Возвращением из Тибета закончился второй период нашего путешествия. Район будущих исследований должен был обнимать местности уже не столь дикие, хотя и очень малоизвестные.

Мы провели у стоянки Дзун-Засака два дня, занимались просушкой и окончательной укладкой собранных в Тибете звериных шкур, наймом вьючных верблюдов на дальнейший путь.

Восточный край Цайдама, где должен был лежать наш дальнейший путь, представляет в южной половине все те же солончаковые болота, только травянистая растительность несколько лучше. В северной части местность становится возвышеннее, волнистее и в то же время бесплоднее.

Несколько переходов — и Цайдам остался позади. Мы перевалили затем через южнокукунорские горы и вошли в обширную солончаковую и частью степную равнину, покатую от гор к своей средине, где лежит соленое озеро Дабасуннор.

Мы переночевали километрах в десяти за перевалом этого хребта и пошли дальше широкой степной долиной реки Цайза-Гол. Прекрасные пастбища долины свидетельствовали уже о близости плодородных степей Кукунора. В тот же день с гор, ближайших к нашему бивуаку, мы увидали озеро, сплошь еще покрытое льдом. К сожалению, этот лед казался серым от пыли, нанесенной недавней бурей, так что Кукунор явился мне теперь далеко не таким нарядным, как весной 1873 года.

Пройдя широким поперечным ущельем небольшую горную гряду, замыкающую с севера долину реки Цайза-Гол, мы вошли в обширную долину реки Бухайн-Гол, самого большого из притоков Кукунора.

На Бухайн-Голе мы поместились как раз в том месте, где провели неделю в марте 1873 года. От того времени еще до сих пор валялись здесь старые каблуки наших сапог. Иринчинов даже припомнил, чьи именно сапоги переделывал он здесь на сибирские ичиги, для которых каблуков не полагается.

После дневки на реке Бухайн-Гол мы передвинулись к устью реки Цайза-Гол и отсюда направились к городу Синин по южному берегу Кукунора.

В Синине провели несколько дней, закупая продовольствие и мулов для следования в горные леса на Желтой реке.