Исследованием северо-восточного угла Тибета закончился первый период нашего теперешнего путешествия. Теперь мы намечали путь к западу, в таинственное урочище Гас. О нем мы часто слышали в наши прежние странствования.

Часть предстоящего пути по Южному Цайдаму, от стоянки Дзун-Засака до реки Найджин-Гола, мы прошли в 1880 году при возвращении из Тибета; теперь было решено дойти до Гаса, устроить там новый склад, в течение зимы исследовать окрестные местности, а к весне перекочевать на Лобнор.

8 сентября мы двинулись в новый путь; на Номохун-Голе пришлось сделать невольную остановку в восемнадцать дней. В нашем караване пятьдесят четыре верблюда заболели хасой — опухолью ступни и нижних частей голени всех четырех ног. Даже при благоприятном исходе болезни верблюдов мы теряли более полумесяца лучшего для путешественника осеннего времени и опаздывали приходом в Гас.

Наконец заболевшие верблюды стали выздоравливать: однако большую часть верблюдов еще нельзя было вьючить, пока они совсем не окрепнут. Пришлось нанять сорок пять лошадей перевезти багаж на болотистое урочище Галмык. Отсюда лежал наш путь к реке Уту-Мурень. По новым сведениям, кажется более достоверным, она вытекает из снеговой группы Харза в хребте Марко Поло на Тибетском нагорье.

7 октября мы пришли к Уту-Мурени, в урочище Улан-Гаджир; 13 октября выступили отсюда в Гас. По дороге, в урочище Гансы, 19 октября мы праздновали годовщину своего путешествия: со дня выхода из Кяхты пройдено было 4218 километров караванного пути; в общем, дело экспедиции шло удачно.

Мы сделали отсюда безводный переход до восточного угла урочища Гас в 60 километров и здесь поставили свой бивуак.

Урочище Гас лежит в северо-западном углу Цайдама, там, где северные и южные окраины Цайдама, Алтын-Таг и главный кряж среднего Куэнь-Луня значительно сближены между собой. Гас представляет собою солончаковую равнину, вернее, впадину около 3 тысяч метров над уровнем моря; солончаки тянутся здесь километров на 70 с востока на запад при ширине километров 20 или больше. В северной части, в средине солончаков, лежит озеро Гас, более 45 километров в окружности, напоминающее формой зерно фасоли. Вода здесь чрезвычайно соленая, так что озеро не замерзает и зимой.

Единственная впадающая в Гас речка образуется подземными ключами. Речка, пополняя притоком своей воды сильное летнее испарение, поддерживает существование озера. Там, где соль сплошь лежит на поверхности почвы иногда толстым слоем, места совершенно бесплодны и издали кажутся покрытыми снегом или льдом; где соли поменьше, особенно около ключей, растет в изобилии хармык, иногда дырисун. Здесь водятся в большом числе куланы и зайцы.

Сам по себе Гас ничуть не лучше других местностей Цайдама, но монголы Цайдама почему-то особенно им восхищаются.

Мы решили устроить здесь наш новый склад на время зимней экскурсии к Тибету, но предварительно необходимо было разведать дорогу к Лобнору. До него, если судить по проложенному по карте новому нашему пути, оставалось немного.

Необходимо было ощупью разыскать удобный для вьючных верблюдов переход через Алтын-Таг — заброшенный калмыцкий путь в Тибет (я слышал о нем еще во время лобнорского путешествия). На такое важное для нашей экспедиции дело я послал своего верного сподвижника Иринчинова и казака Хлебникова. Посланные отправились на верблюдах, взяли продовольствия на четырнадцать дней, ночевать должны были под открытым небом.

На двенадцатый день после отправления казаки вернулись из дальнего разъезда и принесли радостную весть: путь к Лобнору найден.

На протяжении 50 километров по гребню Алтын-Тага казаки лазили во все ущелья, нередко спускались по ним на другую сторону хребта; встретив непроходимую местность, возвращались обратно, пока наконец не напали на истинный путь.

Судя по приметам, этот путь лежал ущельем реки Кургансай, где я проходил в 1877 году. Это подтвердилось впоследствии. Случайно найденная тропа через Алтын-Таг отворяла теперь для нас двери в бассейн Тарима, притом в ту его часть, где не бывали еще европейцы со времен знаменитого Марко Поло.