Джеймс выпрыгнул из странной сферической конструкции, которую Эрни назвал «батискаф», на мелководье. В одних панталонах, со свертком вещей за плечами и сапогами в руках он по колено в воде добрел до берега и оглянулся: металлический шар с маленькими окошками тихо покачивался на волнах и тускло блестел в лучах рассветного солнца. Удивляться было некогда — сейчас как никогда остро чувствовался неумолимый бег времени. Джеймс почти слышах грохот, с которым падали песчинки в невидимых часах, отсчитывая мгновения до начала действия яда. Просто спустились в специальный отсек «Призрака» с этой штуковиной и люком, просто залезли, просто выпали в океан, как икринка из рыбы, и просто поплыли. Все просто. И Серый Эрни был крайне доволен дивным аппаратом, все нахваливал драконьи разработки.

— Хороша штуковина, а, приятель? — толкал он Джеймса в бок и гладил рычаги загадочной машины. Даже на берег выйти не захотел, сбросил маленький якорь батискафа и остался ждать вора с добычей.

Джеймс цедил проклятия, пытаясь быстрее одеться, но штаны упорно цеплялись за мокрую кожу, а про сапоги и говорить нечего — столько песка налипло, что он сотрет себе ноги до костей. Впрочем, если он не выживет, это не будет иметь ровно никакого значения.

Волны с тихим шелестом накатывали на берег и возвращались, обнажая широкую глянцевую гладь черного песка. Джеймс хорошо запомнил карту, осталось сориентироваться на местности. Он окинул взглядом густые заросли пальм и скривился: легким путь не будет, но храм, к счастью, находился не так уж далеко от берега — макушки башен были видны даже отсюда.

В последний момент перед отправкой доктор обрадовал его еще одной новостью — храм охраняют кобры. Целые подвалы кобр, на самом деле. «Это ерунда, друг мой, можете не беспокоиться, вот эта штучка вам поможет...» На этих словах доктора захотелось попросту придушить, но «штучку» Джеймс взял — нечто похожее на карманные часы на кожаном шнурке, но без стрелок и цифр: золотые и серебряные шестерни с красными камнями и колесиком завода под выпуклым стеклом. Прибор следовало просто завести и смело идти за свитками. Как это должно отпугивать королевских кобр, Джеймс не представлял, но обратного пути уже не было.

Лиана коварно обвила шею, Джеймс вздрогнул, раздраженно выпутался и ускорил шаг, насколько это возможно в сумраке джунглей. Сейчас каждая ветка казалась похожей на треклятую змею, а любой шорох вызывал мысли о голодном тигре. Он никогда не бывал в Индии, но слышал о ней достаточно, чтобы готовиться к неприятностям.

— Здесь тебе не Лондон, — бурчал он сам себе, отмахиваясь от насекомых. О такой досадной мелочи мистер дракон не подумал, драконья-то шкура не по зубам местным кровососам…

Джеймс давно уже не бывал так зол. Тигры его не сожрали, но насекомые попировали вдоволь, да и песок в сапогах дал о себе знать. Всю дорогу он представлял себе различные способы отомстить Ливси, и каждый из них заканчивался его руками на шее доктора. Злость подгоняла вперед, и вскоре пальмы с лианами поредели, открывая огромный храм. Джеймс притаился за пальмой и сосредоточился, осматриваясь.

Строение из серо-коричневого камня представляло собой невообразимую смесь готики и исламского орнамента: резные фасады, окна, похожие на французские, стройные колонны и сверкающие серебром дверные проемы, четыре минарета по углам, окруженные извилистыми лестницами и увенчанные «луковыми куполами», маленькими копиями большого купола храма. Джеймс не считал себя знатоком архитектуры, но, работая барменом, чего только не услышишь… Впрочем сейчас его больше интересовало то, что в зоне видимости не было никакой стражи.

Между кромкой джунглей и стенами имелось свободное пространство. Еще раз осмотревшись, вор решился. Добежать до ближайшего минарета, прислониться к шершавому камню стены, слиться с ним, оглядеться. Кажущаяся легкость предприятия напрягала, это неспроста, как и резные каменные змеи обвивающие тонкие колонны у дверей храма, как и смотрящие друг на друга гигантские королевские кобры на обеих створках. Джеймс стиснул зубы и достал из-за пазухи карту, на ней секретный вход в храм обозначен под одним из минаретов.

Снова осмотреться, решиться, перебежать до подножия, мимо истертых каменных ступеней, по стеночке, по стеночке и снова до минарета…

Пот катился по лицу, солеными каплями попадая в глаза, голова гудела. Дело не в палящем солнце — оно совсем недавно поднялось над шелестящими верхушками пальм. Джеймс не страдал головными болями, за исключением очень редкого в его жизни похмелья, значит — яд.

— Чтоб у тебя зубы все разом выпали, кусок дерьма, — прошипел он себе под нос, имея в виду. — Все равно одну овсянку ешь, жевать не нужно.

Он утерся рукавом и начал ощупывать кладку в поисках заветного камня. Шершавая поверхность под ладонями не желала поддаваться, он нажал на блок в основании минарета сильнее, напряг мышцы, словно пытался сдвинуть башню целиком — и едва не полетел на землю, когда камень наконец ушел в стену. Кусок кладки шириной примерно полметра и такой же высоты удивительно бесшумно уехал под землю, открыв уходящую глубоко вниз черную дыру с едва заметными ступенями-скобками. Холодный, влажный и затхлый воздух вырвался наружу.

Против темноты ему ничего не выдали, но во внутреннем кармане куртки лежал шокер Уильяма. Джеймс вытащил его и повернул маленький рычажок — кристалл в рукояти засветился холодным голубоватым сиянием.

— Если выберусь — создам коктейль «Змеиный яд» в честь этого дела!

С этими словами Джеймс нырнул в неизвестность.

* * *

Тусклый свет шокера едва разгонял темноту, освещая дощатый пол лишь на пару шага вперед. Над головой, футах в тридцати, едва виднелся открытый ход. Судя по карте, идти нужно прямо до первой развилки, потом свернуть налево и спуститься еще глубже: на схеме явно нарисованы ступени. Вор осторожно, но довольно быстро отправился в путь и ни одна доска под ним не скрипела. Впрочем, удивляться мастерству древних строителей было некогда. Головная боль потихоньку усиливалась, а путь не близкий…

Стены и пол из деревянных стали каменными, холодными и влажными. В свете кристалла виднелись очаги плесени, а еще — множество мокриц и сороконожек. Они ползали по полу и стенам, падали на плечи как желуди по осени, заставляя незваного гостя то и дело вздрагивать. Прямо у ног Джеймса проявился ведущий вниз колодец — круглая черная яма с уходящими вниз скобами-ступенями. На металле отчетливо виднелась ржавчина, надежными ступени не выглядели, но иного пути не было. Джеймс зажал в зубах шокер и полез вниз. За шиворот холодной мокрой субстанцией упала мокрица и провалилась пониже лопаток, перебирая усиками и лапками, пытаясь выбраться. От щекотки и отвращения вор едва не разжал руки и стиснул зубы на шокере с такой силой, что в висках заломило — к счастью, спуск оказался недолгим.

Вытряхнуть насекомое оказалось непросто, тварь, кажется, решила остаться жить в теплом месте и активно упиралась. Джеймс мстительно наступил на изгнанную мокрицу и, вспоминая все самые грязные ругательства, снова сверился с картой. Идти прямо до двери, дальше коридор — в нем-то и стоит ожидать змей. Если удастся пройти, то до входа в сокровищницу оттуда рукой подать. Он плотнее затянул ворот рубашки и постарался забыть о стертых ногах. До цели осталось совсем немного, но…

Слишком легко удалось проникнуть в подземелье. Это не к добру.

Дверь выглядела вполне обычно — окованное металлом дерево, просто и надежно, без изысков в виде украшающих или устрашающих финтифлюшек. Вот только размер ее оказался в половину обычной двери, да и замка Джеймс не увидел. Он присел и прислонился ухом к зазору между дверью и косяком.

Тишина.

— Ну, покажи, на что способен, загадочный механизм, — сказал себе под нос Джеймс и достал подарок доктора. Колесико завода легко крутилось между пальцами, скрипнуло, дойдя до упора, и потихоньку начало раскручиваться в обратную сторону. Шестеренки внутри медленно вращались, не издавая совершенно никакого звука. Он надел «отпугиватель» на шею и потянул дверь.

Протестующий скрип прозвучал слишком резко в тишине подземелья, отразился эхом и, казалось, пронесся по всем коридорам и закоулкам, по которым он прошел, и даже по тем, куда не сворачивал. Дверь открылась наполовину и застряла, пришлось пролезать боком. Джеймс дважды выронил шокер, порадовался, что тот не может так просто выстрелить, и наконец, оказался с той стороны, но при попытке встать чувствительно приложился головой о потолок — высота тоннеля соответствовала двери. На четвереньках, в почти полной тьме он чувствовал себя очень некомфортно, к тому же здесь было существенно холоднее. Или он просто израсходовал все свое тепло к этому моменту? Или это проявляется действие яда? Сколько времени прошло с тех пор, как он нырнул в подземный ход?

Шорох.

Шелест.

Звук, который сложно спутать с другим, если предупрежден.

Джеймс медленно поднял шокер чуть выше уровня глаз и судорожно вдохнул прелый застоявшийся воздух: пол бугрился клубками змей. Они зашевелились, и Джеймс замер, чувствуя, как мокрая от пота рубашка липнет к телу. Часть кобр поднялась и распустила капюшоны, со всех сторон раздалось угрожающее шипение, а затем они бросились на него…

Джеймс Даррел, вор, ловелас и бармен попрощался с жизнью, вспомнил, что бестолково прожил все эти годы и потерпел последнее фиаско — он умрет так и не поцеловав Аннабель. Бежать некуда, его труп останется гнить в этой Богом забытой дыре, и может быть через несколько веков кто-нибудь найдет скелет…

Джеймс зажмурился, втянул голову в плечи — и лишь спустя пару минут осознал, что кусать его никто не собирается.

Он приоткрыл глаза. Толстые, мускулистые змеи длиной в десять футов, а то и больше, уползали прочь, прямо в приоткрытую дверь. Джеймс не верил своим глазам, испуг уступил место удивлению, а потом он понял, что даже не попытался использовать шокер, чтобы выиграть время и напугать змей — мозг попросту отключился от первобытного страха.

Последняя кобра проползла мимо и он остался один: стоящий на четвереньках взрослый мужчина, пытающийся унять сердцебиение и справиться со страхом. На шее тихо покачивался на кожаном шнуре загадочный механизм, и шестеренки цеплялись зубчиками друг за друга, создавая магию или нечто иное, что спасло в этот раз лисью шкуру.

Джеймс сглотнул, и торопливо пополз туда, где виднелась последняя дверь — вход в сокровищницу.