Глава 4

Тихон ушел, и вместе с ним из комнаты ушло хрупкое чувство безопасности, которое он принес с собой. Ингрид всё так же сидела на лавке, не сводя глаз с трещины на столешнице. Её слова о «выжигании скверны» всё еще вибрировали в воздухе, смешиваясь с запахом остывшего мясного пирога.

— Ложись спать, Ингрид, — негромко сказал я, поднимаясь с лавки. — Утром нам понадобятся силы. И… уверенность.

Она ничего не ответила, а едва заметно кивнула. Я нашел себе место в углу, на старом соломенном тюфяке, который пах пылью и сухой травой. Но сон не шел. Стоило закрыть глаза, как я снова оказывался на складе. Но теперь я видел не только ужас в глазах тех девушек. Я видел лицо Духа, отраженное в моем клинке. Оно было моим, и в то же время абсолютно чужим.

«Ты убил её», — шептал мой внутренний голос. «Я спас нас», — лениво отозвалось подсознание голосом духа. — «Или ты предпочел бы, чтобы этот джинн медленно высасывал твой мозг через уши, пока та суккуба развлекалась бы с твоим телом? Не будь занудой, дрыщ. В мире, где за массовку не платят, выживают только главные герои».

Я перевернулся на другой бок, пытаясь заглушить этот голос. В конце концов, это слова не самого духа, а лишь мое воображение. Но оно было право в одном: я жив. И я всё еще в строю. А цена… цена в Гадаре всегда была непомерно высокой.

Ночь прошла в полузабытьи. Мне снились серые нити, оплетающие весь мир, и я, стоящий в центре этого кокона с мечом, который жадно впитывал в себя саму реальность.

Утро ворвалось в дом вместе с резким окриком инквизитора со двора.

— Подъем! Пять минут на сборы! Кто не выйдет, тот остается здесь!

Я вскочил и, схватив вещи, выскочил на улицу. Сонный, с припухшим лицом, но дисциплина, вбитая на тренировках, сработала. И не только я имел помятый вид. Ингрид выглядела не лучше. Да и остальные хмурились и зевали одновременно.

Восемь человек. Из шестнадцати претендентов, которые еще вчера считали себя будущим инквизиции, осталась ровно половина. Я подумал о тех, кто остался в доме, и не чувствовал злости или обиды. Просто констатировал факт: из десяти аристократов в строю остались только трое. Анри, Бестужев и Умеров. Остальные предпочли дождаться конвоя Эвклипа и вернуться в безопасный Гадар.

А вот церковники удивили — все трое были здесь, хмурые, бледные, но в строю, вцепившись в свои мечи. Видимо, молитвы им действительно помогали лучше, чем гербы на камзолах.

— Так и запишем. Часть решила остаться, — инквизитор, который всё время что-то строчил в своем блокноте, насмешливо окинул взглядом окна дома. — Удивлен, что не все. Ладно, шевелитесь. Лейтенант ждать не любит.

Мы поплелись за ним через площадь. Скрал уже не казался мертвым. Рыцари Тихона выставили дозоры на стенах, монахи таскали ящики в ратушу, а новые жители — те самые из бедных кварталов — уже вовсю обживались. Кто-то спорил из-за сарая, кто-то перетаскивал узлы с вещами. Они не смотрели на нас. Для них мы были просто частью инквизиции, которая сделала свою работу и скоро свалит отсюда.

София Линберг вместе со вторым инквизитором ждали нас в центре, у колодца. Увидев наш усеченный отряд, лейтенант лишь едва заметно приподняла бровь.

— Восемь, — констатировала она, и в её голосе не было ни разочарования, ни удивления. — Что ж, естественный отбор — штука справедливая. Мусор отсеялся сам собой. Надеюсь, оставшиеся понимают, что теперь нагрузка удвоится?

Мы промолчали.

— Ладно. Сначала завтрак, — просто сказала, она не дождавшись нашего ответа. — А потом в путь-дорогу. Нас ждет ваша следующая цель.

Она развернулась и зашагала к одному из уцелевших домов на окраине. Там, во дворе, развернулась самая настоящая походная кухня. Над огромным котлом поднимался густой пар, пахнущий мясным и очень сытным.

— Полчаса на еду, — Бросила София на ходу и встала в очередь к монаху-повару.

Я в недоумении наблюдал, как она и оба инквизитора принимают из рук монаха простые деревянные миски. Никаких отдельных столов, никаких деликатесов. Они ели ту же густую кашу с обрезками вяленого мяса, что накладывали и нам. Каша была горячей, жирной и на удивление вкусной. Конечно, до стряпни бабушки Дарьи ей было далеко, но после вчерашнего голодного дня и ледяного страха это варево казалось почти пиршеством.

Я присел на перевернутой корзине, методично работая ложкой. Ингрид рядом уткнулась в свою миску. Она ела быстро, не глядя по сторонам. Мои мысли были просты: «Хорошо, что горячо. Хорошо, что мясо есть. Надеюсь, до вечера хватит».

Дух молчал. После вчерашнего он будто ушел на самую глубину, оставив после себя лишь странную тяжесть в груди. Никаких шуточек, никакого сарказма. Просто ледяное присутствие на периферии сознания.

— Время вышло, — София поставила пустую миску на край стола. — Выдвигаемся.

Мы вышли из Скрала через северные ворота. Дорога вела вглубь леса, который здесь казался гуще и темнее.

— Наша следующая цель — деревня Ружовка, — София шла впереди, легко перепрыгивая через торчащие корни. — Обычная зачистка. По донесениям, там ошивается мелкая нечисть, разбредшаяся после прорыва.

— Лейтенант, — подал голос Бестужев, — а как же портал?

— Портал далеко, — София даже не обернулась. — До него еще дня три пути, если считать от третьей деревни. Мы даже не знаем точно, открыт он сейчас или его успели схлопнуть сами демоны. Наша задача — идти по следу и зачищать очаги. Так что просто смотрим в оба и работаем слаженно.

Я слушал её и пытался сопоставить с тем, что видел вчера. Ружовка… Обычная зачистка. В Скрале нам тоже обещали обычное испытание, а в итоге Анри поседел, а я чуть не стал обедом для джинна.

Лес вокруг Ружовки не выглядел больным, как в Скрале. Деревья здесь были высокими, с густыми кронами, но тишина стояла такая же мертвая. Ни птиц, ни зверья. Только хруст хвороста под нашими сапогами.

Я чувствовал, как ладонь невольно легла на эфес меча. Дух в клинке молчал, но я кожей ощущал, что он ждал. Ему было всё равно, зачистка это или портал. Он просто ждал момента, когда я снова не справлюсь и дам ему повод «взять штурвал».

— Ну вот мы и на месте, — констатировала София, когда впереди между деревьями показались первые крыши домов. После чего иронично добавила. — Вперед, ребятишки, вас ждут великие дела.

Мы вышли к окраине Ружовки. Она казалась почти целой. Никаких разрушенных стен, никаких баррикад. Тихие домики с закрытыми ставнями, пустые улицы и легкий ветерок, качающий запертую калитку. Обычная деревня. Вот только из труб не шел дым, а на улице не было ни единой живой души.

— Странно, — прошептала Ингрид, перехватывая меч. — Слишком тихо. Даже для зачищенного места.

— Не расслабляться, — бросил Анри. — Идем к центру, к колодцу. Проверяем каждый дом по пути.

Я шагнул на пыльную улицу Ружовки, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Обычная зачистка… Почему-то это словосочетание в последнее время не предвещало ничего хорошего. А еще меня удивил тот факт, что с командами Анри никто не стал спорить. Бестужев лишь согласно кивнул, а Ингрид даже не обратила внимания. Ну да это к лучшему. Снова разделяться явно плохая идея.

Мы углублялись в Ружовку, и чем ближе к центру, тем сильнее мне не нравилась тишина. Она была не просто мертвой, она стала вязкой. Белесые клочья тумана, сначала едва заметные у земли, начали стремительно ползти вверх, затягивая дома и дорогу плотной пеленой.

— Стоять! — вдруг скомандовал Бестужев, вскидывая руку.

Мы замерли. Анри недоуменно обернулся, но Бестужев уже не смотрел на него. Он принюхивался и щурился, глядя на молочно-белую стену перед нами.

— Это не просто туман, — негромко, но отчетливо произнес он. — Это магическая вязь. Концентрация маны зашкаливает, она буквально подавляет естественную влажность воздуха. Кто-то целенаправленно закрыл обзор.

— Откуда здесь взяться магии? — Ингрид перехватила меч, но ответа не последовало.

Туман впереди внезапно стал почти осязаемым, серым, а в следующую секунду резко, словно по команде, рассеялся. Я невольно зажмурился от резкой смены картинки, а когда открыл глаза, сердце пропустило удар.

Мы стояли в десяти шагах от центральной площади. Перед нами, закрывая нас своими телами, замерли оба инквизитора, а впереди них напряженная спина Софии. Она стояла, чуть пригнувшись, с оружием наготове, и я кожей чувствовал, как от неё исходила холодная расчетливая ярость.

Но не это заставило нас застыть в шоке. Посреди площади стояли трое.

Они не были похожи на то отребье, что мы видели раньше. Первый — гигант в угольно-черных латах, из щелей которых сочилось багровое пламя. В его руке покоился меч, черный как сама пустота, который, казалось, поглощал свет вокруг себя. Второй — полная противоположность: в вычурном аристократическом камзоле, с головой козла и загнутыми назад рогами. Он лениво поигрывал кроваво-красной шпагой, и его взгляд был наполнен ледяным презрением. Третий — скрыт под тяжелым балахоном. Мы не видели его лица, только костлявые пальцы, сжимавшие посох. Навершие посоха — черный кристалл — пульсировало так сильно, что воздух вокруг него шел трещинами.

— Грэгор, на тебе местная мелочь, — спокойно, почти буднично произнесла София. Её голос был твердым, но я отчетливо ощутил в нем нотки предельного напряжения. — Ди, ты займись малышами.

Инквизиторы синхронно кивнули. Грэгор мгновенно сорвался с места, исчезая в тени домов, а Ди — тот, что вечно что-то записывал в блокнот — в два прыжка оказался рядом с нами.

— Все, быстро ко мне! — жестко бросил он. — От меня ни на шаг. Кто выйдет за черту — тот труп.

— Какую черту? — Анри озвучил общую мысль, но инквизитор его проигнорировал.

Ди выхватил меч и, подняв его над головой, негромко, но веско произнес:

— Да пребудет свет защиты в сердце моем, и да проснется сила в словах моих.

Вокруг нас мгновенно раскрылся прозрачный мерцающий купол диаметром метров десять. Но рассмотреть его толком мы не успели.

В следующую секунду София сделала шаг вперед, и мир взорвался.

На нас обрушилось такое духовное давление, что колени подогнулись сами собой. Воздух стал плотным, осязаемым, он давил на плечи сотнями килограммов невидимого веса. Я почувствовал, как сердце забилось в горле, а в ушах зазвенело. Это не была просто сила — это была осязаемая воля высших существ, столкнувшаяся в смертельной схватке. Грань между обычным миром и Бездной стерлась, кажется, мы оказались в самом эпицентре бури.

Меж тем давление усилилось. Оно стало таким, что я услышал хруст собственных позвонков. Это была не просто духовная мощь — это было физическое воплощение плотности чужой воли. Воздух в куполе стал горячим и горьким. Глядя сквозь мерцающую преграду щита Ди, я видел, как пространство за его пределами начало искажаться: цвета поблекли, а очертания домов Ружовки поплыли, превращаясь в зыбкие тени.

Первым шевельнулся демон в латах. Он не побежал — он просто сделал шаг, и земля под его сапогом лопнула, разлетевшись каменным крошевом. Его черный меч прочертил в воздухе полосу абсолютной тьмы. Удар был таким тяжелым, что даже внутри купола мы почувствовали вибрацию почвы.

— Хрен тебе! — рявкнула София, и её голос прозвучал как удар хлыста, прорезая гул ауры.

Она рванула неестественно быстро. В её руках мелькнули два коротких клинка, окутанных холодным белым пламенем. Столкновение произошло мгновенно. Звон стали о сталь был настолько пронзительным, что Умеров, стоявший рядом со мной, схватился за уши, а из его носа потекла тонкая струйка крови.

София не пыталась до конца блокировать удары гиганта — она обтекала их, словно вода, нанося встречные выпады. Но демон в камзоле не собирался ждать. Козлиная голова дернулась, издав сухой ломающий звук, и он выбросил вперед руку с красной шпагой.

Это был не просто выпад. За шпагой тянулся шлейф из застывших капель крови, которые в полете превращались в острые как бритва иглы.

— Ди, держи купол! — крикнула София, уходя перекатом от багрового ливня.

Инквизитор зарычал, упираясь ногами в землю. Я видел, как на его лбу вздулись вены. Купол зазвенел под градом кровавых игл, покрываясь сетью трещин, но выстоял. А в это время третий — тот, что с посохом — начал свой ритуал.

Черный кристалл в навершии вспыхнул ядовито-зеленым светом. Он не бил своей силой напрямую. Он начал менять реальность вокруг Софии. Грязь под её ногами превратилась в извивающиеся щупальца, а воздух стал густым, как смола, сковывая её движения.

— С-с-смертная… — прошелестел голос из-под балахона, и от этого звука по моей коже пробежал мороз.

София оказалась зажата между мощью гиганта и скоростью козлоголового, пока третий лишал её пространства для маневра. Казалось, это конец. Один из ударов черного меча прошел в дюйме от её плеча и рассек одежду.

Но София Линберг не зря носила свое звание. Она замерла на долю секунды, и я почувствовал, как её аура, до этого сжатая для обороны, внезапно расширилась, сметая всё на своем пути.

— Пробудись, ледяная дева! — её голос стал чужим, звонким, как бьющееся стекло.

Вокруг неё закружился вихрь ледяной крошки. Температура упала так резко, что капли крови демона в камзоле замерзли на лету и осыпались безвредным крошевом. Грязевые щупальца под её ногами превратились в хрупкие ледяные статуи.

Это был не просто удар — это была демонстрация абсолютной власти над стихией. София превратилась в бело-голубую вспышку. Она атаковала всех троих одновременно, двигаясь с такой скоростью, что её силуэт двоился и троился.

Я смотрел, затаив дыхание. Я окончательно осознал простую истину: то, что мы делали в Скрале, на фоне мощи лейтенанта и силы демонов было лишь детской игрой в песочнице. А еще мне, как и остальным, очень сильно захотелось оказаться подальше от сюда.

На мгновение Ружовка замерла. Вся та ярость, звон стали и свист ледяного ветра, что бушевали секунду назад, схлопнулись в одну точку. Наступила тишина, но не та, что бывает в лесу на рассвете, а мертвая, сосущая, будто из мира разом откачали весь воздух. Звуки исчезли. Я видел, как шевелились губы Ингрид, но не слышал ни слова. Пространство вокруг площади превратилось в вакуум, в котором само время замедлило свой бег.

Трое демонов переглянулись. В их позах больше не было ни капли насмешки или высокомерия. Они осознали: перед ними не просто «смертная», а хищник, способный пустить им кровь.

— Довольно игр, — не услышал, а скорее почувствовал я общее решение врагов.

Демон в латах медленно, почти торжественно вонзил свой черный меч в землю. По брусчатке поползли трещины, из которых заструился густой багровый дым. Козлоголовый, издав короткий ломающий звук, с силой полоснул себя шпагой по предплечью, густая черная жижа вместо крови хлынула на камни, закипая на лету. Третий, тот, что в балахоне, поднял свой посох и с сухим треском раздавил черный кристалл прямо в костлявой ладони.

И тогда небеса над Ружовкой окончательно почернели.

Над спинами демонов соткались Тени. Это не были призраки или иллюзии. Это были Джинны — сгустки первозданной тьмы, будто пришедшие прямо из глубин Бездны.

Над рыцарем в латах поднялся многорукий исполин, чьи конечности хаотично дергались, сжимая невидимые клинки. Над козлоголовым закружилась роевая сущность — живое облако из кровавого тумана, состоящее из миллиардов крошечных, вечно голодных пастей. А за спиной демона в балахоне открылось Око. Огромный пульсирующий глаз, сочащийся мутным вонючим гноем, в зрачке которого отражалась бесконечная пустота.

Давление стало невыносимым. Наш защитный купол, до этого прозрачный и надежный, вспыхнул ядовито-багровым светом. Ди, наш инквизитор, охнул и рухнул на одно колено. Его лицо побледнело, а из уголка рта потекла густая кровь, капая на записи в его блокноте.

— Держи… — прохрипел он, воткнув меч в землю, чтобы не упасть окончательно. — Не выходить… Сдохнете…

София Линберг стояла в центре этого кошмара, и я впервые увидел на её лице тень сомнения. Она вскинула клинки, её аура вспыхнула с новой силой, пытаясь создать ледяной барьер, но… всё было тщетно. Лед, едва сорвавшись с её пальцев, мгновенно испарялся, превращаясь в бессильное облачко пара. Джинны подавляли её стихию одним своим присутствием, выжигая саму возможность применения силы в радиусе пятидесяти метров.

Рыцарь-демон сделал шаг. Один-единственный взмах черного меча, усиленный мощью многорукого Джинна.

Это не был удар стали. Это была волна чистой кинетической энергии, смешанной с прахом бездны. Софию просто снесло. Её, казалось бы, идеальная ледяная защита лопнула со звуком разбитого зеркала. Лейтенант пролетела через всю площадь и с ужасающей силой врезалась в каменную стену дома. Ее тело пробило стену, а после и сам дом сложился, словно картонный.

Грохот обрушившихся стен был слышен даже сквозь гул ауры Джиннов.

— Лейтенант! — закричал Анри, порываясь вперед, но Ди схватил его за камзол, удерживая внутри трещащего купола.

Пыль и крошево осели, и мы увидели Софию. Лейтенант медленно сползла по каменной кладки печи. Её безупречный плащ был превращен в клочья, по лицу, заливая глаз, хлестала кровь. Она попыталась подняться, оперлась на дрожащие руки, но в этот момент вступил демон с самой странной силой из всех. Возможно, я ошибся, но кажется, это тот самый «маг», который наколдовал туман.

Он лениво направил обломок посоха в её сторону. Весь тот лед, который София успела сотворить в начале боя, все те осколки и статуи, внезапно задрожали. В руках демона её собственная стихия предала её. Лед потемнел, вытянулся в длинные зазубренные шипы и рывком устремился к лейтенанту.

Раздался сочный влажный звук. Шипы пригвоздили одежду Софии и её плоть к камням стены, распяв её в метре над землей. Она вскрикнула, и этот звук — крик нашей единственной надежды — ударил по нам сильнее, чем любое давление.

Мы застыли. Ужас, настоящий, парализующий ужас сковал нас. Бестужев побелел на глазах, церковники начали исступленно шептать молитвы, которые здесь казались просто бессвязным лепетом.

— Ди! Сделай что-нибудь! — выкрикнула Ингрид, хватаясь за эфес своего меча.

— Сидеть… тихо… — выдохнул инквизитор, его глаза закатились, он держал купол на одних инстинктах. По поверхности щита поползли широкие трещины.

А на площади началось самое страшное.

Козлоголовый демон, игнорируя пришпиленную к стене Софию, медленно повернул свою рогатую голову в нашу сторону. Он облизнул кровавую шпагу длинным раздвоенным языком и не спеша зашагал к куполу. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Шпага волочилась по камням, высекая искры и оставляя багровую полосу.

Он не собирался сражаться. Он шел обедать. Для него мы были не воинами, не претендентами, а просто «закуской», которую нужно было достать из хрупкой стеклянной банки.

Я смотрел на его приближающуюся фигуру, и внутри меня что-то начало меняться. Страх никуда не ушел, но сквозь него, словно сквозь густой деготь, начала проступать иная вибрация. Мой дух внутри головы больше не молчал. Он не издевался. Он… предвкушал. Я чувствовал, как мой меч-сосуд в ножнах раскалялся, требуя крови. Три Джинна. Три колоссальных сгустка силы, которые для моего Духа пахли как изысканный деликатес.

— «Ну что, шкет…» — первый раз за сегодня Дух обратился ко мне, и в его голосе была такая концентрация хищного азарта, что у меня перехватило дыхание. — « Кажется, настало время поднять ставки. Посмотри на эту козлиную морду… Оно думает, что оно здесь охотник. Давай покажем ей, что такое настоящая сила? Козел нас сильнее, но кого это волнует? Сдохнем весело и под музыку!»

А козлоголовый уже стоял в трех шагах от купола, поднимая свою шпагу для первого пробного удара по нашей защите. Это был конец. Козлоголовый демон сделал ленивое движение, и его кроваво-красная шпага врезалась в наш щит. Звук был такой, будто кто-то ударил кувалдой по огромному хрустальному колоколу. Купол не просто треснул — он взорвался мириадами острых сверкающих осколков, которые тут же растаяли в раскаленном воздухе.

Ди, не выдержав магической отдачи, отлетел в сторону, как тряпичная кукла. Его меч упал рядом с ним, а сам инквизитор затих, распластавшись на земле.

Мы остались одни. Без защиты. Без лидера. Лицом к лицу с тварью, от одного дыхания которой реальность сворачивалась в узлы. Умеров и церковники впали в глубокий ступор: они стояли, выронив мечи, с широко открытыми глазами, в которых не осталось ничего, кроме отражения смерти. Ингрид, превозмогая дрожь, всё же вырвала свой клинок из ножен. Её лицо было белым, как мел, но взгляд застыл в безнадежной решимости. Она понимала — это последний миг.

Козлоголовый медленно занес шпагу над головой Анри, который так и не смог подняться с колен. Демон смаковал момент, его рогатая морда расплылась в оскале…Я же потянулся за силой моего духа, но….

В этот момент из руин обрушившегося дома донесся смех.

Это не был человеческий смех. Он вибрировал, пробирая до костей, отдаваясь звоном в зубах и ледяными иглами в мозгу.

— Ну всё… — донесся из облака пыли язвительный, пугающе спокойный голос Софии. — Вы меня разозлили.

Пространство вокруг руин вздрогнуло. София не стала вытаскивать ледяные шипы, которыми её пригвоздил Маг, она просто сделала их частью себя. Произошла вспышка, ослепительно яркая, от которой по глазам ударило физической болью. Кажется, это то самое «Полное слияние»! Запретная грань, о которой я только читал в книгах, и из-за которой человек перестает быть просто носителем духа.

Шипы взорвались ледяной пылью, и лейтенант буквально «вытекла» из-под завалов. Это была уже не та София Линберг, которую мы знали. Её кожа стала полупрозрачной, будто выточенной из глубокого ледникового льда, сквозь которую вместо крови пульсировало синее сияние. А глаза… глаза превратились в две бездонные синие дыры, в которых клубился первозданный ледяной голод.

Трава на площади мгновенно почернела, покрывшись колючим инеем. Температура упала так резко, что влага в воздухе превратилась в ледяную крупу, больно бьющую по лицу.

София исчезла. Не убежала, не прыгнула — она переместилась вспышкой холода, оказавшись прямо перед Магом-демоном. Тот даже не успел вскинуть обломок посоха. Одним коротким, почти небрежным движением ледяного клинка София отсекла ему руку по самое плечо.

Маг зашелся в ультразвуковом визге. Его Джинн-Око, висевшее в воздухе, начало покрываться трещинами, из которых повалил вонючий пар — мороз Инквизитора буквально разрывал структуру демонической сущности.

— Грэгор! Где тебя черти носят⁈ — выкрикнула София, и её голос расколол тишину, как удар молота по наковальне. — Твой выход, дрянь ты этакая! Помоги Ди, и убери наконец нахрен детей отсюда! Они мешают!

В ту же секунду козлоголовый демон, собиравшийся ударить Анри, получил сокрушительный удар в бок. Мощь удара была такой, что тварь, весившую добрых два центнера, отшвырнуло в сторону на десяток метров.

На его месте, словно соткавшись из воздуха, появился Грэгор — второй инквизитор, который до этого «зачищал мелочь». Он выглядел потрепанным, но двигался с пугающей эффективностью. Не теряя ни секунды, он подскочил к неподвижному Ди, выхватил из сумки флакон с зельем и, не церемонясь, влил товарищу в горло.

— Все, быстро за мной! — рявкнул Грэгор, хватая Ди за ворот и вскидывая его на плечо. Он обернулся к нам, и в его глазах я увидел настоящий неприкрытый страх. — Бегом, если жить хотите! И это я не только вам, это я и себе тоже!

Он не шутил. София в состоянии «слияния» была страшнее любого демона. Она уже не разбирала целей — она была воплощенным стихийным бедствием.

— Бегом! — Грэгор подтолкнул нас в сторону узкого переулка. — Она в бешенстве! Сейчас здесь будет настоящий ад!

Одним мощным пассом руки София воздвигла между нами и демонами колоссальную стену из синего льда, даря драгоценные секунды, которые были нужны для бегства. Я обернулся лишь на миг: лейтенант стояла одна против рыцаря-демона и раненого мага. Она была похожа на ледяное божество войны, и воздух вокруг неё дрожал от напряжения.

— Двигайтесь, сопляки! — Грэгор уже тащил за собой впавшего в прострацию Умерова. — Если лед Софии заденет нас — даже самое дорогое зелье не поможет, просто в ледяную крошку рассыплетесь!

Мы рванули за ним. За нашими спинами Ружовка содрогалась от грохота обрушивающихся зданий и ледяного воя, который не имел ничего общего с обычным ветром. Мы бежали, спотыкаясь и задыхаясь. А в голове была только одна мысль — «Нужно валить как можно дальше и быстрее отсюда».

Это был уже не бег — это была отчаянная гонка со смертью, где призом была возможность не превратиться в ледяную пыль. Грэгор гнал нас, как стадо перепуганных животных, не давая остановиться ни на секунду.

— Дальше! Шевелитесь, мешки с костями! — рычал он, буквально выпихивая нас за пределы деревенской ограды.

Анри споткнулся, Ингрид едва не упала, зацепившись за корень, но инквизитор не дал им и шанса замедлиться, подталкивая в спины. Только когда мы отдалились от окраины Ружовки на добрую сотню метров, он скомандовал остановку.

Мы рухнули в высокую траву, жадно хватая ртом воздух. Но тишины не было. Из деревни доносился такой гул и скрежет, будто там, в тумане, два тектонических разлома решили сойтись в рукопашной. Земля содрогалась, вибрируя мелкой противной дрожью, от которой зубы начали ныть.

Ди, которого Грэгор всё это время тащил на плече, наконец издал хриплый стон и открыл глаза. Он мутным взором обвел нас, а затем перевел взгляд на деревню, над которой поднималось зловещее сине-черное марево.

— Она… она вошла в Слияние? — прохрипел он, пытаясь сесть.

— Хуже, — Грэгор вытирал пот со лба, не сводя глаз с Ружовки. — Она в бешенстве. Джинны её достали. Она выжигает сектор.

— Сто метров? — Ди посмотрел на коллегу как на сумасшедшего. — Ты остановился в ста метрах от командира, когда она в таком состоянии? Грэгор, ты идиот! Надо валить дальше, пока нас не размазало!

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри похолодело. Двое опытных инквизиторов, которые только что стояли против высших демонов, сейчас выглядели как люди, осознавшие, что сидят на бочке с порохом, к которой уже поднесли фитиль. Они боялись не демонов. Они до ужаса боялись своей собственной командирши.

И в этот момент произошло ЭТО.

Сначала исчез звук. Абсолютная, вакуумная тишина. А затем мир ослеп.

Невероятной мощи взрыв разорвал пространство. Вспышка была такой силы, что даже с закрытыми глазами я увидел собственные руки сквозь веки. В следующую секунду Ружовка перестала существовать — она просто превратилась в исполинский огненный столб, уходящий в самое небо. Это было не обычное пламя. Это был яростный бело-золотой вихрь, который высасывал свет и жизнь из всего вокруг.

— Ну всё, нам крышка… — Грэгор побледнел, глядя на приближающуюся стену жара.

— Слишком много болтаешь! — резко обрубил Ди.

Он вскинул меч, и над нами снова начал соткаться прозрачный купол. Ди вложил в него всё, что у него осталось. Грэгор, не дожидаясь приглашения, ударил ладонями по земле, добавляя свой слой защиты.

Ударная волна врезалась в наши щиты с мощью океанского прилива. Воздух вокруг мгновенно превратился в раскаленный свинец. Я видел сквозь мерцающую преграду, как трава, деревья и даже камни в десяти метрах за нами просто… исчезали. Они не горели. Они превращались в серый пепел, который тут же уносило чудовищным потоком жара.

Щиты инквизиторов выгибались, покрывшись сетью трещин. Ди рычал от напряжения, кожа на его лице начала покрываться мелкими волдырями от лучистой энергии. Жар просачивался сквозь щиты, становясь невыносимым. Мне казалось, что мои волосы сейчас вспыхнут сами собой.

Но щиты выстояли.

Когда рев пламени начал затихать, а багровое марево чуть осело, мы всё еще стояли на небольшом островке уцелевшей земли. Вокруг нас на сотни метров расстилалась выжженная пустошь. Вместо леса и подлеска — ровный слой серого праха, над которым всё еще плясали языки огня.

— Что это было?.. — потрескавшимися окровавленными губами выдохнула Ингрид. Она смотрела туда, где раньше была деревня.

— Командир… — Ди тяжело дышал, опираясь на меч. — Она решила ударить своим вторым духом. — И после паузы добавил. — В полную силу.

Я замер. Вторым? У неё был не только лед?

И в этот момент из эпицентра бушующего пожара вышла фигура.

София шла небрежно, будто прогуливалась по городскому саду. Её одежда была изорвана в клочья, обнажая бледную, покрытую странными татуировками кожу, но на ней не было ни единого ожога. Даже волосы, казалось, не тронул жар. На её лице играла легкая, почти издевательская усмешка.

Она заметила нас, остановилась и неспешно вложила свои короткие клинки в ножны. Движения были четкими, лишенными малейшей усталости.

— О, выжили, — бросила она, картинно щелкая пальцами.

И вот тут моя картина мира рухнула окончательно.

Сразу после щелчка всё пламя в деревни — весь этот исполинский пожар — исчезло в одно мгновение. Словно кто-то просто выключил лампу. Наступила тишина, прерываемая лишь пощелкиванием остывающего камня и треском пожара в лесу.

Там, где раньше стояла деревня Ружовка, не осталось даже руин. Земля была не просто выжжена — она изменила свою структуру. Почва превратилась в ровную зеркально-гладкую поверхность черного стекла. Фундаменты домов, колодец, брусчатка — всё это расплавилось и слилось в единую монолитную массу, которая еще светилась изнутри тусклым малиновым светом. Воздух над этим местом дрожал, искажая пространство. Сами камни испарились, оставив после себя жуткий застывший океан обсидиана.

Не было ни трупов демонов, ни обломков их доспехов. Ничего. София Линберг не просто победила — она стерла само упоминание о том, что здесь когда-то была жизнь. Или смерть.

Она подошла к нам, окинула взглядом наши перепуганные лица.

— Ну что, ребятишки? — София поправила обрывки одежды, поморщившись. — Урок номер два закончен. Надеюсь, вы не проголодались? Потому что следующая остановка — через десять километров. И там, я надеюсь, будет поспокойнее.