Дана Сапиева
Я нарочно чавкаю на весь лифт, чтобы его выбесить до белого каления, но он не ведётся, крепкий орешек, а мне тем временем становится только хуже… Горло пересыхает и дерёт от сахара… Вот я дура, блин, а… Воду-то сегодня уже выпила… Эээээх…
— Хочу пить, — вдруг вырывается у меня. Голос звучит непривычно тихо, почти робко.
Демьян хмыкает:
— У меня нет. Дерьмовая идея есть сладкое, когда рядом нет воды. Горшка, если что, тоже.
Я даю ему лёгкий толчок в плечо, хоть и в приглушенном свете, а движение получается почти инстинктивным.
— Ну, конечно. Кто бы сомневался. Мог бы хоть посочувствовать.
— Сочувствие не утоляет жажду, — парирует он. — Но могу предложить философский взгляд на проблему: в пустыне тоже нет воды. И ничего, люди как-то выживают…
— Ты сейчас серьёзно сравниваешь лифт с пустыней? — Я не удерживаюсь от смешка. — Тогда я — заблудившийся верблюд…
— Логично. Верблюды тоже любят ворчать, прямо как ты. А ещё у тебя горб.
— Это не ворчание, это конструктивная критика! И нет у меня горба! Вот ты сволочь, а… — касаюсь своей спины, пока он ржёт. Уже и так уничтожил мою самооценку. Скотина такая… У меня прямая осанка. Я занимаюсь спортом… Правда только йогой и пилатесам, но… Мне этого достаточно, чтобы моя фигура и позвоночник сказали мне «спасибо».
— Конструктивная? — делает вид, что размышляет. — Нет, всё-таки ворчание... Характерное, протяжное…
Я фыркаю:
— А ты — мастер находить недостатки. Может, тебе в критики пойти?
— Зачем? Я и так тебя критикую. Бесплатно. Из чистого альтруизма, — язвит он в ответ, заставляя меня растянуть недоброжелательную улыбку.
— Альтруизм тут ни при чём. Просто ты не можешь удержаться, чтобы не вставить шпильку.
— Шпилька — это тоже искусство. И я — художник.
— Художник-авангардист. Твоё творчество понимают только избранные.
— Зато запоминается надолго… Как у Прикассо…
Мы замолкаем на пару секунд, и вдруг оба смеёмся. Негромко, но искренне. В этой темноте даже колкие реплики звучат иначе: не как оружие, а как игра, что ли… Он что думал, я не знаю этого мужика, который рисует пенисом и яйцами? Зря… Я даже видео как-то смотрела. А нафига я это делала я не знаю… Ну да и не важно…
Смотрю на него и решаюсь снизойти. Всё-таки эта белобрысая моль рядом со мной хоть немного развлекает, а значит… Да кого я обманываю? Не моль он вовсе… и этим безумно меня бесит. Вот нельзя было родиться каким-то неказистым?! Некрасивым, не таким спортивным, в конце концов… Везде у этого гада какие-то плюсы имеются…
— Возьми…
— Ох ну надо же… — парирует он, увидев, как я даю ему вторую часть шоколадки. — С чего такая щедрость?
— Заткнись и бери, нафиг, пока не передумала!
Он угорает и всё же берёт шоколад, нагло засовывая целиком в рот, а бумажку отдаёт мне.
— Я же джентльмен…
— Кто бы сомневался, а… — толкаю её в сумку. — Ладно, раз уж мы застряли, может, хоть развлечёмся?
— Чем? Будем считать секунды до освобождения? Или ты готова на что-то более интересное?
— Нет. Фу! — передёргивает меня. — Отвянь! Давай лучше вспоминать самые нелепые ситуации, в которые попадали на работе.
Он закатывает глаза и выдыхает.
— Ты ребёнок… Блин… У меня есть топ-3, — отвечает он. — Первое место: я случайно отправил клиенту черновик с матерными пометками.
— Что?! — я аж выпрямляюсь. — И как выкрутился?
— Сказал, что это «креативный подход к бизнес-коммуникации». Клиент посмеялся и простил…
— Офигеть… Это нечестно! Тебя стоило давно уволить! Но вынуждена согласиться, что ты даже в провалах умеешь выглядеть харизматичным…
— Это талант. А у тебя есть такие истории?
— Конечно. Например, однажды я перепутала презентации и начала рассказывать про квартальный отчёт… На семинаре по йоге.
Демьян заливается смехом:
— Йога и квартальные отчёты? Это новый уровень многозадачности. Мощщщщно…
— Да-да, все смотрели на меня как на сумасшедшую. А я ещё минут пять упорно доказывала, что «баланс потоков» — это не про дыхание.
Теперь смеёмся оба… Громко, почти до слёз. И вдруг я понимаю, что в этой темноте, в этом замкнутом пространстве, мы впервые за долгое время… просто общаемся. Без масок, без борьбы, без попыток доказать что-то друг другу. Что само по себе нонсенс какой-то… Аж морозит, блин.
— Знаешь, — говорю, чуть успокоившись. — Если бы нас не спасли через час, мы бы, наверное, стали лучшими друзьями.
— Или худшими врагами, — добавляет он. — Всё зависит от уровня жажды.
— Точно. Вода — это мир. Её отсутствие — война.
— Философски. Я впечатлён. Тыришь у того же Фрейда?
— Не привыкай. Это временное помутнение рассудка… Из-за туалетной воды, которую ты на себя вылил. Даже кажется, что половину флакона сразу…
Он усмехается:
— Это Том Форд, дорогуша… Будем надеяться, что лифт всё-таки откроют до того, как мы начнём делить последний глоток воображаемой воды или душить друг друга… Хотя… Если ты любишь пожёстче…
— Госсссподи, — вздыхаю я. — У тебя есть другие мысли? Я ведь фригидная сука, ты не забыл?
— Хм… Не отрицаешь даже? Я и фригидную бы завёл, если бы захотел…
— Как и всегда, — бросаю я с лёгкой иронией. — Неотразим. И без ума от себя любимого…
Хлопаю в ладоши, глядя на него, пока он смеётся… И этот его смех почему-то такой тёплый, почти дружеский…
Наверное, я схожу с ума в этом замкнутом пространстве, не иначе…