В свое время Джеймсу немало пришлось путешествовать и по Северной Америке, и по Южной, слушая в числе прочих легенды о сокровищах индейцев. Среди его знакомых находились смельчаки, готовые рискнуть жизнью в поисках древних храмов. Вор для подобной экспедиции весьма бы пригодился, но лисья осторожность советовала не лезть в сомнительные авантюры — он хорошо знал свои сильные стороны, и к ним не относилось знание истории и индейских наречий. Всякий раз, когда очередной кладоискатель не возвращался из своего эпохального похода, Джеймс выпивал за упокой души и давал себе слово не связываться с сумасшедшими.

Яд аризонского аспида в крови — весомая причина пойти наперекор принципам.

Дверь в сокровищницу представляла собой массивную каменную плиту. Джеймс осторожно ощупал кончиками пальцев шершавую поверхность — ни намека на замочную скважину, только выбитые в камне изображения кобр. Ливси должен был хорошо знать это место, и если ничего не сказал о ключе, значит, запертая дверь в его планы не входила. А может быть, она открывается только перед драконами?

Джеймс вытер пот со лба, остро жалея, что не взял в подземелье часы. Сколько времени прошло с того момента, как он вышел из каюты доктора? Начинает ли действовать яд — или он просто боится этого настолько, что организм сам по себе выдает признаки отравления?

Лучше об этом не думать.

Он тщательно осмотрел карту в поисках дополнительных отметок, но нужных указаний не было. Ливси уверял, что путь до сокровищницы абсолютно безопасен, и опасаться ловушек стоит лишь тем, кто свернет в каменном лабиринте не в тот коридор. Однако предателя перед казнью наверняка расспросили и выяснили, каким путем незваные гости являлись в храм. Самым логичным казалось добавить препятствий, а то и замуровать проход…

Словно в ответ на его мысли за спиной послышался шум. Пол задрожал, с потолка посыпалась каменная крошка, гул и грохот в лабиринте становились все громче, вызывая ассоциации с обвалом в пещере. Времени на раздумья не оставалось. Сунув почти бесполезный шокер за пояс, Джеймс прижался к двери, желая отыскать хотя бы намек на замочную скважину, тайную кнопку — что угодно! От грохота камнепада закладывало уши, песок сыпался с потолка тонкими струйками, чуткие пальцы вора ласкали каменных кобр — каждую вмятинку, каждый бугорок, — и змеи вздрагивали под ладонями, льнули к коже. Казалось, еще немного и холодные каменные тела обовьют запястья, вползут по плечам, обернутся вокруг шеи, вопьются зубами в сонную артерию — и как же, черт побери, открывается эта дверь?!

Камень под ладонями поддался в тот миг, когда Джеймс почти поверил, что это конец. Плита легко и бесшумно скользнула вправо, он, не думая, бросился вперед, не удержался на ногах и покатился по наклонному полу, в каждый миг ожидая, что обвал настигнет его и здесь. Что-то и впрямь зашуршало вокруг, зазвенело, задвигалось, сверху посыпались мелкие камешки…

А потом стало тихо.

Джеймс открыл глаза. Закрыл. Снова открыл, приподнялся на локте, пытаясь поверить в то, что видит. Ливси, кажется, упоминал о галлюцинациях… Впрочем, о золоте он тоже что-то говорил, и ведь это сокровищница, верно?

Слабый свет кристалла выхватывал из темноты то груду призывно мерцающих монет, высыпавшихся из ветхого сундука, то жутковатого вида идола с алыми камнями вместо глаз, то тарелки и кубки… Что и говорить, золотые запасы храма выглядели внушительно. Большая часть помещения терялась во тьме, но то, что Джеймсу удалось разглядеть, напоминало пещеру сказочного дракона, который веками грабил соседние королевства и похищал принцесс за выкуп.

Мысль о драконе пришла кстати. Джеймс выпрямился и огляделся снова, уже целенаправленно, но двери, через которую ввалился в сокровищницу, не увидел. Стена выглядела гладкой и ровной, отполированные плиты объединялись в единое целое. Наверняка здесь был какой-то камень или рычаг, но даже стыки между плитами определялись лишь на ощупь — так хороша была работа мастеров. Стараясь не поддаваться панике, он обошел помещение по кругу и обнаружил напротив тайного хода нормальную дверь — тяжелую, деревянную, окованную металлом. Не факт, что ее можно было открыть изнутри — но она, во всяком случае, была видна. К тому же, прежде чем думать о выходе, стоило вспомнить о том, зачем он сюда пришел — а вдруг Ливси не пустит его на подлодку без драгоценных свитков?

Доктор достаточно подробно описал, как должны выглядеть футляры — гравированный серебряные тубы около фута в длину. Однако в поле зрения ничего такого не попадалось, и Джеймс, отогнав на время мысли о том, что добычу попросту перепрятали, занялся поисками.

Выступы в стенах, создававшие подобие каменных стеллажей с полками, заполненными сундуками, но большинство сокровищ оказались свалены в неопрятные груды. Ливси говорил, что золото в храме считается собственностью местных богов, а те, по всей видимости, без проблем смогли бы отыскать нужную вещь даже в таком бардаке. Что за боги правили здесь, Джеймс понятия не имел, но среди статуй преобладали изображения драконов — странно для Индии.

Он и сам не отказался бы от божественных способностей — время неумолимо уходило, драгоценные минуты утекали сквозь пальцы, как золотые монеты, которыми в этом чертовом месте засыпано решительно все. Джеймс хорошо понимал, что вынести отсюда богатую добычу ему не удастся, выбраться бы самому. Однако как устоять перед искушением и не взять, к примеру, вот этот кинжал в усыпанных изумрудной крошкой ножнах? Или вот эти серьги с рубинами и мелкими бриллиантами — они так пойдут Аннабель, не одному же доктору дарить ей подарки…

Интересно, сильно ли она огорчится, если он все-таки не найдет ни свитков, ни выхода?

Шум снаружи Джеймс услышал чуть раньше, чем заскрежетал где-то в стенах механизм, отпирающий дверь. На размышления оставались секунды, адреналин добавил скорости и ловкости. Влезть на сундук, подпрыгнуть, наступить на голову золотому слону, мысленно извиниться, подтянуться — и к тому моменту, как дверь открылась, Джеймс уже лежал на высокой каменной полке, вжимаясь в груду невесть кем заброшенных сюда монет.

Тусклое пятно света у двери.

Стройная фигура, делающая осторожный шаг.

Пламя факела — яркое до боли, и зажмуриться бы, но знакомое лицо заставляет изумленно распахнуть глаза…

Затаив дыхание, Джеймс наблюдал, как молодая женщина с факелом в руках обходит сокровищницу, как пляшут на позолоченных доспехах отблески пламени, как переливаются искорки на ниспадающих на спину из-под шлема темных волосах. Ее не должно здесь быть, и это, скорее всего, галлюцинация, придающая хранителю сокровищницы знакомые черты. Но за дверью стояла тишина, страж, кем бы он или она ни был, всего один — и шанс тоже только один.

Джеймс змеей соскользнул с полки, в два прыжка очутился за спиной воительницы и ткнул шокером в не защищенную доспехом шею. Электрический треск, вспышка — стражница, коротко охнув, обмякла в руках вора, голова ее безвольно откинулась назад. Он поспешно уложил свою жертву на груду золота и, подхватив выпавший из ее руки факел, замер прислушиваясь.

Тишина.

Неужели сокровища богов охраняет лишь один человек?

Что ж, тем проще.

Хотя учитывая личность стражницы… Черт, лучше бы это были галлюцинации.

Шокер у Уильяма вышел знатный. На то, чтоб привести девушку в сознание, ушло некоторое время, в течение которого он очень старался не отвлекаться. То, что сверху показалось доспехами, носило чисто декоративный характер. Золотой нагрудник, украшенный витыми шнурами и стилизованным узором из переплетающихся змей, весил немало, но годился разве что для церемоний, да и грудь он скорее приподнимал и подчеркивал, чем защищал. Легкая юбка из полупрозрачной белой ткани вообще не вязалась с образом стража сокровищ, зато струящиеся складки на стройных ножках выглядели весьма эффектно. А может, в том и смысл — чтобы воры отвлекались на стражницу?

После осторожных похлопываний по щекам девушка, наконец, открыла глаза. Судя по выражению лица, старого знакомого она узнала сразу. Недоумение в темных глазах сменилось робкой радостью, потом пришел восторг — а затем Джеймс отпрянул, и пощечина не достигла цели.

— Ты!

— Я, — вздохнул вор, ловя в замахе вторую руку стражницы и привязывая ее к первой оторванным от нагрудника шнурком. — Привет, Кристина, давно не виделись.

— Десять лет, — с угрозой в голосе напомнила стражница. — Десять лет назад ты сбежал, не сказав ни слова! Бросил меня!

Десять лет назад… Джеймс смущенно хмыкнул и покачал головой. О да, он помнил. Кристина, роковая красотка, его первая любовь. Дочь местного шерифа — это выяснилось слишком поздно, но он и представить себе не мог, что такая девица может посещать местный бар! Она влюбляла в себя окончательно и бесповоротно, она ничего не боялась и брала то, чего ей хотелось — в тот момент ей захотелось молодого Джимми Даррела.

Он честно предупредил, что не сможет ее содержать и не станет жениться — она сказала, что это пустяки, а свобода важнее уз. Он дарил ей цветы — белые лилии, она обожала их запах! — а она рассыпала лепестки по постели, пила виски со льдом, а потом вытворяла такое…

Но десять лет все-таки прошли, а дамы, посещающие бары, все так же вызывают у него интерес.

Джеймс потер ноющий лоб и поморщился.

— А разве не ты сказала, что твой папаша желает меня пристрелить и я должен валить из города, если хочу остаться жив? Ты была весьма… убедительна той ночью. На прощание.

Кристина вспыхнула и поджала губы.

— Идиот. Я нарочно это сказала. Ты же клялся, что любишь, я думала… Надеялась, что ты пойдешь к отцу и… Черт, Джимми, у меня к тому времени все подружки повыскакивали замуж, ты мог бы и сам догадаться!

Джеймс сопоставил услышанное сейчас со сказанным тогда, оценил выражение лица бывшей подружки и едва не расхохотался. Он всегда думал, что хорошо понимает женщин, но и предположить не мог, что в ответ на угрозу расправы от отца девушки должен был пойти к этому самому отцу просить ее руки!

— Ты говорила, что он нашел тебе жениха!

— Я думала, ты начнешь ревновать!

Джеймс все-таки рассмеялся — ситуация была абсурдной донельзя. Влезть в древний храм со змеями за тысячи миль от цивилизации, застрять в запертой сокровищнице, не найти нужных свитков — зато встретить бывшую подружку и начать выяснять отношения десятилетней давности! Говори после этого, что у Бога нет чувства юмора…

Кристина зло стиснула зубы. Она все еще была хороша — ослепительно хороша, и этот наряд весьма ей шел. Интересно, что она вообще тут делает? Джеймс открыл было рот, чтобы задать этот вопрос, но девушка его опередила:

— Как ты узнал, что я здесь?

— Я не знал, — Джеймс развел руками. — Если ты решила, что я пришел за тобой — извини, у меня другие планы. Хотя было бы интересно знать, как ты сюда попала.

— Планы? И какие? — Джеймс ухмыльнулся и покачал головой, Кристина фыркнула. — А, ясно. Влез за сокровищами, а? Только вылезти тебе не удастся, стоит мне крикнуть, сбежится охрана. У них тут весьма неприятные пыточные в подземелье.

В свете факела ее глаза, казалось, горят огнем. Пожалуй, она не врала — но ведь и не кричала.

— И что ты хочешь за свое молчание?

Кристина облизала губы и решительно встретила его взгляд.

— Забери меня. Хочешь знать, как я сюда попала? Мы с отцом плыли в Индию — папенька решил, что преступников с него хватит и занялся торговлей, хотел встретиться лично с кем-то из поставщиков. На нас напали пираты…

Кристине повезло — дочь шерифа сражалась наравне с мужчинами, и капитану напавшего судна бойкая красотка понравилась. Девушка трезво оценивала свои шансы, пиратский капитан мало отличался от парней, с которыми она общалась дома. А тот, оценив пленницу по достоинству, подарил ее своему приятелю, настоятелю храма…

— Нас тут пятеро, — рассказывала Кристина. — Местные считают, что боги любят красивых девушек. Не знаю, ни одного не видела, только настоятель является, боров жирный… Из храма выпускают без проблем, но бежать некуда — море, джунгли, горы. В целом жить можно, не обижают, но раз уж ты сюда явился, мы вполне можем друг другу помочь. Я хорошо знаю храм, у тебя есть возможность свалить отсюда…

Не долго думая, он кивнул. Согласится ли Эрни взять на борт еще одну пассажирку — вопрос сложный, впрочем, если уж ей нравятся пираты…

Джеймс поймал себя на неожиданной вспышке ревности и поморщился. Сейчас нужно думать о том, как выбраться — а еще о свитках.