Рассказ о млекопитающих Уссурийского края я начну с самого замечательного животного здешних мест — тигра. Он водится по всему Уссурийскому краю и далеко заходит в область Амура.

По силе и величине уссурийский тигр не уступает тигру бенгальскому. Я видел однажды шкуру самца, которая имела с хвостом 3,5 метра длины; из этой общей цифры на долю туловища приходилось 2,5 метра и 1 метр — на хвост. Конечно, снятая и выделанная шкура была вытянута против своей нормальной величины, но, отбросив даже на это 30 сантиметров, мы имеем длину туловища более 2 метров.

Уссурийский тигр отличается от своих собратий, обитающих в тропиках, несравненно более густой и длинной шерстью; это, конечно, находится в прямой связи с суровостью климата здешних мест.

Тигр гораздо чаще встречается в южных частях Уссурийского края, чем в северных. Особенно много тигров в бассейне Ханки, в области верхней Уссури и на морском побережье между заливом Посьет и гаванью Ольга.

Тигр не является заходным гостем Уссурийского края, он коренной его обитатель. Он живет здесь круглый год и выводит молодых. Главная пища тигра — изюбри, пятнистые олени и кабаны. Эти, впрочем, особенно старые самцы, нелегко достаются тигру и иногда клыками распарывают брюхо своему врагу.

С медведем тигр живет также не в особенной дружбе. Охотники рассказывали мне, что однажды они нашли место, где дрались два этих зверя. Они схватились близ вершины горы и покатились вниз, оставляя по траве и кустам широкий след и клоки шерсти; нельзя было сомневаться, что это дрались именно тигр и медведь. Так катились эти звери несколько сот шагов. Наконец тигр задавил медведя, но, вероятно, и мишка порядком помял бока своему врагу, потому что в иных местах лежали большие клочья тигровой шерсти.

Когда зимой выпадут в Уссурийском крае большие снега и добыча зверей сделается очень затруднительной, тогда тигры приближаются к казачьим станицам, деревням и китайским фанзам. Здесь они таскают собак, коров, но при случае не прочь полакомиться и человеком.

Наглость этих зверей иногда доходит до того, что они прямо врываются ночью в фанзы и таскают спящих китайцев.

В верховьях реки Mo один китаец показывал мне раненую, уже зажившую руку и подробно рассказал о том, как случилось с ним такое несчастье.

Тигр забрался в ограду фанзы, где жил рассказчик. Сначала он задавил лошадь, а затем, не удовлетворившись этим, вырвал заклеенное бумагой окно в самой фанзе, схватил за руку китайца, спавшего как раз возле этого окна, и потащил его наружу. К счастью, китаец спал поперек окна, застрял в проходе и, проснувшись, поднял страшный крик. Другие китайцы вскочили и отбили своего товарища, который отделался только ранами на руке да смертельным страхом.

В свою очередь китайцы отплачивают тигру за его проделки, и хотя не отваживаются вступать в открытый бой со страшным зверем, но устраивают особые западни, в которые ловят своего врага.

Для этого китаец пристраивает сбоку фанзы из толстых кольев длинную и узкую загородку, сверху накрывает ее потолком. С одной стороны этой загородки делается небольшой вход, плотно закрываемый рамой, которая может подниматься вверх и опускаться вниз, наподобие окошек в наших крестьянских избах. В противоположной от входа стороне устраивается внутри загородки особое отделение, где помещается свинья или собака для приманки. Каждую ночь раму настораживают так, что как только зверь войдет внутрь загородки, рама опускается и закрывает выход.

Рыская ночью вокруг фанзы, тигр вдруг слышит хрюканье свиней или писк поросят — такие соблазнительные звуки. Тигру не терпится хорошенько поужинать, но сколько он ни ходит возле загородки, ничего не может достать сквозь толстый частокол. Вдруг перед ним отверстие и вход прямо внутрь. Этого только и нужно зверю. Он одним прыжком влезает в загородь, но настороженная рама тотчас же закрывается, и тигр пойман. Напрасно употребляет он все усилия, чтобы выбраться из ловушки, напрасно могучими лапами скребет загородь — толстые колья не поддаются, а между тем в узком пространстве негде повернуться и пустить в дело всю силу.

По страшному реву китаец тотчас же узнает, что тигр попался в западню, и совершенно безопасно убивает его из ружья сквозь отверстие в загороди.

На Уссури тигры также каждую зиму творят различные проделки. Так, в 1866 году тигр, поселившись около станицы Козловской, начал очень часто посещать эту и другие соседние станицы, перетаскал из них около двадцати пяти собак и задавил трех коров. Он нагнал такой страх на жителей, что ночью все боялись выходить из домов.

Наконец на Масленой неделе шестнадцать казаков отправились по свежему следу за зверем, только что задавившим в станице собаку. Придя в соседний лес, охотники разделились попарно, чтобы лучше выследить и окружить тигра, который залег километрах в трех от станицы. Одна такая пара немного выдалась вперед, рассматривая, куда направился след, как вдруг притаившийся в кустах зверь неожиданно выскочил оттуда и бросился на ближайшего казака так быстро, что тот не успел даже выстрелить. Свалив своим прыжком казака на землю, тигр принялся грызть его правую руку и раздробил всю кость. Между тем другой казак, который также был сбит с ног первым прыжком тигра, до того испугался, что не мог даже стрелять в упор в то время, когда зверь грыз его товарища. Казак, лежавший на земле, как только тигр оставил его, схватил заряженное ружье своего товарища и выстрелил, но сгоряча промахнулся и тем еще более раздразнил рассвирепевшего тигра. С диким рычанием бросился он вторично на смельчака и схватил его за другую руку; нанес несколько ран, но, к счастью, как-то не успел сломать кость.

На крик и суматоху подоспели ближайшие охотники, и один из них, у которого осеклось ружье, вонзил тигру штык меж челюстей. Могучий зверь, давнув зубами, сломал штык пополам и вместе с увязшим во рту его обломком скрылся в лесу.

Казаки подобрали раненого товарища и вернулись в станицу. Они знали обычай тигра приходить вторично к оставленной добыче и насторожили несколько ружей возле задавленной собаки. Действительно, в следующую ночь тигр пришел к этой приманке, задел за привод; тогда одно ружье выстрелило и ранило его в ляжку.

На рассвете двадцать шесть казаков вновь отправились за раненым зверем. Он перешел через Уссури и залег в густом ивняке на противоположной стороне реки. Наученные горьким опытом, охотники шли теперь уже вместе и притом взяли с собою несколько собак, которые вскоре открыли зверя. Тигр сначала пустился на уход, но потом, когда его стали преследовать собаки, обернулся и начал ловить их. Между тем казаки подвигались всей гурьбой, и когда тигр очутился довольно близко, один из них, отличный стрелок, выдвинулся вперед шагов на десять и выстрелил, но дал промах. В то же мгновение, невзирая на стоявших перед ним людей, тигр бросился на стрелявшего и схватил его за руку. Зверь не мог исправно действовать челюстями, между которыми все еще сидел увязший обломок штыка. Он не изломал руку, а только сильно ее изранил. Казаки бросились выручать товарища, и человек десять сразу вонзили штыки в тигра и едва смогли его уложить.

Барс водится по всему Уссурийскому краю, но встречается несравненно реже, нежели тигр. Притом он держится в самых глухих местах и даже зимой не приближается к жилищам людей, кроме редких исключений.

Местные жители боятся барса больше, нежели тигра, потому что от него нельзя спастись на дереве, так как этот зверь превосходно лазает.

Рысь и дикая кошка встречаются редко и только в глухих местах.

Водятся здесь драгоценный зверек соболь, барсук, волки, лисицы и другие звери, а в реках много выдры.

Бурый медведь распространен по всему Уссурийскому краю и достигает громадных размеров.

В июне 1868 года мне удалось убить на реке Сучан взрослого самца, который имел 2,5 метра длины и весил приблизительно около 3,5 центнеров. Когти на передних лапах равнялись пальцам большой человеческой руки. Цвет уссурийского черно-бурого медведя сильно изменчив и представляет все переходы от совершенно черного до светло-бурого.

Несмотря на свою огромную величину, здешние медведи чрезвычайно миролюбивого нрава: сами не нападают на человека и, раненные, обыкновенно уходят от охотника.

Однако нет правил без исключения. Случается иногда, что раненый мишка, остервенев, бросается на стрелка, и если тот потеряет присутствие духа или, по несчастью, не будет иметь никакого другого оружия, кроме разряженного ружья, тогда судьба стрелка решена.

Во время путешествия по Уссурийскому краю я много раз охотился за медведями и стрелял их, но только один раненый зверь вздумал разделаться со мной. Пробитый первой пулей на расстоянии сорока шагов в грудь навылет, медведь пришел в ярость и с ревом бросился на меня. К счастью, в штуцере оставался заряженным другой ствол. Быстро вскинув к плечу свое ружье, я решился подпустить чудовище как можно ближе, так как здесь стоял вопрос: быть или не быть?

Конечно, это было делом нескольких мгновений, но эти мгновения не изгладятся из моей памяти целую жизнь, и через много лет все так же ясно, как в ту минуту, я буду помнить эту оскаленную пасть, кровавого цвета язык и громадные зубы… Когда зверь приблизился на расстояние четырех шагов, я спустил курок, и разъяренный зверь с простреленным черепом, словно сноп, рухнул на землю.