память о моём лице.

Музыка замедляется, танец подходит к концу. Я смотрю в его глаза и умоляю:

— Пожалуйста, не причиняй никому вреда. Если ты сорвёшься здесь… тогда совет не оставит тебе шанса. — Я опускаю взгляд на его губы, затем снова поднимаю. — Я не могу потерять тебя.

Мгновенно жалею о сказанном. Не знаю, как эти слова сорвались с губ, но они прозвучали так, будто он для меня больше, чем пациент… больше, чем друг.

На его лице появляется тень отчаяния.

Он закрывает глаза, затем медленно открывает, фокусируясь на чём-то позади меня. Уголок рта приподнимается.

— Аурик, — произносит Дессин с намерением, убеждённостью и угрозой.

Я оборачиваюсь и вижу его, подходящего к нам с улыбкой.

Я. Хочу. Исчезнуть.

Лучше смерть, чем этот момент.

— Рад, что ты присоединился, — добавляет Дессин за моей спиной.

— Простите, мы знакомы? — Аурик закладывает руки в карманы с неестественно радостной улыбкой.

— Нет, — Дессин делает шаг в сторону. — Я познакомился со Скайленной в лечебнице. Твоё имя там довольно известно.

— Что ж, — смеётся Аурик. — Всегда приятно встретить поклонника.

Дессин опускает взгляд и усмехается.

— Прости, я выглядел как фанат? — он прикрывает рот кулаком. — Не хотел вводить в заблуждение. Должен признать, я точно не поклонник того жестокого синяка, который скрывает этот дорогой макияж.

Тишина. Под шум музыки и голосов мы застыли в пузыре напряжённости.

— Что ты скажешь в своё оправдание? — Дессин делает шаг вперёд.

Аурик бросает на меня взгляд — предупреждающий. Такой, от которого сводит живот.

— Не смотри на неё, — щёлкает пальцами перед его лицом Дессин. — Смотри на меня.

К счастью, зал наполнен музыкой и болтовнёй.

— Я был неправ. Не должен был позволять гневу брать верх. — Он качает головой с показным раскаянием. — Это было ошибкой.

Дессен усмехается.

— Аурик, ты констатируешь очевидное с таким видом, будто совершил открытие.

— Д… — я ловлю себя, чтобы не выдать его. — Деймон, хватит.

— Позволь прояснить, — он подходит к Аурику вплотную. — Если ты когда-нибудь… когда-нибудь… ударишь её снова… я заставлю её смотреть, как я кастрирую тебя.

И это сырое, первобытное сияние альфы, исходящее от его широкой стойки, заставляет Аурика отвести взгляд.

Он быстро кивает.

Правда в том, что угрозы Дессина — не пустые слова. Они никогда не будут пустыми.

И я молюсь за Аурика… чтобы он больше никогда не поднял на меня руку.