Сохранять тайну больше не имело смысла, и Ливси с самого утра еще раз подробно и обстоятельно объяснил Кристине, какие планы он с ней связывает и какое будущее ее может ожидать. Она молча куталась в теплый халат, отводила взгляд и выглядела уставшей, даже больной. Ее апатичность Ливси не нравилась. Впрочем, стоило ему сказать, что после родов мать сможет оставить заботы о ребенке ему и уехать, а он оплатит все расходы, эмоции проявились как по волшебству. Кристина обожгла его злым взглядом, и доктор поспешно добавил, что будет только рад, если она останется с ним.

Разумеется, она не поверила.

Ливси попытался еще раз вывести ее на разговор о прошлом — нужно ведь знать, какие болезни и проблемы могут у нее быть. Кристина отвечала нехотя, односложно, а потом, будто решившись, выпрямилась и сказала:

— Я тоже хочу знать.

Что за эксперименты он проводил. Сколько женщин было до нее. Почему человеческие женщины не могут забеременеть от драконов, почему у драконов нет своих женщин, станет ли драконом она, что за дрянь он подсыпал ей в вино на подлодке — она, оказывается, все видела. Почему он уверен, что в этот раз все получится — и что, интересно, будет, если попытка снова окажется неудачной? И что было с теми, другими? И…

Раскрывать все свои секреты доктору не хотелось, но в ходе разговора он вдруг понял, что Кристина его не осуждает. Она действительно хотела знать — и в ее голосе не было ни сарказма, ни страха, ни презрения. Тон оставался ровным и холодным, даже когда он признался, что потеря ребенка в каждом случае оказывалась смертельной — чем дольше ему удавалось удержать эмбрион внутри, тем тяжелее были последствия. Нет, он не насиловал женщин и никто из драконов тоже: он придумал способ для искусственного оплодотворения, а чтобы они не сопротивлялись — почти всегда держали под сонными зельями.

Спокойствие Кристины начало его нервировать, и он упомянул о том, как избавлялся от трупов («Тут в одной из дальних пещер есть подземное озеро, а в нем — голубые крабы, плотоядные, конечно. Местный повар, готовит из них свое фирменное блюдо — говорят, пальчики оближешь»). Она в ответ хмыкнула, пожала плечами — и рассказала о том, что готовили из змей в монастыре.

Эта женщина действительно была особенной.

Ливси с интересом отслеживал собственные реакции — она почти ничего не говорила, не улыбалась, да и тема разговора тому не способствовала, но он то и дело ловил себя на желании удивить ее, впечатлить. Беседа перескочила с крабов на других обитателей подледных пещер, на рыб, черепах и морских коньков, которых встречал «Призрак» в своих путешествиях, на русалок, их песни и постоянные нападения…

— Настоящие русалки, — мечтательным тоном произнесла Кристина. — Как в сказках. Хотела бы я на них посмотреть.

Она сидела в кресле с ногами, кутаясь в теплый плед, и маленькими глоточками пила чай с пряностями. За ее спиной горел камин — настоящий камин с настоящим огнем, — по черным волосам плясали крошечные блики, а холодное дыхание ледника в комнате почти не чувствовалось.

— Они достаточно отвратительны для сказочных созданий, — отозвался Ливси. — И уж точно не относятся к зрелищам, подходящим для беременной женщины. Мы захватили в плен свежую парочку, но…

Он осекся, поняв, что сболтнул лишнего. Кристина выпрямилась в кресле, отставила чашку и восторженно-требовательным тоном маленькой девочки выдохнула:

— Показывай!

Арчибальд открыл было рот, чтобы сказать «нет»...

И согласился.

* * *

Ливси любил лабораторию.

Стерильность, холодный металл столов и инструментов поблескивал в электрическом свете забранных решетками ламп, деловитость и собранность персонала, новейшее оборудование, микроскопы с самыми лучшими линзами, стройные ряды пробирок и аромат, тот восхитительный, кружащий голову аромат реактивов и хлороформа. Но самое главное, от чего он испытывал буквально распирающую гордость — его изобретение, гигантские колбы для содержания русалок в неволе. Сколько возни было с изготовлением и доставкой этих колб, сколько раз нерасторопные людишки подводили заказчиков-драконов, разбивали при погрузке и перевозке…

Лаборатория была укомплектована десятком стеклянных камер, и время от времени они выполняли свое назначение. Жаль, что подводные твари долго не жили в неволе, несмотря на созданные для них условия: вода фильтруется и непрерывно обновляется, поддерживается комфортная температура. От каждой колбы расползаются щупальца толстых шлангов и проводов. По шлангам циркулировала соленая вода океана, по пути подогреваясь до необходимых отметок, обратно выводится отработанная и так круглые сутки. Возможно, русалкам слишком тесно, но создание больших по объему аквариумов в данный момент технически невозможно.

А впрочем, ему и не требовалось держать их долго.

Сейчас были заняты лишь две камеры, но этого теоретически достаточно — Ливси чувствовал, что его опыты близятся к триумфальному завершению. Он бросил взгляд на Кристину и невольно улыбнулся: его женщина осматривала лабораторию, изумленно приоткрыв рот. В темных глазах отражался свет электрических ламп.

Ливси кивком приветствовал охранников, привычно оценил их вид на соответствие сложности работы и остался удовлетворен. Форма отглажена, все ремни и перевязи на своих местах, наушники занимают положенное им место — это даже важнее револьверов Кольта на поясе. Наушники спасали охранников от сумасшествия вызываемого русалками. Те не пели свои жуткие песни, как в океане, но скребли по стеклам с какой-то явной целью, в одном звуковом диапазоне, в раздражающем ритме.

В самом начале, на заре исследований русалки, случалось, подчиняли себе охрану и происходили страшные вещи: однажды охранники под внушением пытались вывезти пленниц с базы, в другой раз перестреляли друг друга, в третий раз один обернулся в лаборатории и сожрал своего напарника — и черт бы с ним, растяпой, но сколько оборудования они побили! Сейчас же им досаждал только слегка прорывающийся скрежет в наушниках и злобные рожи пленниц. Можно было терпеть, тем не менее охранники сменялись каждые шесть часов. Во избежание.

Кристина остановилась возле одной из русалок и коснулась пальцем стекла. Холодные рыбьи глаза внимательно осмотрели девушку, затем русалка извернулась и опустилась головой вниз, на один уровень с Кристиной. Перепончатая ладонь с десятисантиметровыми когтями прижалась к стеклу, и Кристина, как зачарованная, повторила движение. Безобразные губы русалки открылись, она издала очень тихий звук, похожий на плач, такого Ливси от них еще не слышал.

— Кристина, отойди.

Девушка вздрогнула, словно очнулась, отступила на шаг назад. Подоспел охранник, слегка стукнул по стеклу рукояткой револьвера, русалка вернулась в нормальное положение и зашипела. Между толстых губ показались острые зубы.

— Кажется, она грустит, — тихо сказала Кристина.

— Беременные женщины очень сентиментальны, — снисходительно ответил Ливси и взял за локоть. — Налюбовалась?

Она покачала головой, не отрывая взгляда от русалки. Та, странное дело, тоже во все глаза следила за девушкой, а когда Ливси обернулся, то обнаружил, что и вторая словно бы прислушивалась к разговору. Странное поведение… Кстати, что там говорил профессор о непонятных значках?

Активно работать с русалками в присутствии Кристины не стоило. Подумав, Ливси велел одному из охранников привести лорда Реджинальда в лабораторию. Вряд ли профессор успел закончить перевод, но в его уме и аналитических способностях доктор не сомневался. Вдруг те символы действительно так важны?

Впрочем, Грея в первую очередь заинтересовала Кристина, а не русалки. Ливси вдруг увидел профессора с другой стороны — в лаборатории стоял настоящий аристократ, граф с безукоризненной родословной, и в том, как он целовал руку Кристины было столько достоинства, что Ливси невольно ощутил зависть. И ревность, которая удивила его самого. Разумеется, Кристина была ценна, она носила его ребенка, но… Разве сердце его не принадлежало Ясмин?

Одного воспоминания о Королеве драконов хватило, чтобы испортить доктору настроение.

— Я бы предложил заканчивать светское общение и заняться делом, профессор, — проговорил он чуть резче, чем стоило.

Кристина посмотрела на него удивленно, вряд ли ей часто делали комплименты настоящие графы. Сам Грей лишь кивнул с безукоризненно вежливым выражением на лице и переключился на русалок. Но Ливси не мог отделаться от ощущения, что профессор видит его насквозь.

Это раздражало.

Как оказалось, Грей перерисовал заинтересовавшие его символы, и теперь с их помощью пытался что-то объяснить русалкам. Однако Кристина сегодня пользовалась особенной популярностью — пленницы полностью игнорировали контактера, зато неотрывно следили за девушкой. Это раздражало еще больше, хотелось вывести Кристину из лаборатории, спрятать от всех, запереть в спальне… Но приходилось ждать.

— Без толку, — проговорил наконец Грей и отошел от колбы. — Зачем они вам вообще, кстати?

— Их кровь имеет особые свойства, — нехотя отозвался доктор. — Несколько лет назад мне передали пробирку с… Неважно. Очень редкое вещество, ценнейшее лекарство. Мне удалось синтезировать нечто похожее. Оказалось, что именно русалочья кровь содержит необходимый элемент, хотя и в ничтожно малых дозах. Их кровь близка к драконьей, вы знали?

Грей не знал. Ливси чувствовал его неодобрение, но те люди неплохо платили за его исследования. Да и эксперименты по превращению, хотя и не увенчались пока успехом, двигались в том числе благодаря русалкам. Созданная им субстанция действительно повышала выносливость и силу, давая испытуемым возможность прожить немного дольше. Правда, они все равно умирали…

— Как продвигается перевод?

— Медленно, — рассеянно отозвался профессор, следя за русалкой. Та, заметив интерес, отвернулась, на спине блеснула россыпь чешуек. — Я помню, что для вас это срочно, но я единственный специалист по древним языкам, а исследований ведется много… Вы знали, что сегодня утром вернулась экспедиция из русалочьего города? Привезли какие-то каменные плиты… Впрочем, мне пока не показывали.

Ливси поморщился. Об экспедиции он ничего не знал, и сомневался, что бестолковые твари могут хранить что-то важное. Однако профессора русалочьи артефакты явно интересовали, он принялся говорить о книгах и картах, о том, как удалось вычислить нужное место, о портале в иной мир, о собственных надеждах…

Рассказывал он, как и всегда, увлекательно, Кристина слушала с большим интересом. Доктор уже начал прикидывать, как бы повежливее выставить любителя древностей из лаборатории или хотя бы заткнуть, как тот внезапно умолк на полуслове.

— Что за… Не может быть! Как он здесь оказался?!

— Кто? О чем вы?

Ливси поймал взгляд профессора, тот выглядел так, будто не знал — обрадоваться или испугаться. Доктор почти машинально поймал Кристину за руку, притянул к себе.

— Да что случилось, черт возьми?!

— Он здесь… — пробормотал Грей и тут же повторил, уверенней и громче: — Он точно здесь!

— Кто?!

Профессор неожиданно усмехнулся, и Ливси впервые увидел его клыки.

— Мой отец. Лорд Элессар.