Туземное население Уссурийского края представляют народности: китайцы, гольды[3], орочи, или тазы, и корейцы.
Первое место по численности принадлежит китайцам. Главнейшее занятие оседлых китайцев — земледелие, которое доведено у них до совершенства. Поля при их фанзах могут служить образцом трудолюбия; урожай хлеба, особенно проса, чрезвычайно велик и обеспечивает годичное существование хозяина фанзы с его работниками.
Некоторые, правда очень немногие, китайцы занимаются возделыванием жень-шеня, корень которого дорого ценится в Китае. Это растение встречается в диком состоянии в Южной Маньчжурии и в Уссурийском крае. Оно растет в глубоких тенистых лесных падях, всегда очень редко.
С давних пор китайская медицина приписывает корню жень-шеня целебные свойства даже в таких болезнях, как истощение сил, чахотка и т. п., поэтому в Китае платят за него громадные деньги.
Исканием дикого жень-шеня в Южной Маньчжурии занимаются несколько тысяч человек.
Разведение и воспитание растения требуют особенного, тщательного ухода. Обыкновенно его садят семенами или корнями (последний способ разведения гораздо лучше) в гряды, имеющие 2 метра в ширину и около 20 метров в длину. Земля для гряд должна быть чистый чернозем, который осенью сгребают в кучи, потом весной просеивают сквозь редкие сита и кладут в гряды. Для защиты от солнечных лучей (это растение не любит их) над каждой грядой устраивается навес из холста, иногда из досок; с северной стороны также делается зашита от холодного ветра. С наступлением зимы навес снимается, и открытая гряда заносится снегом.
В первый год после посева корень вырастает очень небольшой, но с каждым годом толщина его увеличивается, хотя, впрочем, и при глубокой старости он достигает только величины указательного пальца человеческой руки. Через три года можно уже иметь довольно порядочные корни, но обыкновенно здешние китайцы держат их больший срок.
Кроме земледельческих фанз, есть еще так называемые зверовые; обитатели их занимаются охотой. Такие фанзы устраиваются в лесах.
Временное, или приходящее, китайское население является в Южно-Уссурийский край для ловли морской капусты и трепангов. Кроме того, прежде много китайцев приходило сюда ради грибного промысла и для промывки золота.
Ловля капусты производится на всем нашем побережье Японского моря, от залива Посьет до гавани Ольга. Самые лучшие места — утесистые берега заливов, где нет сильного волнения и где глубина не более 6–9 метров. В чистой, совершенно прозрачной морской воде на такой глубине видны мельчайшие раковины и, между прочим, эти водоросли, которые прикрепляются к камням, раковинам и т. п.
Китайцы достают капусту со дна длинными деревянными вилами, сушат на солнце, связывают в пучки весом 15–20 килограммов. Затем везут во Владивосток, в гавани Ольга и Новгородская, где и продают ее купцам, которые отправляют товар в Китай.
Другой промысел — собирание и сушение грибов, которые растут на дубовых стволах, подверженных гниению. Для этой цели китайцы рубили здесь ежегодно много тысяч дубов, на которых через год, то есть на следующее лето, когда уж начнется гниение, являлись слизистые наросты в виде бесформенной массы. Тогда китайцы их собирали, сушили в особых сушильнях и отправляли на продажу.
Третий промысел, привлекающий значительное количество китайцев, — промывка золота.
Гольды живут главным образом по берегу Уссури и ее притока Даубихэ.
Фанзы гольдов расположены по берегам рек, обыкновенно по нескольку (три — десять) вместе, и в каждой такой фанзе живет отдельное семейство; впрочем, иногда вместе с родителями помещаются и их сыновья с семействами.
Вообще добродушный нрав этого народа ведет к самой тесной семейной связи: родители горячо любят своих детей, которые, со своей стороны, платят им такой же любовью. С искренней радостью встречает все семейство своего брата или отца, возвратившегося с охоты или после какой-нибудь другой отлучки. Старый и малый бросаются к нему навстречу, и каждый спешит поскорее поздороваться.
Гольды — добрый, тихий и миролюбивый народ, которому от души можно пожелать лучшей будущности. Хлебопашества гольды вовсе не знают; только изредка у некоторых можно видеть огороды, где, кроме разных овощей, всего более засевается табак. Его курят не только все мужчины, но и женщины, и малые дети.
Рыболовство летом и звериный промысел зимой — главные занятия этого народа, обеспечивающие все его существование.
Рыбный промысел начинается весной. При высокой воде ловля неводом неудобна, поэтому гольды употребляют особую круглую сеть, устроенную так, что она может смыкаться, если потянуть за прикрепленную к ней веревку. Бросив сеть на дно, рыбак тащит ее за собой, двигаясь потихоньку в лодке, и, когда попавшаяся рыба начнет дергать, он смыкает сеть и вытягивает свою добычу. Говорят, что в счастливый день можно поймать сотню и больше крупных рыб.
Потом, когда окончится ход льда, рыбу ловят посредством снастей.
Каждая снасть состоит из длинной толстой веревки. К ней на расстоянии 1–1,5 метра привязаны небольшие веревочки длиной около 70 сантиметров с толстыми железными крючьями на свободных концах. К ним приделаны поплавки из бересты, сосновой коры или чаще из пробки.
К общей толстой веревке прикреплены камни для того, чтобы она лежала на дне; ее концы привязывают к толстым кольцам, вбитым в берег или дно реки. Главная веревка лежит на дне; крючья с поплавками поднимаются кверху на длину веревочек, за которые они привязаны.
Чтобы удобнее осматривать поставленную снасть, к общей веревке привязывается большой поплавок, всего чаще обрубок дерева, который держится на поверхности воды. Большая рыба, идущая вверх по реке, любит, как говорят местные жители, играть со встретившимися ей поплавками и задевает в это время за крючок. Почувствовав боль, она начинает биться, задевает за другие, соседние крючки и окончательно запутывается. Впрочем, иногда сильная калуга отрывает даже несколько крючков и уходит.
Летом гольды промышляют рыбу преимущественно острогой, которая имеет форму трезубца и насажена на древке длиной от 4 до 6 метров и толщиной около 2,5 сантиметра.
Трезубец сделан из железа и надет неплотно, так что легко может соскакивать и держится в это время на длинной тонкой бечевке, которая укреплена также в начале древка. Завидев место, где рябит вода от рыбы, или самую рыбу, гольд бросает в нее свое копье, и железо, вонзившись в мясо, соскакивает с дерева; рыба, особенно большая, метается как молния, но не в состоянии порвать крепкую бечевку, при помощи которой и вытаскивают ее из воды.
Другой важный промысел гольдов — звероловство, особенно охота за соболями. Она начинается с первым снегом и продолжается почти всю зиму. Гольды отправляются в горы между правым берегом Уссури и Японским морем; они снаряжают особенные, легкие и узкие сани, называемые нарты, кладут на них провизию и все необходимое. Эти нарты тащат собаки, которые служат также для охоты. В начале зимы, в ноябре и декабре, когда снега еще мало, охота производится с собаками. Они отыскивают соболя и, загнав его на дерево, лают до тех пор, пока не придет промышленник. По большей части соболь, взбежав на дерево, начинает чрезвычайно быстро перепрыгивать с одного на другое, но хорошая собака никогда не потеряет зверя из виду и, следуя за ним с лаем, всегда укажет охотнику дерево, где он засел. Случается, иной соболь пускается на уход по земле или залезает в дупло дерева, в нору или под камни. Тогда срубают дерево, или копают нору, если это позволяет грунт земли, или выкуривают зверька дымом.
Охотясь за соболями, гольды бьют и других зверей, если они попадаются. Весьма большой помехой в охоте служат тигры, которых довольно много на Уссури и которые часто ловят охотничьих собак, а иногда приходят даже к самым шалашам спящих охотников. Гольды страшно боятся тигров и даже их боготворят. Завидев тигра, гольд бросается на колени и молит о пощаде.
Когда выпадут большие снега, охота с собакой делается крайне затруднительной, тогда гольды промышляют соболей иным способом. В январе у соболей начинается течка; каждый из них, напав на след другого, пускается по этому следу, думая найти самку; за ним следуют другой, третий; протаптывается тропа, по которой непременно идут все случайно попавшие на нее соболи. На таких тропах гольды настораживают особенные луки, устроенные так, что когда соболь заденет за привод, то стрела бьет сверху вниз и пробивает его насквозь.
Это племя обитает по береговым речкам Японского моря, встречается и внутри страны, по большим правым притокам Уссури. Бродячие орочи-охотники скитаются со своими семействами с места на место, располагаясь в шалашах из бересты. Это жалкое убежище ставится там, где можно добыть больше пищи: на берегу реки, когда в ней много рыбы, или в лесной пади, если там много зверей.
Часто случается, что ороч, убив кабана или оленя, перекочевывает сюда и живет, пока не съест свою добычу, после чего идет на другое место.
Мне несколько раз случалось встречать одинокие становища этих бродяг, и я всегда с особенным любопытством заходил к ним. Обыкновенно вся семья сидит полуголая вокруг огня, разложенного посредине шалаша, до того наполненного дымом, что с непривычки почти невозможно открыть глаза. Тут же валяются звериные шкуры, рыболовные снаряды, и рядом с малыми детьми лежат охотничьи собаки.
При появлении незнакомца целое общество разом забормочет, собаки залают, но через несколько минут все успокоится: собаки и дети улягутся по-прежнему в стороне, взрослые опять возобновят прерванное занятие. Словом, появление неизвестного человека производит на этих людей очень слабое впечатление.
Поев мяса или рыбы, полуизжаренной на угольях, орочи снова идут на охоту или спят, пока голод не принудит их встать, развести огонь и в дымном смрадном шалаше готовить себе пищу.
Часть орочей достигла уже некоторой степени оседлости. Как и гольды, они не знают земледелия, но живут в фанзах. Летом орочи покидают фанзы и переселяются на берега рек, обильных рыбой, но с наступлением зимы уходят в леса на соболиный промысел, откуда возвращаются к началу весны.
Густая населенность Корейского полуострова, рост нищеты и близость русских владений с плодородной нетронутой почвой заставляют корейцев переселяться в наши пределы.
Корейские деревни состоят из фанз, расположенных на расстоянии ста — трехсот шагов одна от другой; в пространствах между фанзами — поля. В трудолюбивой и тщательной их обработке корейцы нисколько не уступают китайцам. Кроме хлебопашества, корейцы занимаются скотоводством, особенно разведением рогатого скота, который служит им для полевых работ. Коров своих они никогда не доят и, так же как китайцы, вовсе не употребляют молока.
В своем домашнем быту корейцы отличаются трудолюбием и необыкновенной чистотой.