Чудодейственное средство подействовало не сразу, а когда все-таки подействовало, инстинкт самосохранения велел притворяться слабым и больным. Из портала стражники Королевы их повели сперва широким коридором, словно выбитым в толще скалы, затем по покрытым инеем ступеням наверх — один пролет, второй… Чем выше поднималась процессия, тем холоднее становилось, и к тому моменту, когда охрана впихнула пленников в маленькую комнатку с голыми стенами и заперла дверь, у Джеймса зуб на зуб не попадал.

В Драконвиле всю последнюю неделю царила жара, и, выбирая утром костюм, Джеймс никак не рассчитывал на прогулки под ледником. А ведь, похоже, именно под ледником они и находились — Ливси ведь говорил о Гренландии. Королева Ясмин явно связана с теми же людьми, в смысле, драконами, а значит, можно с большой вероятностью назвать местоположение задницы, в которую старина Лис угодил на этот раз.

— Не хочу показаться невежливым, сэр, но я, кажется, начинаю ненавидеть драконов.

Ректор лишь хмыкнул. Обернувшись, Джеймс обнаружил, что его собрат по несчастью успел удобно улечься на единственной в комнате кушетке, заложив руки за голову и закрыв глаза. Синеватый электрический свет придавал ухмылке лорда Элессара особенно зловещий оттенок. Казалось, ни холод, ни запертая дверь, ни неизвестность не доставляли дракону неудобств.

Джеймс обхватил себя руками за плечи, пытаясь удержать тепло. Ему приходилось попадать за решетку, и по сравнению с большинством камер Нового Света здешние условия можно даже назвать сносными. Не воняет, нет насекомых и мышей (а те, что были, наверняка померли от холода), да и дракон в соседях всяко лучше безумного индейского шамана в кишащем вшами тряпье. С другой стороны, действия и планы большинства шерифов, с которыми сталкивался Джеймс, просчитывались достаточно легко: либо тебя вышвырнут наутро, чтоб не занимал место, либо отправят на виселицу. Редкий страж закона на Диком западе заморачивался такими вещами, как суд, расследование и тюремное заключение — еще не хватало, кормить засранца за свой счет!

Что собираются делать с пленниками драконы, Джеймс не представлял.

— Просто чтобы поддержать разговор — вы не в курсе, какой процент драконов употребляет человечину?

Улыбка ректора отчетливо блеснула клыками.

— Твои вкусовые свойства весьма сомнительны, Джимми. Вот если б ты был прекрасной юной девственницей… Да и в том случае нашлись бы дела поинтереснее, чем банальное набивание желудка.

Джеймс раздраженно передернул плечами и прошелся по камере — четыре шага в ширину, шесть в длину. Элессара ситуация явно забавляла. Легко ему шутить — вряд ли убить дракона просто. А вот сам он не мог отделаться от мыслей об экспериментах Ливси. Чертов доктор рассказывал о превращении людей в драконов — и о том, что ни одна из попыток успехом не увенчалась. Конечно, теперь у него есть недостающие свитки, а еще добровольцы, он ведь говорил о людях, желающих превратиться. Но ведь куда логичнее проверить ритуал на ненужном пленнике, который к тому же слишком много знает.

И все-таки, что за дрянь была в том пузырьке? Эрни говорил о пилюлях, которые выдавались всей команде — сомнительно, чтобы Ливси травил всех без разбора. Если кровь Королевы исцеляет, а снадобье доктор готовил на ее основе… Нет, не сходится. Сколько той крови в хрупкой девушке?

А сколько — в драконице?

Но ведь Элессар или кто-то другой непременно заметил бы отсутствие Ясмин на острове. Еще в Академии ректор упоминал, что она находится в своем дворце постоянно, что ее берегут, как ценнейшее сокровище, что потенциальный муж проходит все мыслимые и немыслимые проверки… Которые не имеют смысла, если Королева может зачаровать любого.

Или не любого?

— А она точно ваша дочь?

Ректор помрачнел.

— Да.

Развивать тему ему явно не хотелось, но разговор хоть немного отвлекал от холода и мрачных мыслей о будущем.

— А откуда тогда такие пробелы в воспитании? Ректор целой Академии не смог обучить манерам одну девчонку?

Ответом ему был тяжелый вздох. Некоторое время Элессар молчал, а потом принялся рассказывать — явно нехотя.

Официально драконами управляет Совет Мудрейших, ко мнению которого обязана прислушиваться даже Королева. Мать Ясмин жила на свете очень долго, и Совет все чаще напоминал ей о необходимости оставить наследницу. Предугадать пол будущего малыша невозможно, но многие поддерживали Совет — мол, чем больше драконят появится на свет, тем вероятней, что среди них окажется девочка.

Королеву эти разговоры злили. Пойти против решения Совета она не могла, но в интерпретации была вольна. Несколько лет подряд каждый дракон из списка потенциальных супругов был обязан пробыть на острове несколько дней, дабы помочь Королеве в исполнении священного долга. За этот период Королева откладывала яйца трижды, в каждой кладке по два десятка яиц. После того, как юные дракончики принимали человеческую форму, их отдавали отцам — а те до последнего не знали, улыбнулась ли им удача. Понятное дело, не каждому удавалось зачать наследника с первого раза, некоторые являлись на остров дважды, или даже трижды, но возвращались ни с чем…

— Она решила, что быть отцом принцессы — слишком большая привилегия и возможность влиять на будущую Королеву. Нарочно устроила так, чтобы только самые доверенные слуги знали, чья это девочка. Приемного отца тоже подбирала она, у Маулая к тому времени уже были дочери, да еще его лучший друг в тот год погиб на охоте, и тоже оставил девчонок, а Маулай удочерил… Одной больше, одной меньше, слегка поправить возраст — и поди догадайся, которая принцесса. Она же зачарована накрепко, от человека не отличишь…

После рождения Ясмин Королева категорически отказалась от дальнейшего продолжения рода. Для принцессы составили новые списки потенциальных супругов — и тут снова пришел черед удивиться коварству ее матери. Ни один дракон из тех, кто посещал Мать Драконов в период зачатия дочери, не имел права становиться ее мужем. Элессар помнил волну возмущения, вызванную этим указанием, а еще помнил слова Королевы, сказанные наедине: «Пусть не лезут к девчонке, старые пни!..»

Мстительная, коварная, опасная, древняя — и все равно невыразимо прекрасная…

Несколько минут лорд Элессар молчал, погруженный в воспоминания, и Джеймс придавленный новой порцией информации о драконьих повадках, молчал тоже. А потом ректор снова усмехнулся и закрыл глаза, чем-то очень довольный.

— Месяц назад у меня получилось создать действенное поисковое заклинание. Я-то, конечно, пытался найти Реджа, но эти гады действительно хорошо его спрятали, удалось определить лишь примерную зону, пара сотен миль в диаметре. Зато на карте была вторая точка. Я сперва глазам своим не поверил — но поверить, что Редж десять лет провел на острове Королевы, еще сложней.

— Почему? — хмуро поинтересовался Джеймс. Он прислонился к стене, но тут же выпрямился — камень показался ледяным.

Элессар скривился.

— Когда она выбирала первого мужа, лет двадцать с лишним назад, я хотел внести его в списки. Он ведь не сын покойной королевы, его мать… А, неважно. Он категорически отказался, мы поссорились. Сейчас я понимаю, что дело было не в Ясмин, а в Гэбриэле, и с Анной наверняка не вышло по той же причине. Дрожал, засранец, над своими тайнами, а ведь вопрос можно было решить куда раньше! Хотя я тоже хорош, но… Ладно. Но мне очень любопытно будет поговорить с ним о его личной жизни. Думаю, случай представится совсем скоро.

Джеймс вскинул голову, и ректор, не открывая глаз, кивнул.

— Я чувствую его, он совсем близко. Значит, и он меня чует… Ох, пусть только попадется мне! Если и он добровольно работает на этих… — тут ректор произнес пару слов, смысла которых Джеймс не понял, но это явно было ругательство. — Не знаю, что я с ним сделаю!

— Вы заперты и не можете превратиться, — напомнил Джеймс. — Раз уж он десять лет тут торчит, не давая о себе знать, одно из двух — либо его похитили, либо он в сговоре с сестренкой и вашему появлению не обрадуется. Помашет ручкой в окошко и пустит нас обоих на корм рыбам, чтоб лишнего не болтали.

— Дракона очень сложно убить, — хмыкнул ректор. — К тому же… Нас ведь очень мало, Джимми. Так мало, что даже злейшие враги не решаются на убийство. Мы можем ненавидеть друг друга, калечить, держать в темницах, блокировать возможность обращения, — он поднял руку с тяжелым металлическим браслетом и демонстративно покрутил запястьем. — Но убивать… На это была способна лишь старая Королева, да и та очень редко пользовалась своей привилегией. Мы все в какой-то степени ее дети… — Он вздохнул, окинул собеседника долгим взглядом, сел и похлопал ладонью по койке. — Иди сюда, вежливый ты мой, сколько можно стоять.

Джеймс, помедлив, воспользовался приглашением и уселся рядом. От дракона исходило ровное, уютное тепло — весьма кстати, он основательно заледенел. Джеймс невольно шмыгнул носом и сам на себя разозлился. Герой с насморком — курам на смех…

— Тогда почему вы сказали, что мой отец спас вас от смерти? Кто-то же попытался?..

— Попытался, — странным тоном подтвердил ректор. — Но это… Скорее, несчастный случай. Что тебе говорила мать?

Джеймс поморщился. Джейн Даррел после смерти мужа совсем сдала, первые несколько недель она только и делала, что рыдала целыми днями. Ему было девять, он мало что понимал, но какое-то шестое чувство говорило, что лишних вопросов лучше не задавать — ни матери, ни другим в ее присутствии. Родственники с ее стороны пожимали плечами и отводили глаза, у отца родных в Драконвиле, где они тогда жили, не было — только где-то на севере. Сестры матери почти сразу после похорон увезли их в Чикаго, там она умерла, маленький Джимми остался на попечении тетушек, а потом… Потом было много чего. Джеймс привык не задавать вопросов, и со временем тайна, связанная со смертью отца, вызывала лишь неуютные ассоциации с материнским горем — и всякий раз он старательно гнал эту мысль от себя.

Несчастный случай. Да, именно так ему и говорили.

— Он работал в Академии, — бесцветным тоном проговорил Элессар. — Занимался библиотекой, вел пару небольших курсов. И помогал мне в других делах. Мы хорошо знали друг друга, можно сказать, дружили. В тот вечер… Было довольно поздно, я не ожидал, что в библиотеке будет кто-то еще. В общем… Студент, из новеньких, полгода не мог обратиться, а я решил, что это отличный повод — поговорить наедине, спровоцировать, вызвать на эмоции…

Он снова вздохнул и умолк. Джеймс нахмурился, прокручивая слова ректора в голове — что-то он говорил совсем недавно, про несчастный случай и «я сам виноват»...

— А он?

— Он обратился. Разрушил половину библиотеки, едва не сожрал меня — я растерялся, признаться. А Эдвард выскочил ему наперерез, с артефактом-ловушкой… Драконьи боги, мы ведь как раз собирались найти материалы по этой чертовой ловушке!..

Джеймс закрыл глаза, продолжая слушать. Ловушка сработала — опасного дракона удалось утихомирить. Вот только энергию неизученный артефакт брал от того, в чьих руках находился — а много ли энергии в человеке?..

Потом, конечно, набежали преподаватели и охрана. Студента отчислили, артефакт спрятали обратно в хранилище и запретили кому бы то ни было к нему прикасаться. Вдове выплатили компенсацию — однако признаться, что из-за разбушевавшегося дракона погиб человек, означало бы поставить жирное пятно на репутации Академии, так что родным Эдварда Даррела осталось довольствоваться формулировкой о несчастном случае.

— У меня было много проблем из-за того студента, — тихо произнес Элессар после паузы. — Потом меня вызвали к Королеве, учить Ясмин… Я нашел твоих теток, но ты к тому времени уже сбежал из дома, так что я потерпел неудачу — в тот раз, и много раз после. Ты действительно очень хорошо прячешься, Лисенок Джимми.

Джеймс молча кивнул. Он попытался откопать внутри себя какие-то чувства, но с удивлением понял, что их почти нет. Грусть, связанная с родителями, много лет назад отступила в глубины памяти, и тайны больше не волновали. Он давно привык к одиночеству, да и какая может быть семья у человека с его профессией?.. Но ректор ждал какой-то реакции, и Джеймс, помедлив, спросил:

— Как его звали?

— Кого?

— Того студента.

Ректор выдержал еще одну паузу — такую долгую, что Джеймс сам сложил воедино кусочки головоломки и просто хотел убедиться в правильности решения. Вряд ли его догадка на что-то повлияла бы, но…

— Ливси, да?

Элессар кивнул. Лис хмыкнул и откинулся назад, прижался к стене, уже не обращая внимания на холод.

— Я совершенно определенно ненавижу драконов, сэр. Простите, но это факт.

Ректор внимательно посмотрел ему в глаза.

— Надеюсь, ты не попытаешься доказать это каким-нибудь самоубийственным способом?

Джеймс пожал плечами. Наверное, стоило сказать что-то другое. Пафосно обвинить ректора в том, что это он виноват… Или пообещать убить Ливси — впрочем, к доктору он и раньше не питал добрых чувств, так что особенно ничего не изменилось.

— Вряд ли. К тому же, я совсем скоро замерзну насмерть в этой дыре, и нет никаких гарантий, что доктор Ливси успеет мне попасться до того, как это случится, так что…

— Уже успел.

Голос ректора прозвучал так, что Джеймс едва не подпрыгнул. Он поглядел сперва на дракона, затем — на дверь.

В следующий миг в ней открылось зарешеченное окошко.