Шёпот вокруг испуганный и осторожный.

Дайшек не отступает. Он ждёт нашего приказа. Команды уничтожить угрозы. Его поза широкая и вызывающая: голова опущена, шея вытянута — знак хищника перед атакой.

Я дрожу. Никогда не видела его таким. Это шок от присутствия чего-то великого. Всемогущего. Я едва дышу, глядя на него в новом свете. Для них он — непобедимая сила. Легенда, которая просто… превосходит всё.

— Это что…?

— Ротвейлен, — объявляет мужчина в клетке. Его осанка прямая, взгляд уверенно скользит по толпе, выискивая слабость. Затем он смотрит на меня, одним взглядом спрашивая: Ты в порядке?

Дессин.

Я киваю, всё ещё не в силах отдышаться.

Толпа взрывается испуганным шёпотом, вздрагивая, когда Дайшек делает рывок вперёд, издавая из глубины глотки ужасающий рёв.

— Они вымерли… — кто-то говорит сзади. — Они должны были вымереть!

Я прижимаюсь к боку Дайшека, боясь, что они захотят его убить. Моя рука скользит по его гладкой чёрной шерсти, пока пальцы не исчезают в ней.

В какой-то момент во время хаоса Руну сбили с ног. Теперь она поднялась, отряхиваясь.

— Теперь вы мне верите? — Она обходит Дайшека, подняв руки, чтобы показать, что не представляет угрозы. Она хочет открыть клетку.

Но Дайшек не намерен это терпеть. Он бросается вперёд, зубы щёлкают в сантиметре от её лица, заставляя её белые волосы развеваться за спиной. Она снова падает, уставившись на зверя, который может раздавить её одним укусом.

— Скайленне придётся освободить меня, — говорит Дессин, и в его голосе звучит удовлетворение, будто он вытирает разлитую жидкость. — Он обезглавит любого, кто подойдёт так близко. — Он усмехается, глядя на неё. Кажется, он с трудом сдерживает смех.

Я обхожу Дайшека, останавливаясь перед его огромной мордой, чтобы на мгновение полюбоваться им. Но и это ему не нравится — он толкает меня большой головой к клетке, торопя, потому что не хочет, чтобы я оставалась открытой для угроз.

Дессин усмехается мне из-за решётки.

— Я справлялся, знаешь ли. Мне не нужно было, чтобы он пришёл спасать положение.

Я фыркаю.

— А вся эта кровь — часть плана? — киваю на его руки, всё ещё пронзённые длинными металлическими шипами клетки.

Я отщёлкиваю несколько металлических пластин и болтов.

— Просто царапины.

Он пытается пожать плечами, но забывает, что пригвождён на месте. Вздрагивает.

Я качаю головой, убирая последний стержень, который удерживает клетку закрытой. Пытаюсь резко распахнуть дверцы, но он кряхтит.

— Медленно.

Я морщусь. Упс. Дверцы прикреплены к шипам, пронзающим его руки. Приходится открывать их по сантиметру, наблюдая, как острые кончики выходят из его ран.

— Позовите лекаря! — рявкает главный. — И кто-нибудь, дайте этому человеку выпить!

— Всё в порядке, — ворчит Дессин.

Он теперь будет хмурым весь день. Как же мне повезло.

— Нет, не в порядке, — говорит главный. — И нам стыдно. Мы… мы ждали вас так долго, что перестали верить. Но увидеть Ротвейлена… зверя, который должен был исчезнуть. Миф, гласящий, что выживет лишь один, и его единственной целью будет защита вас двоих.

Я открываю клетку до конца, освобождая Дессина от шипов. Кровь сочится из маленьких ран на его руках. Мои руки дрожат, когда я прижимаюсь к ранам, пытаясь остановить кровь.

Его тёмно-карие глаза скользят от моих рук к лицу. Этот взгляд задерживается. Один момент. Два…

И это интимно. Полно чувств, которые были похоронены, скрыты, жаждущих большего. В груди вспыхивает боль, как огонёк. Ноющая потребность услышать, как он скажет, что хочет меня.

Он хочет меня.

Дессин переводит взгляд на главного.

— Ему нужно, чтобы все поклонились. Покажите, что вы не угроза.

Толпа неловко переминается, пока не опускается на колени, кланяясь Дайшеку.

Ого. Я не знала, что так это работает. Мне не нужно было кланяться, чтобы показать, что я не угроза, когда мы впервые встретились. Может, потому что на меня напал ночной хищник, и это было очевидно.

Но тут же Дессин выпускает из груди сдавленный воздух, смеясь над пещерой коленопреклонённых людей.

— Дессин! — шиплю я.

Люди в таверне стонут, закатывают глаза и смущённо хихикают, быстро поднимаясь.

Он пожимает плечами, выходя из клетки.

— Это плата за то, что вы меня разозлили.

— Мило, — фыркаю я, вытирая окровавленные руки о чёрный плащ.

Но мне хочется смеяться вместе с ним. Честно говоря, я рада, что он отреагировал с юмором, а не натравил на них Дайшека.

— Дайшек, подожди нас снаружи, пожалуйста.

Этого достаточно, чтобы Дайшек покинул таверну за четыре длинных шага.

Пожилая женщина врывается с мешком припасов, чтобы обработать раны Дессина, за ней следует юноша лет двадцати, протягивающий кубок с алкоголем.

Дессин сверлит парня взглядом, окидывая его с отвращением.

— Мне это не нужно.

— Ты такой упрямый, — огрызаюсь я, забирая кубок с улыбкой. — Просто выпей.

— Я лучше снова сяду в клетку.

Руна смеётся.

И снова мой живот сводит от боли, мне хочется шлёпнуть её.

— Дайте нам перевязать ваши раны. Старейшины захотят поговорить с вами, — говорит главный, позволяя лекарихе встать рядом с Дессином и промокнуть его раны влажной тряпкой.

— Мы уходим после этого, — говорит Дессин, наблюдая, как она методично очищает кровь.

— Нет. — Я прочищаю горло. — Я хочу сначала увидеть старейшин.

Дессин смотрит на меня. В таверне воцаряется тишина.

— Почему?

— Потому что они сказали, что у них есть что-то для нас.

Он дважды моргает, хмуря брови.

— Ты права. Мы же не хотим пропустить, как они подарят нам темницу с нашими именами на дверях.

— Они никогда! — Главный делает шаг вперёд. — Наши старейшины хранили кое-что для вас поколениями, ожидая момента, чтобы передать.

Я не могу осознать этого. Старейшины. Колонии. Пророчество. Легенды. Ещё больше секретов. Я всегда остаюсь в неведении.

По крайней мере, эти люди предлагают мне намёк, частицу правды, за которую можно ухватиться. Дессин никогда не даёт мне ничего.

— Тогда решено. — Я улыбаюсь ему. — Когда тебя залатают и сделают как новенького, мы нанесём им последний визит.

Старейшины ждали нас у выхода из пещеры.

Кто-то сбегал и наябедничал о нашем маленьком скандале, выманив старейшин из их тускло освещённой церковной пещеры, чтобы взглянуть на Дайшека.

Сейчас он сидит, как горгулья, уставившись на таверну.

— Нравится вид? — спрашиваю я, подходя к ним сзади.

— Невероятно, — говорит пожилая женщина.

— Как долго он вас охраняет? — спрашивает старик слева.

Дессин вздыхает, уже скучая.

— С тех пор, как он был размером с мои две ладони.

Старик с густыми белыми бровями смотрит то на Дессина, то на меня, приоткрывая губы, будто хочет что-то спросить, но передумывает.

— Как бы гостеприимно ни было племя Ночных, мы торопимся уйти, — голос Дессина густой, хриплый и явно раздражённый — наверное, руки болят.

Пожилая женщина выходит из гипнотического транса, в котором пребывала, глядя на Дайшека.

— Меня зовут Килан. Мой отец передал мне это перед смертью, рассказал вашу историю, сказал, что однажды я, возможно, стану той, кто вручит вам это. — Её морщинистые руки протягивают свёрнутый кусок пергамента. — Карта семи лесов. И где расположена каждая древняя колония. Мы отметили те, которые вам нужно посетить.

Я разворачиваю пожелтевшую от времени карту. Она древняя, искусно сделанная и детализированная. Вижу круг в центре всех семи лесов — голую землю, где сейчас должен быть Город Люстр. И в пяти из семи лесов отмечены участки с рисунками хижин, крепостей и мистической архитектуры.

— Красные Дубы и Долина Палача — единственные, где нет колоний.

Ну, мы знаем, что Красные Дубы пусты из-за исчезновения колонии после резни Роттвейленов.

— Почему в Долине Палача нет колонии?

— Она есть. Просто не та, с которой можно общаться, — вмешивается Руна. — Это земля самых долгоживущих зверей. Там появились Роттвейлены, прежде чем они переселились в Красные Дубы, чтобы объединиться с той колонией.

— Очаровательно, — сухо говорит Дессин, поворачиваясь к Килан. — Мы можем идти?

Она качает головой.

— Думаю, мой последний подарок вам понравится больше всего.

Старик с густыми бровями достаёт из кармана серый камень, похожий на ракушку с борта корабля. Пыльный и зазубренный.

— Вы слышали о тенях, да? — спрашивает Килан.

Мы с Дессином пожимаем плечами: типа да, вроде как.

— Это единственное доказательство, что эти земли когда-то были полны магии. Тени когда-то были феями или эльфами. Они превратились в тёмных, мстительных духов, которые бродят по этим землям. — Она указывает на камень, который старик передаёт Дессину. — Это камень теней. Единственный предмет, который может их призвать. Так что, если вы когда-нибудь окажетесь в отчаянной нужде… потрите камень, пока частицы пепла и пыли не взлетят в воздух. — Её мутные чёрные глаза смотрят то на Дессина, то на меня. — И помощь придёт.